Оно началось внезапно, с неожиданного звука отбойного молотка где-то у соседей. Этот странный и совсем не характерный звук для пустыни, по которой я шла, сразу выкинул меня из неё в реальность этого туманного утра. Мир за окном был необычным, словно бы еще не совсем проснувшимся. То здесь то там он выглядывал сквозь влажные завесы большим серым домом, напоминающим большой корабль, или появившейся из пустоты вороной, а иногда случайными прохожими, которые еще с удовольствием бы остались где-то в сухих кроватях, но какие-то дела заставили их выйти, и они тихо плыли сквозь туман, оставаясь все еще где-то там.

Я вышла немного пройтись по утреннему городу. Странно, но когда ты идешь никуда не торопясь начинаешь замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания, ты их конечно видел и раньше, но сейчас в тумане наступившего утра они выглядят совсем иначе. И ты, словно какими-то другими глазами смотришь на стоящих у твоего дома одних и тех же таксистов, на примелькавшихся уже машинах, и странно, но они тебе кажутся уже своими.

А тот магазинчик на углу остановки, где была парфюмерия, теперь торгует хлебом и тортами. Значит, за парфюмерией никто сюда из твоего двора не ходил, и пришли новые, тоже надеющиеся на что-то люди. Нарисовали вывески, выставили новый ассортимент. Уже новая женщина продавец улыбается тебе и рассказывает о разных пирожных.

Туман был не один, в нем прятался совсем тихий, едва уловимый дождь он падал редкими каплями и тоже никуда не спешил. Так мы вместе и шли, пока не повстречали кошку, кошка шла с очень серьезным видом и громко ворчала на начинающийся дождь. – Доброе утро. – Сказала я кошке.
- Ты в своем уме? В доброе дожди не начинаются, ответила она.- Разве дождь настолько сильный, чтоб так из-за него расстраиваться? Спросила я, погладив её по голове. – Ты подожди еще, ответила она, это только начало… а мне еще сколько гулять, пока эти изверги вернутся, придется опять мокнуть, не люблю я этого. А может, я с тобой пойду, посмотрев на меня, спросила она. Я ответила что, пожалуй, лучше не стоит, она прошла еще некоторое время за мной и что-то в след проворчав, свернула, заметив еще кого-то.

Напротив меня вырисовывался старый парк, в котором я была в последний раз в новогоднюю ночь и смотрела на разноцветные фейерверки, освещающие начало нового, теперь уже прошедшего больше чем на половину года.

А когда-то, еще совсем маленькой я приезжала сюда с мамой, тогда тут были такие огромные желтые качели. Они ужасно громко скрипели, но все равно это были самые замечательные качели на свете. Больше на таких я никогда и нигде ни качалась. Когда они поднимались вверх, казалось, что ты долетаешь до самого неба, а земля так неизмеримо далеко, что до неё придется лететь целую вечность. И я могла часами там качаться, маме стоило больших усилий уговорить меня идти домой. А напротив была такая огромная вертушка-карусель. Над ней возвышались громадные и страшные баба Яга в ступе, Буратино, какой-то чертик, был кто-то еще, я уже теперь не помню. И всякий раз когда на ней кто-то катался, она издавала совершенно душераздирающий скрип. Но это почти никого не останавливало. Там редко были свободные места, как и на качелях. Их приходилось ждать, стоя в очереди. И все ждали, и какая была радость, когда очередь подходила.

Потом эти качели убрали. И парк опустел. А не так давно в нем посадили цветы, сделали каток и каменный ручей, вымостили дорожки брусчаткой и поставили кафе. Карусели тоже есть, только теперь они все платные. Да и совсем не те, что раньше, хотя может у нынешней детворы от них тоже так же захватывает дух. Кто знает... Еще в парке сделали казино, но в связи с недавним запретом на них его закрыли, и, проходя мимо, заглянув внутрь, я увидела огромный экран и мишени. Зашла – это оказался тир, открывшийся только вчера. У меня давно уже было желание где-то пострелять, но тиры в городе – вещь очень непостоянная, и часто где он был вчера – там его уже нет. Постреляла из пистолета и пневматического ружья. В неподвижные цели попадала легко, в бегающих кабанчиков посложнее. Еще там, как мне рассказали есть программа с офисом. Это я грузить не стала. Это видимо для отчаявшихся менеджеров. Еще можно было пострелять из калашникова, но настроение было не то. Откуда-то взялся странного вида мужик, явно с похмелья, и попытался рассказать мне что надо и что не надо делать с пистолетом. Я ответила что разберусь без него. Нет, говорит, так только пятаки просаживать. На что я заметила, что это мои пятаки, а не его и поэтому ему совершенно не о чем переживать и он наконец-то убрался. Настрелявшись пошла и я.

Дождь шел уже совсем не тот, что раньше, но зонта у меня все равно небыло и я прошлась по пустынному парку. Парочка, целующаяся под крышей кафе, женщина, читающая под зонтом на аллее какой-то журнал – вот и вся публика. Поскольку я уже была довольно мокрой и никуда не спешила, а еще не нужно было думать, где припарковать машину, я зашла таки в магазинчик, в который собиралась зайти уже около полугода, и даже нашла там пару полезных вещей, и еще в один. А потом направилась домой.

Для идущих под зонтами редких прохожих я наверное выглядела странно. В мокрых джинсах с мокрыми волосами идет неспешной походкой девушка, по лужам, неся на плече вполне себе обычную сумку. А в сумке, помимо ручки с блокнотом, прав, помады и зеркала лежит маленькая, но вполне себе настоящая мышь в коробочке, и две дюжины тараканов. А дома её ждал муж и маленький ручной дракон зеленого цвета с задумчивыми глазами.

Настроение сейчас - плакали мои персеиды...
В колонках играет - дождь, все еще идущий за окном