Летом 2006 года я поехал в Африку в поисках редкости. Чтобы летом
оказаться в
зиме надо всего лишь попасть в другое полушарие, например в Южную Африку.
Будет
там и созвездие Южный крест, и тропик Козерога, и пингвины, и холодные
антарктические течения, и минусовые температуры с инеем на палатке, и
сосны с
пальмами и прочие холодные аксессуары. А вот снег – редкость. Бывает он в
трёх
местах: на вершине Килиманджаро, где его с каждым годом становится всё
меньше.
Иногда в Марокко, в горах Высокого Атласа и ЮАР/Лесото, где есть Драконовы
горы.
Для начала пришлось выиграть конкурс социологических эссе и получить
приглашение
выступить с докладом на социологическом конгрессе в Дурбане. Затем
преодолеть с
десяток тысяч километров на самолёте (по необходимости), тысячу км. на
велосипеде (сам захотел) и несколько тысяч км. на поезде (обязательно) и
грузовиках (так интереснее).

В ЮАР!
Путешествие в Южную Африку начиналось с эссе в Красноярске, а затем я
переместился в Консульский отдел ЮАР. За тем – это за визой. Самое
удивительное,
что получить визу в ЮАР очень сложно. А до 1991 годы вообще было
невозможно. Как
обычно, для российских граждан – оформление визы это полоса препятствий.
Только
надо не по лабиринту бегать и через колючку перелазить, а бегать и собирать
справки, не гранату метко кидать, а метать правильные приглашения в окошко
консульства.
В итоге получается, что виза – это больше чем «почётная грамота», это почти
медаль за отвагу, за совершённый подвиг во имя Родины. Виза это звёздочка
на
фюзеляже паспортины за сбитый самолёт или подбитый танк. Виза – это
одновременно
боевые шрамы: победы и поражения – получения и отказы. Консульства – это
не что
иное, как вражеская территория, линия фронта. Чем больше виз тебе
приходится
получать, чем чаще переходишь линию фронта, тем сильнее любишь Родину. С
каждой
полученной визой я ощущаю свежий прилив сил и патриотизма. В процессе
получения
визы я старею на два года, а с получением молодею лет на 5. Наверно,
существует
даже прямая зависимость - чем больше виз получаешь за свою жизнь, тем
больше
проживёшь, а, может, меньше. Если верно последнее, то после каждой
полученной
визы надо пить молоко, за вредность.
Для взятия крепости «ЮАР» у меня было два бронебойных приглашения,
командировочное и билет в одну сторону. Купил самый дешёвый билет на
самолёт
компании LTU – из Мюнхена в Кейптаун.
Консульский отдел посольства ЮАР в Москве
У входа сидит вахтёр, которого не видно из-за высокого стола. Голос из-за
стола:
- Фотоаппараты, мобильные телефоны есть?
-Есть.
-Фотоаппарат сдайте, телефон выключить.
-Есть.
Два окошка для приёма документов. Одно окошко можно и сократить, желающих
ехать
в ЮАР я вижу одного – житель Зимбабве оформляет транзит. Хорошо в
консульстве
ЮАР - никаких очередей. Но из окошка дул холодный январский ветер…
- Анкета у вас не та… Заполняйте заново…Нужен обратный билет… У вас
написано,
что конгресс с 23 по 29, а почему визу просите на 20 дней?? Ещё и мульти!
-!!?? На 20 дней, потому что хочу попутешествовать!
Не понравились сроки, которые я указал – слишком долго, я объяснил, что
сразу в
Намибию, а туда виза не нужна. Я удивился, что в консульстве не знают о
существовании безвизового въезда в Намибию. Я как мог сопротивлялся.
Попросили
сделать перевод командировочного. Сижу, ковыряюсь с переводом. Хорошо, что
не на
африкаанс.
Подаю пачку бумаг.
-Я не знаю, что с вами делать. Передам документы консулу. Пусть она
решает. За
окошком прекратилась зима, наступило лето. Запели птицы. Вышла консул. Я
предъявил два приглашения, указал, что поездку оплачивают – получено два
гранта,
а билет туда есть. Объяснил маршрут, нарисовал его на бумажке вплоть до
указания
пунктов следования, дат въезда и выезда в Намибию. Консул оценила мои
знания в
географии и чёткость действий. И решила на мне за апартеид не
отыгрываться. –
Нужен обратный билет и справка о наличии банковского счёта по кредитке. – А
можно визу сделать за два дня? Я из Сибири, и в Москве у меня
родственников нет.
Консул укуталась покрепче в шаль леопардового цвета и кивнула головой.
Справку
из банка о наличии счёта (пластиковой карты) – не важно, сколько денег,
сделали
на следующий день бесплатно. С билетом получилось странно. Билет я покупал
по
Интернету, и сам билет высылался по почте. По имэйлу я получил только
квиток о
сумме, вычтенной со счёта и дате вылета. В посольстве покачали головой и
снова
упёрлись - нужен сам билет, а квиток не годится. Но у меня больше ничего
не было!
- Где ваш билет?? Без билета консул визу вам не оформит. Если у вас не
пустят в
страну, мы вам не сможем помочь. Вы же в Африку собрались!
Да, я собрался в Африку: купил палатку Кэмп Минима (1.5 кг.), велонасос и
крем
от солнца.
Визу просил на 20 дней, а мне надбавили ещё на 10. За отвагу!

Самолёт Мюнхен-Кейптаун
В Мюнхене целый день питаюсь у родственников, и вечером в аэропорт. В
рюкзаке у
меня (случайно) набор шестигранников, насос и камера. Шестигранники
пронести в
самолёт нельзя. Представляю себе сюжет: страшный террорист с бородой
угрожая
шестигранником захватывает самолёт, отвинчивает важную деталь, происходит
расгерметизация и пассажиры вылетают вон, прямо в котёл голодных жителей
Экваториальной Африки. Ответственность за теракт берёт перуанская
организация
Инка-мару. Начинается война между Ливаном и Израилем. А американцы
нападают на
Иран, потому что террорист знал несколько фраз на языке фарси. Страшная
развязка.
-Или сдайте в багаж, или выбрасывайте свой шестигранник. В багаж сдавать
некогда,
на улице закапываю инструмент в укромном месте. Не забыть бы на обратном
пути
выкопать. Весь июль тоскую по шестиграннику. В самолёте располагаюсь в
центре и
занимаю 4 сиденья, на них можно спать. Соседка – немка летит к друзьям в
Кейптаун, особо полезной информацией о возможности купить велосипед в
Кейптауне
не располагает, но угощает орехами.

Кейптаун. Столовая гора. Подготовка к велопоходу. (захватывающе)
Первая задача – сбросить рюкзак и налегке залезть на Столовую гору, и
попутно
искать место для палатки. Пока я не напуган южноафриканским уровнем
преступности.
Но электрические заборы, егоза в три ряда на заборах жилых домов, вывески
вроде:
«При вооружённом нападении будет вооружённый отпор», «осторожно злые
собаки» и
проч. говорят мне, что в ЮАР жить не всем весело. В Африку ещё не проникла
европейская фобия чужих вещей и в гостинице разрешают оставить рюкзак до
вечера.
– Но если не заберёте, придётся заплатить как за номер. Марширую по дороге
к
Столовой горе. – Может подвезти?, из машины высовывается старичок. На
заднем
сиденье сетка с апельсинами. В ЮАР сезон апельсинов. – Это только кажется
что
гора близко, а пешком - далеко. Перед подъёмником я выхожу на тропу. На
тропе
никого. Все забираются на подъёмнике. Лентяи. Траверсирую Столовую гору,
никого.
Забираюсь на Пик Дьявола – никого. Спускаюсь, распугиваю игуан и бабуинов.
Забираюсь в расщелину Платтекклип на Столовую гору. Вниз спускается пара
людей с
фонариками. – Погода портится. А ты только наверх собрался! Ничего,
забираюсь на
гору, а гора за несколько минут покрывается «скатертью» - массой облаков.
Холодища. Ветер дует как надо. Шторм. И темнота - африканская. Ещё 6
вечера, а
уже так темно. Народу – никого. Спускаюсь обратно, снова встречаю ту же
пару
людей, что спускались. Но теперь они поднимаются! Они заблудились с
фонариками,
а я теперь вроде гид – веду их правильным путём к стоянке. Они рады. Амир –
индиец, Юля – москвичка, но живёт в Индии. С ними увязался Эндрю –
англичанин.
Садимся в машину и едем забирать мои вещи. Эндрю говорит, что два
американца в
его гостинице продают велики. Вот это радостная новость! Потом
возвращаемся к
горе, у подножья ставлю палатку. Мокрый ветер колошматит тент на ветру, я
укрываюсь от дождя в двухместном помещении. На улице - Столовая гора, Южное
полушарие, игуаны и бабуины, шторм и южноафриканская зима.
Утром просыпаюсь и пытаюсь вспомнить, где я. На улице – Столовая гора,
Южное
полушарие, туман, южноафриканская зима. Значит в Кейптауне. Значит надо
узнать
про «верблюдов», закупить фураж и двигать в Намибию. Утренний паром на
остров
Робен - остров Манделы самый дешёвый, иногда даже бесплатный - я
пропускаю. Зато
рассматриваю велик Трек и мне он нравится. Я запасливый - из Москвы привёз
насос
и запаску. Американцам надо избавится от великов – у них самолёт. – А
когда у
вас самолёт?... – Ты будешь ждать до самого отлёта, и перед самым вылетом
предложишь цену? «Верблюд» и впрямь хороший, но буду ждать. Пока иду
встречать
Юлю и Амира, на машине едем в сторону Кейп пойнт и мыса Доброй Надежды.
Вокруг
разгуливают страусы, бабуины. Парк закрывается через пол-часа. Бежим с
Эндрю к
точке Диаша. Где португальский мореплаватель Диаш изо всех сил надеялся,
что вот
из-за мыса выглянет Индия. Но Индия была ещё далеко. Зато на юг следующая
суша
только на Антарктиде.
На обратном пути заглядываем в Саймонстаун, где обитают африканские
пингвины.
Бегают по зелёной лужайке, стучат ластами по асфальту и высиживают
птенцов. А
рядом ресторан, в котором происходит предварительный гусятник, точнее
кревятник.
Сегодня день креветок. Платишь 60 рандов и ешь креветок, сколько хочешь и
сможешь. Бывают дни кальмара, дни мидий и т.д. Не зря мы бегали с Эндрю
километр
к точке Диаша. Совместными усилиями устанавливаем рекорд для закрытых
помещений
– 12 больших тарелок, не считая картошки, салата и риса. На самом деле, это
кажется, что много. Главный секрет - надо не пить, а есть. Это только
буржуины
мучаются резью в животе от поедания еды в промышленных масштабах, а
велосипедисты перед походом набирают калории, которые за пару дней
исчезают.
– Тебе скоро в Намибию, где ты ещё так поешь, наедайся впрок, будет, что
вспомнить. И Юля права, день креветок врезается в память как ничто другое.
Вечером после долгих переговоров я покупаю «верблюда» за 900 рандов. В
Кейптауне
только прокат на день стоит 100 рандов.
Новый Трек альфа 3700 со шлемом, кевларовыми антипрокольными покрышками
«Трэвелконтакт»,
двумя бутылками и держателями, выжимкой цепи, багажником, камерой, замком,
шестигранниками, велоаптечкой и целыми тормозными колодками всего за 900
рандов.
То есть около 100 евро. Это сделка века. Американцы делятся знаниями как
путешествовать без велорюкзака. Велорюкзак в Африке – дефицит и стоит как
велосипед. Но китайских спортивных сумок на рынках до фига. Поэтому
покупаешь
спортивную сумку за 120 рублей, несколько шнуров-банджи (с крючками) и всё
дело
вьючишь к багажнику.
Карты Намибии и Ботсваны можно взять бесплатно в Автомобильной Ассоциации,
но я
не член АА. Поэтому покупаю карты по 30 рублей штука. В магазинчике Bowmans
докупаю пару тормозных колодок. Отличное место, где в придачу к колодкам
полагается кофе и Интернет. Выдуваю 3 стакана кофе с сахаром и сижу в
Интернете
– отправляю отчёт научному руководителю. – Интернет и кофе - это услуги для
клиентов. Вся подготовка заканчивается к вечеру. Ночевать иду к Сигнальному
холму. Темно, останавливается такси. – Давай подвезу. – Не надо, я без
денег.
Таксист-малаец округляет глаза, узнав, что ночевать я еду к Сигнальному
холму. –
Рискованно это. Слишком рискованно. Ты рискуешь, парень. Это большой риск.
Там
бомжи собираются, убьют, зарежут и никто не узнает. Риск – одним словом.
Рискуешь жизнью, так и знай! Лучше переночуй в полицейском участке, или
если
есть палатка – поставь её прямо у них во дворе.
В результате получаю важное знание о ЮАР – самое безопасное место для
ночёвки в
ЮАР – полицейский участок. В участке большая комната, туалет, умывальник.
Мощные
стены, вооружённая охрана.

По «верблюдам»!
Велосипед мне для Намибии и потому кататься по ЮАР я не намерен, но
несколько
дней у меня есть. Поэтому я решаю ехать из Кейптауна вдоль побережья своим
ходом,
потом выехать на главную Северную трассу и застопить транспорт в Намибию.
Но я
решаю прокатиться вдоль океанского побережья. В 80 км. от Кейптауна первая
ночёвка в буше. Главное подальше от чёрных тауншипов (поселений) - и
подальше от
дороги. Палатка спасает от заморозков и холодной океанской мороси.
Утром холодно, руки мёрзнут, но к обеду отогреваются, а после обеда так
жарко,
что хочется в тень. Машин мало, по дороге меня обгоняет «бакки» - пикап,
раскрашенный под зебру. Через некоторое время – вижу тот же пикап у
обочины,
водитель угощает соком и даёт деньги на «дринк». Через пару десятков
километров
снова меня догоняет и настаивает, чтобы я взял новые шины для велика.
Прямо как
в известном фильме. – Возьми резину, твои совсем лысые! Я не стал
объяснять, что
это такие шины - полуслики. Даёт две шины (я беру одну), банку сардин и
маракуйю.
Объясняет как есть маракуйю и уезжает домой. По дороге встречаю пару
антилоп и
черепах, последние при виде меня мгновенно заползают под куст.
В Вельдрифе происходит первая ночёвка по-белому. По-белому, потому что
прямо на
дороге белый гражданин -Стивен приглашает меня в дом переночевать. Дома
родственники и пирог с курицей, душ. Стивен говорит, что в Намибии вспышка
полиомиелита, без прививки не пускают. В местной поликлинике в Пикетберге
захожу
в большой зал, где народ сидит рядами на креслах как в кино. Напротив
кресел –
маленькое окошко регистратуры. В окошко говорю, что надо прививку. Меня без
интереса разглядывают. Я слежу за великом, чтобы не увели. Все темнокожие,
я
один – белый. Вскоре меня вызывает темнокожая медсестра, а белый Айболит
капает
какую-то гадость в глотку, выписывают справку и я свободен. Потом на веле
до
Клавера, а чтобы не терять время ночью еду в Гэрис на автобусе, который
возил
туристов на сафари. В Гэрисе водитель автобуса разрешает остановиться у
него
дома. Происходит ночёвка по-чёрному, потому что водитель автобуса –
темнокожий
гражданин. В его доме всё скромнее, кровать на ящиках из-под Кока колы,
душа нет,
но есть вода, а туалет под созвездием Южный крест. Утром еду в Камискрун.
Надо
сказать, что дорога до Камискруна очень суровая – встречный ветер и
постоянные
подъёмы. В Камискруне меня остановил зулус на Тойоте Хайлюкс. – Я уже
обратно
еду, а ты всё на одном месте стоишь. – Так ветер сильный и в горку. Дядька
в
Хайлюксе предложил подвезти, если я не возражаю.
По дороге объясняет мне суть южноафриканских вещей. - В мире есть только
две
вещи, которые знакомы любому зулусу, да вообще любому человеку в мире!
Спроси у
любого и он тебе ответит: это Кока кола и Нельсон Мандела. Жаль, что ты
зимой к
нам приехал. Весной в Намаквалэнд всё в цветах!
Спрингбок почти у границы с Намибией. Грузовик в Намибию находится на
стоянке.
Водитель курит «даггу», и ставит песню Боба Марли «Осторожность». Это его
любимая песня и он её ставит на repeat. Всю ночь только Caution! Caution! –
осторожно!
Осторожно! Намибийская граница.
– В миграционной карте напишите место проживания. Писать, что место
проживания -
палатка боязно, вдруг нельзя. Хожу в поисках подсказки. Реклама на стене
подсказывает: «Дорогие гости, в нашей гостинице Оазис вам предложат
двухместные
номера с душем, сафари в парк Этоша и прогулки по пустыне Намиб.» Ну,
Оазис, так
Оазис. Записываю.
-А из России? Люблю я русских, такие спокойные ребята. Намибийская печать в
паспорт.

Намибия
Намаквалэнд переходит в Намалэнд – земля народа Нама. В честь народа Нама я
исполню краткую версию ритуального танца двух колёс и серебряных спиц.
Намибия.
Намибия. Здесь дикобразы разбрасывают свои иглы. Они разбросали свои иглы в
жёлтой траве у знака «Тропик Козерога». Их собирают нунги-колдуны племени
Шона,
сжигают и читают злые заклинания. – Злая обезьяна Мугабе, стань тенью
дикобраза,
стань пятном на шкуре леопарда, останови голод и страданья своего народа.
Засни
сном седого слона. Но великий вождь Зимбабве продолжает здравствовать,
выступать
по телевизору, пить дорогое вино из калебасы и есть жирную намибийскую
говядину.
Народ Зимбабве - африканские цыгане. Их разбросало по всей Южной Африке. -
Надо
работать, надо кормить семью, надо везти домой рис, муку, сахар, мыло,
спички. В
Зимбабве ничего нет, всё съели, всё зерно продали, себе ничего не оставили.
Бензин дорогой. Цыгане Южной Африки стопят грузовики и едут из Намибии
домой,
где нунги племени Шона читают злые заклинания и впустую сжигают иглы
дикобраза.
Виндхук

На вокзале в Виндхуке
В воскресенье на вокзале в Виндхуке никого не было. И быть не могло. Поезд
в
Цумеб отходит раз в день, вечером. Все об этом знали, кроме меня. На
вокзале
никого нет, на улице пусто. Через пару минут я рассмотрел, что во дворе
среди
пальм все же кто-то скрывается. В тени музейного экспоната – локомотива
прошлого
века, прикрыв лицо синей кепкой, дремал охранник. А, может, он не дремал, а
думал, что сегодня необычайно жарко для зимы – +30 с лишним? Я потревожил
охранника и спросил, где расписание. Он вежливо подсказал, что расписание
в двух
разных местах и снова задремал. А, может, не задремал, а подумал, что в
такой
необычайно жаркий для зимы день слишком много велосипедистов пытается
уехать на
поезде в Цумеб.
Большая стопка распечатанных расписаний поездов лежала у кассы. В кассе
было
пусто, на платформе тоже. На стене у платформы 1 висело ещё одно
расписание.
Нужного поезда сегодня не было.
Поезда в Цумеб, ближайший крупный пункт к земле Бушменов, ходят три раза в
неделю. Зато сегодня есть поезд в Уолфиш-бей. Траектория, которую я так
долго
выбирал для велопохода, неожиданно изменилась. Изменилось практически всё
путешествие по Намибии и всё из-за поезда в Цумеб, которого не было в тот
вечер.
Я пробежал по магазинам Виндхука. Купил пару больших 2оо гм. Шоколадок,
изюм,
печенье и к вечеру вернулся на вокзал.
Ближе к вечеру народ стал подтягиваться, женщины с корзинами и большими
тюками,
мужчины в шапках и пальто. На дворе зима +20С, ночью холоднее. В кассе я
попросил билет со скидкой, но кассир объяснил, что со скидкой, конечно,
можно,
но надо покупать заранее. В выходные дни билет со скидкой не продаётся.
Кроме
того, у меня велосипед, за который надо заплатить, даже если его разобрать.
Билет можно купить в сидячий вагон или первый класс (лежачий). Кондуктор
проводит меня к поезду и показывает, чем отличается один от другого. Самое
интересное, что по цене это никак не отличается! Конечно, давайте в
первый. В
первом классе почти как в нашем купейном, только всё поменьше. Столик
поменьше,
кровати поменьше. В моё купе больше никто заходить не стал. В поезде я был
единственный «белый», и чернокожие африканцы по умолчанию решили меня не
тревожить. Загрузился, раскидал велосипед на багажных полках и лёг на
верхнюю
полку. Понятно, что никакого постельного белья и чая не предлагали.
Главное –
переночевать, а точнее просто добраться в нужный пункт. Окно можно было
открыть
и вдыхать свежий пустынный воздух, а можно было зашторить маленькой
рольставней.
Билеты проверяли многократно: на выходе на перрон, потом у входа в вагон,
потом
ещё пару раз в вагоне.
Я старался не проспать начало светового дня, но проснулся в 6.30, когда уже
светало, и поезд подходил к Уолфиш-бею. Поезд мерно постукивал и старался
быстрее проскочить в облако песчаной пыли, которое сам же и создавал. Самое
интересное, это то, что в составе было всего два пассажирских вагона, за
которыми тянулся грузовой состав в 20 вагонов. Везде песок, и не просто
песок, а
стометровые дюны песка. Пустыня Намиб. Песок и рельсы. Тепловоз выпускает
клуб
чёрного дыма и снова проскакивает сквозь облако песка. Расстояние в 400 км.
поезд шёл целую ночь.

Уолфиш-бей
Особенно здесь смотреть нечего. Поэтому выезжаю на дорогу к дюне №7. Это
такая
стометровая песчаная гора. С неё катаются на досках, сэндбордах, на
квадроциклах.
Несмотря на суету, по песку бегают намибийские жуки, принимающие душ и
ящерицы,
которые делают зарядку. Ящерица задирает лапы вверх поочерёдно, потому что
летом
песок ужасно жаркий. Стоять на нём на всех лапах сразу неудобно. А жук
утром
выбегает на верхушку дюны, потому что утром на дюну с океана оседает
влага. Жук
получает эту благодатную влагу и, таким образом, не чувствует жажды. Жуку
много
ли надо.
Асфальтовая дорога к Дюне обильно посыпана песком. Не потому что на дороге
гололёд, а потому что вокруг песок. Песок – это новая для меня стихия. Он
будет
сопровождать меня по всей Намибии: скрипеть на зубах, высыпаться из
ботинок,
царапать фотоаппарат, мешать продвижению велосипеда и устраивать песчаные
капканы в низинах.
От Уолфиш-бея до Свакопмунда – 30 км. очень оживлённой трассы. Но это очень
красивая дорога, дюны вплотную подходят к океану.
Свакопмунд – собственно исходный пункт велопохода в Дамаралэнд. Дальше –
грунтовки, мало воды, песок, чёрные скорпионы и никакой тени. В Свакопмунде
отправляю открытки с видами и марками Намибии. К вечеру – выезжаю в
Хентис-Бэй.
До туда добрых 70 км. Машин мало, дорога покрыта песком, пропитанным
солёной
водой. Почти бетон, но без разметки, темнеет и ориентироваться не на что.
Дорога
ровная и я мчусь в ночи, слева шумит океан, справа молчит пустыня. Вот и
посёлок.
Надо найти полицейский участок и там заночевать. Велосипед покрыт коркой
песка,
пропитанного солёной влагой с океана. Всё это скрипит и не катит. У одного
домика слышу разговоры и стучу в дверь, спрашиваю насчёт полицейского
участка. –
А что тебя ограбили?- Да нет, хотел там заночевать. –Так у нас заночуешь.
Закатываю велик прямо в дом. Хозяин большой рыбак и занимается ловлей
океанской
рыбы – акул, скатов и т.д. Всё, что меньше 100кг. – это рыбёшка. Как обычно
разговоры, открытки. Хозяева оказались изумительно чуткими. Расспросили о
маршруте. Рассказали, что слонов я вряд ли увижу. Но могу встретиться с
человеком, который этих слонов считает и каталогизирует – занятие у него
такое –
подсчёт слонов, профессиональный слоновий счетовод. Более того, хозяйка
даёт мне
адрес своих родителей, которые проживают в маленьком посёлке Уйс, прямо по
маршруту следования. Спайкер заливает воды в бутылки и ставит их в
холодильник
на заморозку.
Утром, плотно позавтракав, я покупаю сим-карточку. В Намибии юаровские
карточки
не работают, а свои стоят жутко дорого. Только сама симка стоит около 240
рублей
плюс какая-то мелочь на счёт. Короче, дешевле спутниковый телефон. Но для
самостоятельных походов по Намибии связь нужна обязательно.
У белых людей – обязательно пара темнокожих слуг. Темнокожая служанка
пытается
помыть за мной посуду, я её отгоняю. Она смотрит на меня как на нарушителя
порядка. Другой слуга пытается помыть мне велосипед, но из антирасистских
побуждений я и его отгоняю как назойливую муху. Тем самым лишаю его работы.
Чистим цепь, смазываем и готов к очередному переходу – Хентис-бей -
Шпицкоппе.
Правда, надо было выезжать пораньше. Лучшее время –до 12.00, но с другой
стороны,
после 12.00 тоже надо что-то делать. Поэтому какая разница. Ближайшие 70
км. –
это сплошной песочно-каменистый грейдер, солнце, песчаные ловушки и
разбитая
дорога. Возможности пополнить запасы воды нет. По дороге даже встать негде
пописать, ни столбика, ни знака, ни деревца, ни кустика. Сплошь пустыня и
редкая
травка.
Вот, наконец, появляется гора. Вроде близко, но час, два , три , а гора на
месте.
Хотя ноги устали, воды значительно меньше, песка на зубах больше, нос
обгорает,
как его не мажь. Бесполезно – помазал, вспотел, сгорел.
Вот и другая гора на горизонте, час, два, три. Уже темнеет, показался
большой
Шпицкоппе. Пять, десять минут, пятнадцать. Свет гаснет. Вокруг темнота. У
сворота останавливается грузовик, из него выскакивает какой-то дядька и
спрашивает куда я еду. Он – Джеймс, едет к малому Шпицкоппе ковырять из
горной
тверди топазы и прочие камни. Предлагает мне купить пару камней, я
отказываюсь.
Потом предлагает мне угостить его чем-нибудь, даю хлеба. Джеймс радостный
прощается со мной и говорит, что на ферме есть человек, там можно
остановиться.
-Осторожно, собаки там злые. Это мои собаки.
До фермы пара песчаных ям и вот уже залаяли собаки. Вижу костёр. У костра
кто-то
шевелится. Ко мне подходит пастух. Он – Эрик, или на языке химба Венеруру
(что
значит –«сын, вызывающий зависть у других родителей»). Для пастуха народа
Химба
неплохо говорит по-английски. –Ух, дружище, как хорошо, что ты заехал. Я
уже
целый месяц тут один. Козы, собаки. Скучно. Народ ушёл в город, меня
оставили
присматривать за стадом. Ешь курицу! (ем курицу) Разные люди ходят иногда
воруют
коз. Меня дядя попросил приехать на зиму, посторожить стадо. Вчера одну
козу
укусила змея, она сдохла (показывает мне дохлую козу).
Венеруру подбрасывает дровишек в костёр, показывает мне домик, где можно
спать.
В домике темнота, как и везде, в дырки в стекле дует слабый ветерок.
Керосина
нет, масла нет, людей нет. Глушь. Забираюсь в спальник, Венеруру сторожит
овец и
спит в своей стайке.

Дом Венеруру.
-Эрик, а откуда дыры в стекле? – Соседи приходили разбираться с хозяином,
хотели
пару коз отобрать. – И что? – Он их застрелил.
Рано утром делаем кипяток. Зелёный чай Эрик не пьёт. А вот лапшу Ролтон и
печенье ест с удовольствием. Сидим болтаем, ещё темно. – Я без кофе не
могу. И
идёт доить козу. Достаёт маленький кофейник, сыпет туда порошок и заливает
молоком. Получается вполне приличный кофе. После кофе идём за водой к
насосу.
Вот такая простая жизнь у Эрика-Венеруру. Утро, дрова, козы, кофе, сходил
за
водой, приготовил обед и уже вечер. Сиди у костра, жди незваных
велосипедистов.
Я дарю темнокожему другу пару открыток с видами Столбов и фото дерева в
белой
пятнистой шкуре.
Целый день гуляю по Шпицкоппе. Здесь много интересных зверей – хайрекс -
слонопотам (большой суслик, родственник слона), игуаны греются на
камешках. Одна
размером с крокодила испуганно спряталась в кусты. И интересных деревьев –
кокербум, кактусы и другие.
Гулять по Шпицкоппе совсем не просто. По сути, это огромный округлый
валун, на
который легко забежать, но вниз спуститься бывает скользко. Единственная
гора в
мире, на которую забраться летом сложнее, чем зимой. Летом камень
накаляется как
печка, так что невозможно притронуться.
Спайкер из Хентис-бея говорил, что на вершину имеется всего один маршрут,
а в
опасных местах вбиты крючья и цепи для страховки. Но я эту тропу не нашёл,
а
спросить не у кого. Вокруг только слонопотамы, игуаны и дикие пчёлы. Из
людей за
день мне повстречалась одна бабушка с дровами и юаровские туристы, которые
сами
ничего толком не знали, но угостили меня бильтонгом и водой.
К вечеру я вернулся к Венеруру, который сразу предложил мне целую кастрюлю
еды,
я с радостью посмотрел внутрь и меня чуть не стошнило. В кастрюле плавали
варёные летучие мыши. Зато Джеймс, который с тех пор как я угостил его
хлебом,
ничего не ел с аппетитом сидел на стуле из старой канистры и хрустел
крылышками.
Спать Джеймс предложил в его хибаре без крыши.
-Джеймс, а что делать если дождь? - О, дождь, это большое добро. Вообще,
когда
наступает время дождя, я ночую у сестры. Дом без крыши - удобно, можно
развести
костёр прямо у кровати. Джеймс предложил пить чай. Джеймс – бушмен, потому
пьёт
исключительно бушменский чай – ройбос с сахаром и молоком. После чая Джеймс
возвращатся к любимой теме:– Слушай, ну купи пару топазов! Тогда я смогу
купить
новую покрышку к своему пикапу. Джеймс достаёт пакет с камнями и начинает
раскладывать передо мной. – Зачём мне камни, Джеймс? Мне далеко ехать, от
камней
одна тяжесть. – Это ты прав. Ну, хоть один камешек купи. Тогда я куплю себе
сигареты. – Сигареты я тебе и так дам. Джеймс курит Приму канской табачной
фабрики и выпускает сладкий дым.
– Ты хороший человек, я тебе дам камней. Вот бери. Даёт мне какие-то
камешки.
– А, может, пару штук купишь? Для друзей. Смотри, какие топазы! А я куплю
себе
резину.
Утром я пытался выехать на дорогу в Уйс, но, накатав километров 15 вокруг
Шпицкоппе ничего не нашёл. Карта АА сыграла злую шутку, той дороги,
которую я
искал не было. Она была только на карте! Спас меня грузовик-водовоз,
который
возил воду в лагерь британских киношников. Киношники неподалёку от
Шпицкоппе
снимали фильм «10000 лет до н.э.» Я тайно проник с водовозом на территорию
лагеря, а потом он меня подбросил к дороге на Уйс. Я попросил водилу
оставить в
цистерне воды, чтобы я заполнил свои фляги. Набрать воды в цистерне
водовоза
оказалось непростой задачей. Воды было на дне, а дно было зелёным и
скользким.
Добраться до него можно было только забравшись в саму цистерну. Старик
спросил,
не буду ли я возражать, если он снимет обувь и заберётся в цистерну с
ногами. Я
мягко отклонил такое предложение, уж лучше я сам ноги пополощу. Но я решил
эту
задачу по-другому - зацепился за край люка, а второй рукой с бутылкой
дотянулся
до воды и зачерпнул. УРА! А бока цистерны и правда скользкие, я чуть не
искупался. Ну и что, что на дне плесень, вода-то чистая. Впереди меня ждёт
безводие. От Шпицкоппе до Уйса идет самый неприятный участок – воды мало,
песка
много, жарко, дорога разбитая и сильно не разгонишься. Пересекаю сухое
русло р.
Омаруру, сплошной песок, велик можно вставить в песок и он стоит. От долины
Омаруру до Уйса ещё далеко, а уже темнеет. Машин нет, воды тоже. Попадаются
разрушенные колодцы, дома из жести. Вдоль обочины – огромные автошины–
памятники.
Темнота, но луна светит как отличный прожектор.
Где мне искать домик родителей? В темноте виднеются огоньки, час, два,
огоньки
уже ближе. Краснеет огоньком телемачта… Тарарара-тарарара-тарарарара.
Nokia tune.
Это же телефон звонит. Я вошёл в зону досягаемости. Марина спрашивает,
скоро ли
буду в Уйсе, там меня ждут, а я всё не еду. Говорю, что уже подъезжаю. У
въезда
в село встречает пикап - это Джоуи и дядя Бут. Везут домой. Дома кастрюля
супа.
- Мы думали, ты вчера приедешь, поэтому мяса не осталось, зато есть суп и
варенье из фиников. Утром узнаю, что кошки и собаки залезли в рюкзак и
сожрали
пакет бильтонга. Жалуюсь Джоуи.
_________________________________________________________________

Article:
* http://forum.xservice.ru/viewtopic.php?p=115778#115778
Денис Зуев(Красноярск)