Понадобилась мне недавно, в сущности, пустяковая вещь – скамейка для пианино, и я уже собралась её забрать домой, из квартиры родителей, все равно она там без дела стоит, как объявилась младшая сестра, обнаружившая у себя острую в ней необходимость. И это не смотря на то, что живет она тоже в другом городе, и играть ей там совершенно не на чем. Закатила истерику и грудью встала на защиту родной табуретки, которая ей дорога как память... Правда не совсем понятно, о чем эта её память. За пианино она не садилась с момента окончания музыкальной школы. Утащила её в комнату и теперь сидит на ней за столом. Даже нашу общую комнату, в которой она жила последней, она искренне считает своей. Вместо больницы, в которой лежит мать, она идет в парикмахерскую, её же там ждет мастер, и плевать на маму, которая тоже её ждет. Папе, позвавшему её помочь на даче она хамит, и орет чуть ли не матом, ссылаясь на невероятную свою занятость, в то же самое время лебезит через две минуты в телефонную трубку, позвонившей подружке, с которой и проводит весь вечер и пол ночи, являясь, домой в третьем часу утра. А все начиналось с потаканий ей в самом детстве, если я, приехав в гости, собиралась к подругам, юленька увязывалась со мной, чуть ли не хватаясь за подол, закатывая истерики и мама упрашивала меня захватить ребенка с собой, хотя что ей было делать во взрослой компании... И она почувствовала себя взрослой слишком рано. И все юленькины прихоти мама исполняла, не пропуская ни одной, если небыло денег, они с папой занимали и покупали ребеночку все, что он только хотел, а как же ведь последний ребенок в семье. Такая хорошая умная девочка. И девочка выросла, привыкла, что ей ни в чем нет отказа, и обнаглела совершенно. Уехала учиться в другой город, где ей так же были созданы тепличные условия. Все у юленьки хорошо, и это, в общем-то, не плохо, но только еще больше портит и без того избалованного ребенка. Конечно, со временем жизнь расставит все по местам и юленька возможно не по-детски наступит на грабли своей же наглости. А пока момент уже безнадежно упущен. Жаль, что пороть её уже поздно, хоть иногда появляется невероятное желание, упущенное наверстать.