Слухи о бессмертии

Был Уэбстер смертью одержим,
Под желтой кожей ссохлись кости;
Щербатость подземельных нимф
Манила в каменные гости.

О, чудо: луковиц шары,
Проросшие в пустых глазницах.
Он знал, что разум льнет к шальным
Усладам тлена в плащанице.

Донн гениален, но едва ль он
Ученостью заменит чувство;
Грех никогда не виртуален,
Соитие всегда искусство,

Но боль! Он знал глухую боль
Сгнивающих костей и плоти;
И ненасытную любовь
К загробной пламенной охоте.

Изящна Гришкина: ее
Глазища вычернены густо;
И грудь без упряжи - намек
На пневматические чувства.

Вот так бразильский ягуар
Морочит глупую мартышку,
Распространяя запах чар;
Пригрелась Гришкина в домишке.

Но от бразильского кота
В тени лиан, в болотной тине
Кошатиной несет не так,
Как от мисс Гришкиной в гостиной.

Наш жребий брошен в ноги к ней.
Презрев абстрактную напасть,
Горит на медленном огне
Метафизическая страсть.

Томас Стерн Элиот