Эта книга не отпускает меня. Мысленно я возвращаюсь в те месяцы, когда Ирэн Немировски или привычнее Ирина Немировская писала свой роман, уже предчувствуя, что грандиозный замысел вряд ли удастся воплотить. Роман по горячим следам. Когда-то Розанов писал о революции, что Русь слиняла в два дня. Париж в июне сорокового слинял за три. лавинообразное бегство запечатлела наблюдательная писательница, родившаяся в Киеве в еврейской семье. Так в капле янтаря иногда находят допотопных насекомых. В те дни все стремились покинуть Париж ввиду панических слухов и всё более сгущающихся новостей с фронта внезапно оживший "странной войны". Колонны немецких танков вспарывали восток Франции, как спустя год они будут вспарывать запад СССР. Уже смяли передовые немецкие части французское сопротивление в Шампани, где фронт завяз на годы в Первую мировую и ринулись всё расширяющейся пятерней черных стрелок на карте к Парижу. Бежать за Луару! Бежать на Юг! Бежать в Нормандию! Бежать куда-то, без смысла и идеи, подальше от столицы, которую немчура уже осаждала в "ужасный год", как его окрестил Гюго в своем сборнике стихов, 1871-й! Стопившиеся на дорогах машины, не способные проехать ни метра, затем без бензина брошенные в поле, повозки, пешие, груженые, испуганные под пикирующими самолетами люфтваффе люди... А потом? Потом оккупация! Как Немировская из своего полуподпольного существования так точно угадала обрывистую и пугающую мелодию времени?
Самая мощная сцена, показывающие распад, разложение существующего порядка это сцена убийства священника, направленного с группой подростков из католического интерната на ночевку в заброшенном хозяевами доме. Миниатюра как штрих к портрету времени. Во второй части история напоминающая веркоровское "Молчание моря" - занятая немцами деревня, офицер вермахта, молодая француженка, её свекровь, а муж в плену, в далекой Германии. И между ними нечто превосходящее границы, идеологии, правила; весь опыт прожитой жизни, подслушанное украдкой, выкрикнутое в сердцах, молодость и желание во чтобы то ни стало жить, чувствовать, вопреки молве и предрассудкам...
Поступки людей под угрозой установленному порядку и стратегии выживания, спасения, выкручивания и в то же время способность действовать сообразно совести, оставаясь человеком - всё это в этом недописанном романе, но грандиозность замысла которого поражает воображение. Замысла, которому не суждено было осуществиться: в июле 1942 Ирина была арестована и отправлена в Освенцим, где, изможденная, и умерла по прибытии. Удивительно, что именно её, как и Ханну Арендт часто обвиняют в антисемитизме - якобы, она транслировала предрассудки о евреях. Может быть это и верно относительно её первого романа о богатом еврейском банкире, но точно не Французской сюиты.