Однажды, вернувшись из школы с урока труда, в моей циничной душонке зародился коварный план развить в себе великий талант. Я уже тогда был реалистом и понимал, что на земле ты не нужен никому, сколько бы ни сделал, но отпечататься в ее истории так, чтобы все говорили: - вот же сукин сын, ведь мог же!, - мне необходимо. Для осознания собственной значимости и благоговения перед рожей в зеркале, чтобы гордиться, какой я все-таки у себя молодец.

Чему нас могли научить в общеобразовательном учреждении? Пинать хуи, шляться по коридорам, прогуливая очередную нудятину, курить в туалетах и щипать девочек за филейные места. Всем этим я занимался с диким удовольствием, и не видел смысла в чем-то ином.

Наш трудовик был педофилом, мудаком и алкоголиком. Он ставил нам в задание сколотить тубаретки (да, именно их, по-другому получавшееся дерьмо, на которое нельзя было садиться, и назвать язык не повернется), а сам в очередной раз рассказывал о ребенке, у которого с рождения не было дырочки в пенисе. Он смаковал подробности всех неудобств, которые могла бы сулить каждому из нас такая патология, но потом переводил суть на удачную операцию и на несколько лет беззаботной жизни. Вы думаете, история на этом и заканчивается? Хрена с два. Все только начинается. В одно прекрасное утро, когда это дитя страданий направилось в туалет, оказалось, что заросшее отверстие открылось навстречу миру похоти и порока! (Тут должны были передаваться все ужасы впечатлений от произошедшего, обмороки родственников, к которым малец побежал первым делом и сложность выбора, что делать дальше и как с этим жить.) Но, родители оказались не лыком шиты и решили, чего пропадать добру? Если уж ребенок монстр, то надо нарубить на этом бабла, пока не поздно, люди – они так падки до сенсаций. И вот, в течение долгих лет, этот, тогда уже юноша и далее мужчина, зарабатывал на том, что демонстрировал всем зевакам свою уникальность, по сходной цене – одному рублю. Не бедствовал и ни о чем лучшем и не заикался. К чему все это было – никто не знает, но мораль напрашивалась сама собой – определенные органы волновали и будоражили нашего преподавателя гораздо сильнее всего остального. Он ласково гладил нас по позвоночнику, чтобы «не сутулились», дарил некоторым до чистоты отшлифованные досточки (орфография сохранена), а тем, кто сопротивлялся и отвергал его заботу, такие, как я, получали лишь подзатыльники и двойки в журнал за плохое поведение.

А я, я хотел рисовать. Хотел войти в анналы с черным квадратом и девятым валом прямо на нем, я хотел водить кистью и создавать шедевры, продаваемые в частные коллекции с аукционов. Я хотел красоты. А получались сиськи и окровавленное месиво. Реже – автомобили и автобусы.
И я не был бездарен. Просто я перерос свое время и мои полотна еще не могли быть оценены по достоинству.

Я пробовал себя и в музыке. Сидя у подъезда и бренча на гитаре, я ощущал себя Джими Хендриксом, а вся природа подпевала мне. Конечно, коты всегда орут по весне, но я определенно чувствовал свое неотвратимое причастие к этому явлению. Даже некоторые миловидные особы подмигивали, подходя ближе, почти незаметно шушукаясь между собой. Я только потом узнал, что никому не нравились мои потуги, но наивность – второе счастье, особенно, если ты неотесанный оболтус и лузер, которому море по колено.

Я забросил свои попытки выебнуться приблизительно в конце десятого класса. Когда осознал, что успех приходит даже к людям с кривыми руками, без слуха и голоса. Для чего надо не дожидаться, пока фортуна повернется к тебе лицом, а вертеть ее самому, как будет угодно.
И тогда ты добьешься своего. Тогда тебя запомнят. И возненавидят. И возведут в культ, забрасывая помидорами. Оттого, что зависть – самое естественно чувство человечества, которое не умеет радоваться за других, но всегда с трепетом смотрит за тем, кто проносится на белом коне мимо их хромых и полинявших ишаков.