Сегодня в метро встретил маленького милиционерчика. Такого маленького - просто пером не описать. Лилипутика. Личико его прыщавое, бритва не косалась. откуда они таких берут?Где такую маленькую форму нулевого размера достали! На заказ што ли шили?!!! Хотелось подойти, надрать ему уши и сказать:
- А ну-ка, пострел! Бешги отседова домой быстро! Пока тебя кто-нибудь не пришиб, Не позорь милицию!
Возникает вопрос: ну, хорошо, не идут в милицию великаны, но зачем шибздиков -то брать? Ведь милиция, тем более в Москве, это же лицуо <Столицы, лицо страны! Взглянет на такое лицо иностранец - и страшно ему станет за свою жизнь. Такой менток только штраф может взять у такого же маленького нелегальчика. Ему и свисточек нужно маленький на заказ.
А коношные менты-то хороши! В кино преступники трепущут от ментов! А менты их мочат в сортире. И всме это по заказу МВД, Бабки вкладывают в раскрутку российской милиции, а она не раскручивается. Только в кино они смелы и отважны. А в жизни - шкодливы и нечисты на руку.
Годов пять-шесть назад, охранял я одну богатую даму Бальзаковского возраста. Ну, охранял - громко сказано. Столовался у нее, и ублажал по взрослому, чтобы как-то перебиться с хълеба на воду, ну и сопровождал ее на всякие терки с партнерами по бизнесу. Для чего мне был выдан газовый пистолет. Так вот однажды выхожу с одного такого ресторанного толковища, на котором изрядно приняли на грудь. И тут налетает на меня стайка меленьких милиционерчиков. Как китайчата на черкизовском рынке. галдят, друг-ждурга отталкивают: всем хочется первым подвиг совершить - обыскать меня. А уж как пистолет нашли, так словно дети малые, руки мне скрутили и на глазах изумленных рестораторов повели в ментовку. А уж там глумились. Из пистолета стали стрелять. А я - нюхай эту гадость. Короче - конфисковали оружие. А наутро выпустили.
А я через неделю пошел получать разрешение офици альное на оружие, а майор, который эти дела выдает: открывает стол, а там у него куча всякого конфоскованного газового оружия, на любой вкус: покупай, говорит!!! Наверное и мой там лежал.
Ну, как можно уважать этих предприимчивых карапузиков?

Вот я про них рассказик сочинил:


ЗАТЕРЯННЫЙ МИЛИЦИОНЕР

На углу, у Патриарших прудов, возле плакучей ивы, зачарованно склонившейся над зеркалом воды, стоял небольшой, (примерно 1м.60 см.) милиционерчик, в изрядно помятой, сбившейся на бок милицейской кепке, и горько, навзрыд, плакал, размазывая дубинкой слезы по некрасивому, искаженному гримасой отчаяния, лицу. Прохожие равнодушно проходили мимо, стыдливо пряча лица, делая вид, что происходящее их не касается. Лишь только седовласый, согбенный старец в линялой толстовке, похожий на Моисея, остановился возле мальца и присев накорты, погладил мента по кепке.

- А кто у нас плачет? - спросил он, вложив в свой слегка прокуренный и слегка пропитый голос как можно больше нежности и участия. Но
милиционер заголосил еще пуще прежнего. Старец беспомощно оглянулся по сторонам.
- Ну, полно, полно! Кто нас обидел? А? - засюсюкал он. - А где у нас дубиночка? Какая у нас дубиночка! Вот мы сейчас им покажем! Ишь
вы! - он взял руку милиционера с дубиночкой и неумело замахал ею, угрожая неизвестным врагам. Милиционер перестал плакать и испуганно смотрел на старичка.

- С какого ты участка? - спросил старец, воспользовавшись затишьем. Однако, при упоминании о родном участке, милиционер заплакал снова. Слезы стремительным, мутным, горным потоком стекали по его грязному, безвольному подбородку на форменную рубашку, на брюки, с брюк на ботинки, с ботинок на землю. Под ним уже образовалась небольшая зловонная лужица. Постепенно вокруг старца с мальцом собралась небольшая, человека два-три, толпа.

- Это же - гаишник! - брезгливо сказал, какой-то небритый мужик, с испачканным мазутом лицом, руками и ушами. В руках он крепко сжимал шоферскую баранку от Студебеккера. - Ну что, кулек, фиксы сушишь? - дыхнув в лицо милиционерчику тосолом и антифризом, он почти беззлобно потрепал его по носу черной от солярки ладонью.
- Как вам не стыдно! - осадила его женщина в кримпленовом платье в зеленый горошек под майонезом. - Что же, по-вашему, гаишник и не милиционер вовсе?
- Да какую же это гаишником? - встрял в дискуссию черноволосый мужчина в огромной кепке. - Гаишниками не такая! У них палька полосатый! Хочишь паспорт предъявил? - заискивающе спросил он милиционера.

- Дайте ему денег! - легкомысленно посоветовал мужчина в очках, с перемотанной синей изолентой дужкой. - Они деньги любят.
- А ну-ка! - дама помахала перед носом милиционера сто долларовой купюрой. Милиционер перестал плакать, пристально следя за броуновским движением дензнака. - О-па! - озорно воскликнула дама и, взмахнув перед носом мальца купюрой, показала ему пустые руки. Личико милиционера сморщилось, и он снова взревел не своим уже, а каким-то чужим, нечеловеческим голосом. Дама гулко заржала. Ей вторил эхом шофер.

- Не любит! Ох, не любит! - сквозь хохот повторял он.
- А ну-ка! Ыть! Будет вам дразнить его! - строго осадил их старец, вытирая грязной тряпицей милиционеру сизый, расцарапанный нос.
- Что вы как дети малые! А где у нас пистолетик? Кх-кх-кх! Вот мы их! Чтоб не дразнились!
Дама с шофером стыдливо потупились, стушевались. Стыдно им стало за свое бездушное поведение.
- А знаете что, друзья? Дайте-ка мне его. Пусть у меня поживет! - воскликнул вдруг в каком-то озарении шофер, задумчиво почесав в своем паху испачканной солидолом пятерней. - Я его воспитаю по-нашенски, по шоферски. Я-то один живу! Все забава мне будет. Жена от меня ушла в прошлом годе. Точно, в аккурат, в ночь на Фрола Скотоложника и ушла. К гаишнику, кстати, ушла! А, может быть и не кстати.


- Везет тебе! - вздохнул мужик в очках. - А у меня не уходит никак, чтоб ей пусто было!
- Ой! Ой! Не могу! Вот и женились бы друг на дружке! Что ж вы к бабам лепитесь? - возмутилась женщина в горошек.
- А кто к тебе лепится-то?
- Да полно вам! - примирил их старец, - А насчет мента ты, сынок, правильно решил. Так, полагаю, будет, в самом деле, лучше. А то он
вишь, как закупызился! - кивнул головой он в сторону зашедшегося в рыданиях милиционера. Глаза старика предательски заблестели. Водитель смущенно потупился. Грузин всхлипнул. Дама промокнула лицо кримпленовым подолом.

- Какая чуткость! - сказала она, ни к кому не обращаясь. - В наше жестокое время такое не часто встретишь!
- Пойдешь ко мне, пострел? - склонил к милиционеру кудлатую голову водитель и сунул ему под нос половинку воблы, отряхнув с нее крошки табака. Тот согласно кивнул. Шофер взял милиционера за ручку и повел его по тенистой аллее. Люди с доброй улыбкой провожали их взглядами,
исполненными теплоты и сочувствия. Милиционер, трогательно косолапя рядом с громадным шофером, успокоившись, сосал сивисток. Через триста метров шофер оглянулся и крикнул, обращаясь к старцу:
- Отец! А ты не знаешь, что они едят?
- Все! - ответил за старца мужик в очках. - У меня шурин - мент! Рубает все подряд! Только успевай подавать!

КОНЕЦ