Вспомнила сейчас эпизод своей партизанской жизни в Москве. Возвращаемся мы из Табулы. Я, Катя, Митя (если не ошибаюсь) и еще одна девушка. Странно, но я познакомилась с этими людьми только после 6-ого, по-моему, концерта… Разговор заходит о стикерах, и я, вспомнив свою детскую мечту, прошу дать мне парочку под расклейку. Мне не отказывают, и я получаю партию, ну штук так пятьдесят, желтеньких бумажек. На Александровском саду мы расстаемся, и я, пропустив 1 поезд из-за сидевшего в вагоне милиционера, сажусь на, наверное, последний (т.к. времени уже 01.15). Ехать до Студенческой. Когда все плакаты имели на себе желтый стикер с описанием места концерта Партизан, я направилась к двери. Оставалось 2 станции. У двери стоял молодой человек лет так двадцати. Курил. Я встала рядом, теребя в руке стикеры. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы и спросил «Что кешуэиаеш?» Второе слово я так и не разобрала. Подумала, что это «клеишь»… С гордостью отвечаю: «Стикеры!». Он обалдевший переспрашивает: «Что?». Я с еще большей гордостью, патриотизмом, продолжаю вводить парня в заблуждение: «Вадим Курылев и Электрические Партизаны!». Пацан офигел, видимо подумал, что у него едет крыша, говорит: «А обычные куришь?» И протягивает мне самокрутку анаши (судя по запаху). Тут уже я офигеваю и, со словами «Я не курю», отхожу на шаг назад. Парень посмотрел на меня секунд 5. Двери открылись. Он вышел. Двери закрылись. Станция Киевская. На следующей я вышла. Дошла до общаги. Закрыто. Стучусь. Меня впускают. Прохожу. Оставшуюсю ночь прокручиваю в голове концерт и первый опыт преступления закона. Здорово. Мне понравилось. Хочу еще. Кстати, Глеб, как там насчет стикеров? Мне сказали, что по этому вопросу к тебе надо обращаться…