Иногда город натирает жутки мозоли на нежных лапках Мумрика. И, скажу я вам, если во время не отсановиться в этом бегстве, проникает в самые-самые дальние складки маленькой Снушьей души. Город. Город любит принемать в себя Снусмумрика. А Снусмумрик любит слизывать кончиком языка осадок городской пыли и вдыхать названия улиц.
Триумфальная площадь, Палиха, Сущевский вал, чуть извильнувшись - до Сретенки, там - пачка серого "Данхила", чашка кофе и опять - бегом. Уже по бульварному кольцу. Город, а, Город? сколкьо часов длился этот последний марафон? это наше с тобой взаимное бегство в никуда?
ты как будто сбегал от жары, а маленький Мумрик все от себя.
- Город! слышишь! ты - волшебный!! - кричала Мумрик во все свое широкое сознание.
- Тише, тише... ти-ше. ти-и-шшшшше...
- город! Город! ты - сумасшедший!! Ты сумасшедший, что терпишь столько людей!!
- Тише, тише. Тиш-шееее...
- Город! Город! давай ты отдохнешь несколкьо дней? а я побуду за тебя. всего-то и делов - во время встряхивать этот люд да не забывать переключать время суток.
Город ничего не ответил Снусмумрику. Город только вздохнул своей пыльной вечерней листвой.
.
Рождественский бульвар, Пушкинская, переулки, Патриаршие пруды. там - в изнеможении - на лавочку. В руках банка Джин-тоника, в убах недогоревшая сигарета, осталось еще два места, ив се. и гоку можно будет закончить. сколкьо... окло пять часов. рюкзак звенит колокольчиком, камера в рюкзаке стучит по спине объективом, руки пахнут пеплом, город - дождем.
.
Вдоль дороги брел уставший Мумрик. он пытался пугать камни на обочине, но они толкьо приятно перекатывались ему в ответ. опускался вечер. лапки, стертые в кровь, перестали болеть. назойливя капля жаркого чувства стекала по спине.
Город устал и собирался спать.
Снусмумрик шла домой зная, что скоро и этого - самого постоянного её дома - скоро не станет рядом.
Снусмумрик улыбалась.
Город шумно вздыхал дорожной лентой.