Март. совсем-совсем начало весны. А у меня на окне сидит уже пьяный, в усмерть, Ангел и бормочет что-то себе под нос.
"Бах! Бум! Дзынь!" - с высоты величия четвертого этажа упала еще одна опустащенная бутылка.
- Не швырялся бы в прохожих. Перебьешь всех. - выдавила я из себя нечто, нарушающее обет молчания.
Ангел обернулся. Смотрит мне в глаза. Внимательный, несчатлный. Сильно замерзший и восхищенной всей человеческой глупостью сразу - он искренне не понимает, почему и как можно жить в нашем ритме.
Смотрит. Еще несколько минут и начнет плакать - точно. Ненавижу его пьяные слезы.
.
Сидит. Смотрит на меня с деланым укором. Сейчас начнет изображать вселенскую грусть. А у самой внутри... От того и спать боится. Закрывает глаза, а там все черно-черно и спасения нет нигде. Но она ничего, храбрая. Заставляет себя. Делает из себя счастливую. Молодец, девочка. Не пропадет.
.
- Ты больна.
- Я знаю.
- Нет-нет, ребенок, ты не знаешь этого. Ты не...
- Я знаю.
- Знаешь?
- Знаю.
- А почему так живешь?
- Поэтому так и живу.
.
Она нехотела ничего ему объяснять. Совсем не хотела. Когда-нибудь, чуть позже, она сядет и напишет ему письмо. Длинное, красивое письмо. Наполненное чувством. Светлым чувством благодарности. Потом. не сейчас. Сейчас ей настолько стыдно, что смотреть в его глаза нет сил. "Уходи"...
.
У него из глаз все-таки упала слеза. но только одна. Ангелу было больше нечго здесь делать, совершенно точно. Она не хочет его видеть сегодня. Она не нуждается в нем. Сегодня - нет. И он встал. Чуть пошатнулся на узком карнизе. Стрехнул с него с крыльев. и Улетел. Она долго смотрела на него в открытое окно. Пока призрачный силуэт её Хранителя не скрылся где-то где-то...
.

- Саша! Саша! Ты где?! - во дворе разыгрывалсь обыденная сценка поиска ребенка.
- Я здесь, мамочка.
- А почему ты весь в снегу опять?
- Это с крыши снег. Скоро совсем весь расстает...
.
<это не с крыши, маленький. но у тебя еще нет столько грехов, что бы был свой Ангел-Хранитель. потом, позже. после меня, наверное. снег же не падает случайно.>