За  дверью  -  не комната, а сад. Ночной сад, тихо стрекочут
кузнечики,  воздух  прохладен  и  свеж, под ногами крепкая густая
трава.
     А чего я, собственно говоря, ожидал?
     Гостиничного  номера  с  расшатанной  кроватью  и  мокрых от
частых   стирок   простынь?   Виртуальность  тем  и  хороша,  что
внутреннее  пространство  своего  дома  можно делать сколь угодно
большим.
     Иду на свет фонаря в траве.
     Движения  медленные и вялые, сон почти отступил, смирившись,
но нахлынула свинцовая усталость.
     Домик  маленький,  это  то  ли  хорошая дача, то ли скромный
коттедж.  Никого  нет.  Фонарь  светит  одиноко  и  тоскливо.  На
мгновение  мне  кажется,  что  сердобольная Мадам решила оставить
меня  в  одиночестве.  Нет,  вряд  ли.  Сочувствие сочувствием, а
бизнес на первом месте.
     Сажусь  перед  фонарем  -  это старинная керосиновая лампа в
закрытом  сеткой  корпусе.  С  такими  спускаются в подземелья. В
глубину.
      Вокруг  лампы  вьются  мошки,  колотятся о стекло, бессильно
пытаясь  ворваться  в  свет.  Люди  куда глупее мошек. Они всегда
находят огонь, чтобы обжечь свои крылья. На то они и люди.
     Шагов  я  не  слышу,  просто  на  плечи  мне  ложатся  руки.
Неуверенно, робко. Словно привыкая.
     - Здесь всегда так тихо? - спрашиваю я.
     - Нет.
     Я вздрагиваю. Даже голос ее мне знаком.
     - Все зависит от гостей.
     -   Мне   нравится   тишина,  -  говорю  я,  по-прежнему  не
оборачиваясь.
     -  Мне  тоже,  -  соглашается  она.  Может  быть  из желания
понравиться. Может быть искренне.
     И я решаюсь обернуться.
     Она  такая  же,  как  на  фотографии.  В  короткой юбке - не
сексапильно-короткой,  а просто в удобной летней одежде. В блузке
дымчатого  шелка. На ногах серые босоножки, темные волосы стянуты
на лбу ленточкой.
     Девушка  смотрит  на  меня  серьезно,  изучающе. Словно я не
клиент,  которого ей придется обслуживать, а действительно гость,
которого можно принять, а можно и выгнать в ночь.
     -  Меня  сегодня  весь день называли Стрелком, - говорю я. -
Но ты лучше зови меня Леонидом.
     Она кивает, соглашаясь.
     -  И... если можно, - добавляю я. - Если можно, я буду звать
тебя Викой.
     Девушка  очень  долго молчит, и я решаю, что невольно обидел
ее. Но она лишь спрашивает:
     - Почему? Я кого-то тебе напоминаю?
     -  Да,  - признаюсь я. - Все равно я забудусь, и назову тебя
так. Давай лучше избежим этого.
     -  Давай, - соглашается она, садясь рядом, протягивает руки,
греет  их  над  фонарем,  как  над  костром. - Я легко привыкаю к
именам.
     - Я тоже.
     Мы  сидим  и молчим. Я чувствую, как потихоньку проваливаюсь
- все глубже и глубже...
     - Вика...
     - Что, Леонид?
     - Я буду большим дураком, если усну сейчас?
     - Не знаю, - говорит она. - Тяжелый был день?
     - Тяжелые еще будут.
     - В доме есть кровать... как ты понимаешь.
     Я  киваю.  Не  хочется  вставать и уходить из живой тишины в
мертвую.
     - А если хочешь, я принесу тебе одеяло, - продолжает Вика.
     - Спасибо. Это будет просто здорово.
     Она встает, и я собираю остатки сил.
     Глубина, глубина, я не твой... отпусти меня, глубина...
     Вначале  я сходил в туалет. Слава богу, провода от костюма и
шлема   достаточно  длинные.  Потом  добрел  до  тахты,  упал  на
постель,  отшвыривая  подушку.  В  виртуальном шлеме и так голова
задрана. К утру занемеет шея, но я не хочу сейчас уходить.
     -   Вика,  включай  дип...  -  прошептал  я  "Виндоус-Хоум".
Цветная метель, и я вновь в глубине.
     -  Что  ты  сказал?  -  Вика  стоит  рядом. Та Вика, которая
живая... почти...
     - Нет, ничего.
     Я  беру  одеяло, расстилаю на траве, ложусь. Девушка садится
рядом.
     Смотрю  на  звезды.  Они так близко, они так заманчиво ярки.
Мне  не хватает лишь прозрачных тонких крыльев - чтобы взлететь и
разбиться о невидимое стекло...
     - Вика, тебе не одиноко здесь, в глуши?
     - А почему ты решил, что это глушь?
     - Звезды слишком яркие.
     - Нет. Здесь хорошо...
     Она  ложится  рядом,  и  я  сдвигаюсь  на  одеяле, чтобы нам
хватило места.
     - Ты любишь небо? - спрашивает Вика.
     -  Да.  Я  люблю  смотреть  на  звезды. Только совершенно не
знаю, как они называются.
     -  А  зачем  им  наши  имена... - Вика касается моей руки. -
Смотри, упала звезда. Прямо над нами.
     -  Мы  можем  пойти и поискать ее, - серьезно говорю я. Вика
отвечает  не  сразу,  и  я  с ужасом понимаю, что сейчас придется
вставать.
     -  Нет,  -  решает она. - Ты на ногах не держишься, Стрелок.
Мы  ее  поищем утром. Звезда как раз остынет, и можно будет взять
ее в руки.
     - Утром слишком светло, - замечаю я. - Лучше завтра вечером.
     -  Ты  странный,  -  тихо  говорит девушка. - Хорошо. Поищем
завтра.
     - Ты находила когда-нибудь упавшую звезду?
     Вика молчит, но я чувствую, что она качает головой.
     - Виртуальность отняла у нас небо, - шепчу я.
     - Ты тоже это понял?
     -  Конечно.  Мир  уходит  в глубину. В отражение реальности.
Зачем  летать  к  Луне  или  Марсу, если здесь уже доступны любые
планеты? Пропал азарт. Пропал интерес.
     - Зато развиваются электронные технологии.
     -  Разве? "Восьмерка" - это просто очень крутой "686"... - я
намеренно  называю  "пентиум-про"  непринятым  именем.  -  Ничего
нового не родилось за последние пять лет. Топчемся на месте.
     Вика тихо смеется.
     -  Господи...  спор о развитии технологий... Леонид, ты ведь
в борделе.
     - Знаю. Тебе неинтересно?
     - Интересно. Я... я просто отвыкла от таких разговоров.
     Она молчит, потом легонько касается моей щеки губами.
     - Спи. У тебя язык заплетается, Леня.
     Не спорю. Мне не хочется с ней спорить.
     Тем более, что она права.
     Я закрываю глаза и засыпаю - мгновенно.

Лукьяненко. "Лабиринт Отражений"