Я так скучаю по тебе, мой нежный зверь, и льётся нежность через край к тебе. И шага без тебя я не ступлю теперь по воздуху, во сне и на земле. Я знаю, ты не хочешь слышать этого, а мне не хочется молчать, прости. И, знаешь ты, моё сознанье нервное боится паники на памяти. Прошу тебя, забери меня или толкни меня обратно в пропасть. Прошу тебя, задержи меня на сотую секунды за неловкость. Прошу тебя, я прошу тебя, я не хотела, просто так сложилось. Прошу тебя, извини меня, я честно думала – не получилось. Заполнили все клетки предложения. Ты – солнце моё, радость и печаль. Больного моего воображения не хватит, чтоб тебе сказать «прощай». Ты – самое любимое и светлое, ты – самое родное и хотя ты надломил моё сознанье нервное, но по-хорошему, а не со зла прошу тебя, забери меня или толкни меня обратно в пропасть. Прошу тебя задержи меня на сотую секунды за неловкость. Прошу тебя, я прошу тебя, я не хотела, просто так сложилось. Прошу тебя, извини меня, я честно думала – не получилось.
(с) Массква
Всё же… Всё же я всё помню. Только теперь мне кажется, что это было не со мной. Нет, даже не так. Мне не верится, что это было. Каждую минуту в сознании всплывают моменты, когда мы были с ним…
Летом, когда он у меня ночевал, наутро мы пили кофе. Он сидел у раскрытого окна и играл на гитаре, в то время как я разливала кофе и смотрела на него. Затем он отложил гитару и начал смотреть на меня, а потом сказал:
-Ты так загадочно на меня смотришь…
-Я?.. Это не я, а ты…
Улыбнулись и отвели взгляды. Он – на гитару, я – на чайник.
В клубе, когда я лежала у него на руках, он гладил мои руки, а я кормила его конфетами…
Летом, ночью, мы шли, взявшись за руки, и болтали о всякой ерунде. Потом он меня обнял.
Ночью он взял мою руку и сказал, что ему со мною хорошо. Я улыбнулась и уткнулась лицом в подушку.
Днем он играл мне на гитаре песню «Для тебя». Мы пили сок и смеялись. Потом он положил голову мне на плечо. Взял мою руку:
-Хочешь, погадаю на руке?
-А ты умеешь?
-Ну… проводит по ладони Вот это линия жизни… Больше ничего не знаю. А так… Хорошая такая ладошка… кладет себе на грудь и накрывает рукой
Мы лежали и ни о чем не думали.
-Так приятно играть для тебя…
Помню его пристальный взгляд на эскалаторе. Мы смотрели друг другу в глаза. И Бог знает, чем бы это закончилось, если бы эскалатор не оказался таким коротким…
Его объятия… Чистые пруды. Так крепко, так тепло. Ужасно близкий, ужасно родной и самый любимый. Колючая щетинка и ощущение полета. В прямом и переносном смысле. Так здорово обхватить его шею и уткнуться в плечо, когда он поднимает меня над землей.
На автостанции летом, когда он уезжал, мы стояли и ждали его автобуса.
-Вот твой едет…
-Мой?
-Угу.
-Ну, если мой, тогда ты поедешь со мною…
Улыбаюсь, опускаю голову. Он протягивает мне руки. Держимся за руки, смотрим друг на друга и молчим.
Столько подобных моментов… Просто больно вспоминать. Больно, и в то же время приятно. Я точно знаю: так сильно я больше не смогу полюбить никого. Как никогда не смогу его забыть. Теперь я отчетливо понимаю, что значит любить…
Я видела ночью во сне как разбивается звезда о звезду. Я без тебя теперь никак не могу – ты во мне. Не думай, что я просто так тебе говорю это всё. Я с каждым словом трудней дышу. Ты – моё… Ты – моё… На седьмом этаже за семь часов счастья… Спасибо тебе, и, знаешь, теперь увидеть бы вновь тебя я вроде знаю, что такое любовь. На седьмом этаже за семь часов счастья… Спасибо тебе, и, знаешь, теперь увидеть бы вновь тебя я точно знаю, что такое любовь. Поезда дробью колес – и вот мы разные с тобой города, и вот мы разные с тобой имена. Именно… Сохрани одно мгновение в памяти обо мне. Я буду вспоминать о тебе в тишине… В тишине… На седьмом этаже за семь часов счастья… Спасибо тебе, и, знаешь, теперь увидеть бы вновь тебя я вроде знаю, что такое любовь. На седьмом этаже за семь часов счастья… Спасибо тебе, и, знаешь, теперь увидеть бы вновь тебя я точно знаю, что такое любовь. (с) Массква
Несмотря ни на что мне всё-таки кажется, что мы с ним ещё встретимся. Я не знаю, откуда такое предчувствие, но оно есть и это факт.
Не знаю, что мог сказать Юра, что мог подумать Денис, но разбираться мне больше не хочется… Может, я пытаюсь кого-то оправдать, но в моей голове выстроилась такая логическая цепочка: Юру испортила слава, Дениса испортил Юра.
Просто когда я только познакомилась с Гюном, он был другим. Не был таким циничным, предвзятым и вообще, был очень милым человеком, а не такой редкостной сволочью какой является сейчас. А Ден… Он тоже был другим летом, когда с Юрой ещё не общался так тесно, как сейчас. Гюнтик (гы-гы) вообще, на мой взгляд, умеет будто бы управлять людьми. Хотя… это всего лишь моё предположение и не больше.
Я люблю его. Как бы там ни было. Со мной ничего не сделаешь. Только моя любовь несколько отличается от его любви. Моим первым объектом любви были собаки. И если ты их любишь, а они любят тебя, то будут рады твоему появлению в любое время. Они привязываются сами и привязывают к себе. Они отдают все сами и ждут полной отдачи от тебя. Они любят искренне и открыто, и при виде них просто не получается скрывать свою любовь. Вот так я и привыкла. Наверно, это глупо и тяжело… И нельзя сравнивать любовь к собаке и любовь к человеку. Однако, собаки гораздо откровенней и искренней людей. Правильно говорят: чем лучше узнаю людей тем больше люблю собак…
А я ведь даже не думала, что полюблю его так сильно. Сначала я ведь даже не думала о нем, как о потенциальном парне и писала об этом в дневнике, но оказалось, что это вовсе не так… На некую реанимацию мне понадобились две недели. Теперь не знаю, как вообще выкарабкиваться из бесконечных долгов, двоек и остальных радостей жизни, которых у меня никогда не было… Прорвемся, чего же ещё. Конечно, ВБХ.