В колонках играет - такие девчонки...

Сила обратного хода
Вот уже второй, или третий, день ей было тяжело дышать. Воздух густо тёк по пространству, но в лёгкие попадать не хотел – сопротивлялся. Когда она всё же загоняла его туда, он по-хозяйски обустраивался и совсем не намеревался выходить обратно. Упрямство этой невидимой кислородно-азотной смеси доставляло ей сильные неудобства – нужно же ходить, думать, работать, есть, говорить, спать, а тут приходится следить ещё и за, казалось бы, рефлекторными функциями. Но это были только цветочки…

«Чёрт, Господи…» - она не обращалась ни к одному, ни ко второму. Просто помянуть обоих было лучше, чем протяжно выругаться матом. «Я дышу как старуха, сердечная аритмия замучила, вроде и не больно, чтоб до крика, но крайне неприятно. Невольно задумаешься о смерти при здоровом то сердце». Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и начала медленно и глубоко держать, надеясь дыханием поправить сердечный график. Через несколько минут она открыла глаза и с минуту смотрела в потолок не моргая. «Да что же это?!!!» - выкрик сменился стоном, - «Я ничего не понимаю, этого не должно быть со мной. Я же контролирую себя. Я же…». Закончить мысль ей не дали открывшиеся двери и ворвавшийся сквозь них водоворот текущих дел. «Оно и к лучшему» - последняя «посторонняя» мысль умерла под ворохом бумаг, почти неслышная за звонками телефонов.

День стремительно угасал, сумерки, а за ними и тьма быстро накрывали пространство вокруг, освобождая эфир от производственных коротковолновых мыслишек, давая полный простор длинноамплитудным думам «о вечном». Вмести с ними, верной спутницей, вернулась и аритмия. «Это знак» - подумала она и решила поговорить с теми Тремя, которые всегда были рядом. Она не спешила, потому что знала, что они уже готовы и только ждут, когда она начнёт. Выйдя под снежинки в мороз, чтобы дышать чуть белее согретым воздухом, она спрятала нос в воротник, поправила сумку на плече и зашагала от одного фонарного пятна к другому. Начавшийся при этом диалог был беззвучным, нет никаких сомнений в том, что это был именно диалог.

Ну что, дорогие мои, будем мы помогать мне выжить в этом мире или так и будем наблюдать из-за плеча, как я здесь погибаю? Что молчите? Вы же видите, что со мной творится неладное, видите, что мне больно и страшно. Видите, что я на краю персональной пропасти, и что я не срываюсь в неё только потому, что знаю, вы – рядом и вы любите меня – бога в одежде из человека. А я больше не хочу быть богом. Я хочу обратно. Обратно, понимаете? Хочу снова в незнание и в мирное человеческое существование. Да, барашком в стаде хочу быть, и пусть Господь будет моим пастырем. Не хочу ответственности и понимания. Не хочу видеть, как человечки играются в жизнь, хочу играть вместе с ними и радоваться тому, что кто-то из них упал и больно ударился. Хочу обычных человеческих радостей – водки и секса, и желаний тех же – денег и власти. Тогда ведь всё просто получается, а у меня… а у меня всё слишком сложно. Каждый шаг даётся мне естественно, но я то знаю, что он имеет последствия. И это знание придавливает меня огромным булыжником сверху.
Вы себе не представляете даже, каково это чувствовать, как изменяется твоя биология. ДНК взбесились и выстраивают ещё десять цепочек. А мне, плаксивому существу, от этого больно дышать. Я смотрюсь в зеркало, и каждый день вижу, как меняются черты моего лица – от простеньких в идеальные, как изменяется взгляд – от тяжелого в глубинный, я чувствую, как крепнут мышцы и знаю, что дело здесь не только в физкультуре. Тело меняется к лучшему, ведь я этого всегда хотела, но что-то мне страшновато от скорости этих изменений. Я в растерянности. А это ощущение совсем не идёт моей божественности.
Когда я соглашалась на всё это, я думала как человек. Вы, мои верные хранители, появились здесь по моему человеческому желанию. Но теперь, день за днём, я теряю свойственную человеку оболочку из сильных эмоций, я теряю человеческие мысли, я не хочу болтать и развлекаться. «Мне скучно, бес» - не помню, кто это сказал, но эта фраза постоянно крутится у меня в голове. Мне уже скучно быть человеком, а богом быть я не научилась. Я зависла. Нужна «перезагрузка». Может быть просто стоит умереть? И родиться уже сразу маленьким богом цвета индиго, и не расхлёбывать весь этот опыт человеческого существования. Ну что хи-хи-какете? Без вас знаю, что моим контрактом не предусмотрена трагическая смерть в зрелом возрасте. Да и не буду я этим заниматься. Грешно, знаете ли…

Она прошла половину пути до дома. Отдельные снежинки уже превратились в хлопья и цеплялись за ресницы, таяли и катились по щекам слезами. Она не вытирала их. Своих собственных слёз не было, а эти, подаренные природой, создавали полную видимость страдания. Ей ведь так этого хотелось. Ещё больше хотелось, чтобы родная тёплая рука вытерла лицо от влаги, и чтобы дыхание поцелуя согрело глаза. Любовь… Разве можно любить бога? Любят простых и земных, а божественным - поклонятся, или даже боятся, ну или, в хорошем случае, с ними водят знакомство. Она остро чувствовала нехватку той самой Любви, которая бы помогла её существованию. Но давала ли сама?…

Дарю ли я Любовь?… Да, боги для того и живут на земле, чтобы дарить её. Всем! Вне зависимости… Да, я уже не умею обижаться. Как же обижаться на «маленьких детей», которые не ведают, что творят. Да, я уже не умею осуждать. Практически потеряла грань между хорошо и плохо. Но при этом люблю ли я их?… Люблю, но некоторых.
Ну что вы опять ухмыляетесь, ну не могу я понять этой вашей пресловутой безусловной любви! Я же говорю, не могу, мучаюсь от этого. Хреновый из меня бог – верните всё обратно!

И тут она расплакалась по-настоящему. Она плакала от счастья, потому что знала – что обратной дороги нет. Что все её капризы - это отголоски прежней жизни, это просто эхо. И эта невозможность делала её ещё могущественнее. Необратимость давала надежду на Любовь, на ту самую с которой по жизни на перевес и шагают боги. Она нащупала шнурок на шее, потянула его и поймала рукой маленький плеер, вставила в уши крохотные черные наушники и нажала кнопку «play». Аудиокнига началась музыкой, а потом хорошо поставленный голос актёра начал читать: «Аркадий и Борис Стругацкие.Трудно быть богом».

(c)