= Все проезжающие по Военно-Грузинской дороге через Дарьяльское ущелье, на первом километре, обращают внимание на развалины старинной башни, построенной на самой вершине неприступного утёса. Внизу яростно клубится, кипит и хлещет свирепый Терек, сотрясая перекинутый через него мост. И рев Терека, и холодный полумрак ущелья, откуда даже в летний день небо кажется голубой лентой, и причудливые повороты дороги, вьющейся по карнизу отвесных скал, и ниспадающие с них прозрачные нити водопадов, и этот разрушенный замок — всё в совокупности создаёт какой-то сугубо романтический вид.

Argishty (duduk) - Autumn for two
На сохранившейся высокой скале, имеющей форму усечённого конуса с плоской вершиной видны остатки кирпичной стены, находившейся здесь крепости, построенной ещё в древности. Крепость имела оборонное значение. В дальнейшем грузинские цари заботились об её укреплении. Благодаря крепости в случае необходимости можно было закрыть дорогу в Грузию.

Но с лёгкой руки М. Ю. Лермонтова весь мир знает находившееся здесь строение как Замок царицы Тамары.
Однако, не нужно отождествлять героиню стихотворения со знаменитой царицей Грузии. При создании стихотворения М.Ю. Лермонтов использовал легенду о ссыльной имеретинской красавице-царевне, жившей в Дарьяльской крепости в XVII в.

Лермонтов (стихи и рисунок)

Дарьяльское ущелье с замком царицы Тамары. Карандаш. 1837

Тамара

В глубокой теснине Дарьяла,
Где роется Терек во мгле,
Старинная башня стояла,
Чернея на чёрной скале.

В той башне высокой и тесной
Царица Тамара жила:
Прекрасна, как ангел небесный,
Как демон, коварна и зла.

И там сквозь туман полуночи
Блистал огонёк золотой,
Кидался он путнику в очи,
Манил он на отдых ночной.

И слышался голос Тамары:
Он весь был желанье и страсть,
В нем были всесильные чары,
Была непонятная власть.

На голос невидимой пери
Шёл воин, купец и пастух;
Пред ним отворялися двери,
Встречал его мрачный евну́х.

На мягкой пуховой постели,
В парчу и жемчу́г убрана,
Ждала она гостя... Шипели
Пред нею два кубка вина.

Сплетались горячие руки,
Уста прилипали к устам,
И странные, дикие звуки
Всю ночь раздавалися там:

Как будто в ту башню пустую
Сто юношей пылких и жён
Сошлися на свадьбу ночную,
На тризну больших похорон.

Но только что утра сиянье
Кидало свой луч по горам,
Мгновенно и мрак и молчанье
Опять воцарялися там.

Лишь Терек в теснине Дарьяла,
Гремя, нарушал тишину,
Волна на волну набегала,
Волна погоняла волну.

И с плачем безгласное тело
Спешили они унести.
В окне тогда что-то белело,
Звучало оттуда: прости.

И было так нежно прощанье,
Так сладко тот голос звучал,
Как будто восторги свиданья
И ласки любви обещал.

1841