История про байкера Синуса:

... никогда не постареешь. Твои волосы станут мягкими, на них будут развиваться разноцветные ленты, лицо станет необычайно красивым, кожа будет переливаться тонким пушком в оранжево-красных лучах закатного солнца. Просто приходит время. Так же как приходит время уходить в долину смерти африканским гигантам, как приходит время уходить на нелест рыбам. Так же ты чувствуешь что пришло время для тебя. Время отправляться к Великим Холмам, куда ведёт несуществующая дорога через весь американский континент. В определённое время к В.Х. устремляются байкеры, хиппи, музыканты. Я знал одного человека, к слову сказать, он известен под именем Синус в кругах байкеров. Мужик был обычным водителем грузовика и жил на дальнем востоке России. Жил обычной жизнью нормального семьянина, но в сорок лет (есть некий рубеж, когда ты просыпаешься однажды утром и понимаешь что тебе уже сорок) он уехал из дома навсегда и стал Синусом. Синус всю жизнь мечтал увидеть Атлантический океан со стороны запада Евразии. Для этого ему надо было пересечь весь наш континент. Что он, собственно, и сделал, сев на свой старый Урал. С тех пор Синус колесит по дорогам США на японце, не знаю даже, жив ли этот Урал или он давно канул в лету. Я переписывался с Синусом, клёвый мужик, надо сказать.
Собственно, где я и что я? Сижу в интернет-кафе, заплатил пока рубль двадцать, хрен его знает, может это минут на двадцать или десять. Текст я набиваю как профессиональная машинистка, так что думаю вкраце изложить картину моего официального визита к Шурику.
Значит, ехал в поезде . Понятно что не на арбе. Ехал. Курил. Ночь. Вышел в тамбур, закуриваю, смотрю в тёмное окно.
Прямо картина из Иглы. Человек уехал, называется. Знаешь, позвони сей час мне в Москву, тебе скажут - "Уехал он". Куда уехал, зачем уехал и на какой срок - не знает никто, даже он сам. Уехал. Просто едет, просто стоит в тамбуре и курит, смотрит в тёмное окно в капельках дождя и молчит. Думает о том, что будет завтра. Думает о том, как выйдет на станции, подойдёт к таксофону, оранжевые стены которого исписаны многочисленными телефонами и различными комментариями к ним, опустит туда монетку на ниточке и будет говорить "Дина, ..."
Напротив становился какой-то парень. Парень тоже закуривает. Молча стоим и курим, смотрим на белые огоньки, проносящиеся за чёрными окнами поездного тамбура.
- У тебя штопор есть? - спрашивает парень.
- Есть, - протягиваю руку - я Илья.
Сам при этом конечно прекрасно понимаю что штопора у меня никакого нет, но скрасить ночь за бутылкой вина (он ведь штопор попросил, а не огурец солёный) вовсе не помешало бы. И, потом, насколько я понимаю вопрос "Штопор есть?" равен предложению "У меня есть бутылка портяги, приходи в мой кубрик, потрещим".
Как жаль что давно нет такой прекрасной традиции, как чай, что раздают проводницы. Чай ставится на столик плацкарта, стакан в подстаканнике легонько подрагивает и приходит необычайно сладкое ощущение того, что ты едешь в Поезде. Ты разворачиваешь эти два кубика с сахаром, на которых изображён самолётик, кидаешь их в стакан. Хорошо хоть титаны остались. Всё те же тёплые, грязные, непонятной конструкции, замысловатые белые установки, именуемые гордым и непонятным словом "титан", которые традиционно источают поездной запах мазута.
Теперь пассажиры всё больше как-то налегают на дошираки и прочую полиэтиленовую муть. Сидят и едят всю дорогу, а потом выставляют свои скверно пахнущие пухлые ноги в проход и кладут на стол туалетную бумагу. Пить вино всю ночь под стук колёс - этого у меня не отнимешь, было бы с кем. Парень оказался молодым офицером, ехал он с женой и двумя подругами, то есть дри девицы, одна из которых его жена. Все прикольные ребята, все с Камчатки... Да нет, вышел я в Симферополе (свою станцию я изволил мирно проспать). Рассвет, электричка, опять заснул.
Оказалось, Шурик работает в детском саду. Нет, не воспитателем, рабочим. Собственно, отправляюсь в дет.сад. "А Саша Изотов здесь работает?"- спрашиваю. Сказали что где-то шляется по этажам.
Вот он, Шурик, красит стену в какой-то непонятный салатовый цвет какой-то непонятной краской, которую он мешает с помощью огромного перфоратора в большой кастрюле с красной надписью "ll блюдо". "Ну вот, а потом дети будут из этой кастрюли есть!" - говорю. Восторгу Шурика не было предела, подскачив ко мне, он схватил меня за бока и поднял с пола. Даже не думал что Шурик способен меня поднять, после того, как он в мирэашном холле, с улыбкой в четыре гнилых зуба произносил фразу типа "Тут потолстеть бы..." "Илюха, давай фильтрованную сигарету!". Выражения у Шурика всё те же, я тоже очень рад.
Жильё Шурика - особая история. Собственно, у него на Сивцевом Вражике было так же, Андрей был, он может рассказать. Я там ни разу не был. Комната. Моя раскладушка поместилась в аккурат в узкий проход, больше места просто физически нет. На стенах висят шкафы, полочки, шкафчики, гвоздики. Всё это хозяйство забито точными измерительными инструментами токаря, какими-то приборами. Куда не глянь - тут тисочки маленькие прикручены, там штангель с часами висит, здесь тестер какой-то древний. Как это всё за эти девять дней, что я тут живу, не проломило мне ещё голову, невзначай упав, я удивляюсь и сам.
Долго сидели, пили чай, курили, вспоминали первый курс, препода этого нашего чудного по матану. Шурику тридцатник, ужас. Когда мне будет тридцать я наверно пойду повешусь на фонаре около МХАТа. Шурик всё такой же как тогда, зимой, с картинами, только без своего знаменитого северного свитера. Кстати я всё-таки выпросил этот чудный свитер с горлом, с этими заштопанностями, себе в подарок. Так что теперь этот свитер мой!!!