Вот кое-что из Андрея Белянина

ВАРВАРЫ
«Вар-ва-ры!» — в хрип переходит крик,
Фыркает кровь из груди часового.
Всадник к растрепанной гриве приник,
Вслед ему — грохот тяжелого слова:
«Варвары!»... Вздрогнул седой Ватикан,
Тяжесть мечей и задумчивых взглядов
Боли не знают, не чувствуют ран,
Не понимают, что значит: преграда.
Город ли, крепость, стена ли, скала,
Что бы ни стало — едино разрушат!
И византийских церквей купола
Молят спасти христианские души.
Но и сам бог что-то бледен с лица:
Страх — как комок обнажившихся нервов,
И под доспехами стынут сердца
Старых и опытных легионеров.
Мутное небо знаменья творит:
Тучи в движении пепельно-пенном.
«Варвары!» Посуху плыли ладьи
К окаменевшим от ужаса стенам.
...Быль или небыль о предках гласит —
Ждет лишь потомков пытливого взгляда,
Как Святослава порубанный щит
На неприступных вратах Цареграда.

КНЯЗЬ СКОЛОТ В ПЛЕНУ
Да, мы — россы или скифы,
Как бы ни назвали нас
Ваши греческие мифы,
Только лучше — без прикрас.
Да, мы знаем: ты — Двурогий,
Повергающий во прах,
И тебе победы боги
Напророчили в боях.
Не смотри, что я — в оковах,
Здесь, вокруг — моя земля.
Отвечай на княжье слово:
Задаю вопросы — я.
Отвечай мне, македонец,
Слышал ли когда-нибудь
Гулкий топот наших конниц,
Песнь стрелы, начавшей путь?
Эх, обидно, что ослаб я —
Бить плененного легко...
Вижу: вас вскормило бабье,
Нас — кобылье молоко.
Весть помчит на сауранах
И — попробуй догони!
Загорятся на курганах
Поминальные огни.
Застучат в степях секиры —
Копья вырастут, как лес.
С нами можно только миром,
Только миром, базилевс!
Шепот нарастал до крика,
Непреклонен и суров,
Но не понял царь великий
Половины грозных слов,—
Переводчики в испуге
Искажали смысл речей...
Тупо стискивали слуги
Ножны боевых мечей.
Но догадка опалила,—
Вздрогнул покоритель стран.
«Коль не гнется перед силой —
Смерть!» — промолвил Александр.
...Звезды тлели, сквозь туманы
Посылая робкий свет.
На сторожевых курганах
Вспыхнул скифских глаз ответ.

* * *
Замшелые камни когда-то известных могил
Откроют все тайны умеющим слушать и ждать,
О тех, кто когда-то боролся, страдал и любил,
И, видимо, тоже совсем не хотел умирать.
Послушайте голос полыни на горькой земле, —
Для памяти — годы, для времени —
крошечный миг.
Одни умирали, как жили,— с улыбкой, в седле,
Другие в постели, среди лицемерных родных.
Как время стирает деяния и города,
И те имена, где смешались и небыль, и быль...
Но если о первых хоть песня звучит иногда,
То что от вторых нам осталось? Лишь серая пыль...

* * *
Это было со мной, но в какое-то
Давнее время,
О котором забыл или вспомнить
Еще не успел.
Мне тогда не казалось звенящим
Горячее стремя,
Я не слышал поэзии
В жалящем шелесте стрел.
Мне казалось, что меч —
Это просто орудие боя.
Я любил свой клинок,
Но без ложного пафоса слов.
И в понятии: «смерть»
Мне не чудилось что-то такое...
Умирать, чтобы жить —
Вот простая основа основ.
Как мы верили в жизнь!
Но никто не боялся и смерти.
Все боялись лишь мора
И гнева суровых богов.
Над огнем и в огне
Нас ворочал чудовищный вертел,
И судьба нам являлась
В смятеньи пророческих снов.
Горький дым пепелищ
И горящие гневом погони,
И ночные бои
Средь огня половецких костров...
Были кони у нас —
Ах, какие у нас были кони!
Я сейчас, как тогда,
Целовать их копыта готов.
И друзья на руках умирали,
Успев улыбнуться,
И бессильные слезы текли
По небритым щекам...
Я безумно хочу
В это давнее время вернуться
И пройти по своим,
Может быть, неостывшим следам.
Звездный полог принять
Вместо быта в оклеенных стенах,
Вольной жизни вдохнуть
Вместо лозунгов, правил и слов...
Это время мое
Горькой памятью пенится в венах
И зовет за собой
Древней песней славянских богов.