- Всем морду набью! Всем морду набью! - громко орал Пьяный Ежик, скакал с ветки на ветку и будил весь лес. Сонный Дятел решил, что уже утро и продолбил вторую дыру в беличье дупло.
- Лети отсюда, кр-расноголовый дур-рак! - Белка вцепилась обеими лапками в клюв Дятла, прикрывая пушистым хвостом прикорнувшего в углу Бурундука. Дятел закурил, плюнул, улетел. Белка подлегла к Бурундуку, - Ну до чего же мер-рзостная скотина, этот Пьяный Ежик, все гр-рибы на закуску пер-ретаскал, зар-раза.
- Всем морду набью! Всем морду набью! - разносились пьяные вопли по склонам дерев и буеракам.
- И как эту тварь похмелье не мучает? - обиженно спросил Волк у Шакала. У них уже давно установились теплые, дружественные отношения, по причине невхождения друг друга в пищеварительный рацион. Шакал еще более крепкими узами был привязан к остаткам волчьего стола.
- Кто же его заткнет, ваше волчье?
- Так он же, подлец, нарочно нарывается. А как дойдет дело до драки, прикинется валенком, свернется клубком, - У-у-у, - завыл Волк на зализанную утренней зарей луну, прижимая к себе перебинтованную лапу.
- Но должен же быть способ, должен, ваше волчье.
- Заявляю полную претензию! А иначе всем морду набью!
- Ты бы его проглотил, что ли! - заметил Слон Динозавру.
- Глотал уже, колом в горле встал, хулиган! Ты бы сам лучше из него ногой трафарет для увековеченья сделал.
- Так он же грызун, хоть и насекомоядный. А у меня к мышам абсолютная амнезия характера.
- И в кого он такой? В кого?
- Он не всегда был таким. Это жизнь его так обидела. Горилла с Орангутангом играли им Крокодилом в хоккей. Вот его душа и не смогла вынести позора, - это подал свой голос Заяц. Фигура, в сути своей глубоко трагическая, ибо как бы не развивалось наше повествование в дальнейшем, Заяц обязательно составит чью-нибудь диету. Но в тоже время именно Заяц подлинный герой новеллы, именно на таких сереньких паиньках и состоит душа леса, а не во всяких там Пьяных Ежиках.
- А раньше Пьяный Ежик был лапочка, душка. Наклюкается себе на болоте и заснет тихонько у забора при дороге, - продолжил Заяц.
- Ням, - глубокомысленно ответил Динозавр и стал чистить зубы старой секвойей.
И вот такими возмутительными безобразьями мелкой разнузданной зверушки и следующими за ними философскими разговорами обыденно аврально начинался в лесу каждый день. Словом, Пьяный Ежик доставал как мог и, наконец, достал-таки. Стоявшая на раздаче Лиса как-то вечером категорически тявкнула:
- Не отпущу!
- Морду! Набью! Всем набью морду! Морду набью всем! И еще, рога пообломаю.
- Не набьешь! А рога я такие кому хочешь наставлю, что не обломаешь! - отказала Лиса и скрылась в подсобной норе.
- Ну, раз не нальешь, то и морду тебе бить не буду. И вообще, скучно мне с вами, уйду я от вас, - заплакал Пьяный Ежик, взмыл в небо и исчез за облаком.
Поначалу-то все вздохнули с облегчением. Тишина, покой. Но потом, постепенно, травоядные переваривая пахучий клевер, а хищники травоядных, почуяли обостренным звериным обонянием тоску на месте квадрата души. Первым не выдержал Волк, стал подвывать по утрам, ностальгически прихрамывая на переднюю лапу. Пошел по лесу злой безудержный гулёж. Мишка частично вошел в роль пьяного ежика и, размахивая кадкой с медовой брагой гундосил:
- Всем морду набью! Всем морду набью! - но подтверждал свои слова косолапами, за что был помят и посажен в глубокий омут охолонуть. Словом, вместо улучшения морального климата в лесу, исчезновение анкетных данных такого кадра как Пьяный Ежик из отдела запахов, привело к полнейшему дезавуированию оптимистических ожиданий.
И вот лес, тишина. Только стрекочут цикады, которым положено быть в степи. И вдруг:
- Всем морду набью! Всем морду набью!
Сонный Дятел продолбил третью дыру в беличье дупло и, сыпля пеплом, восторженно затарахтел:
- Слышь, Бурундук! Пьяный Ежик вернулся! Пьяный Ежик вернулся!

(с) Рашид Полухин
По-моему, 1999, Москва.