Не приду! Убегу в чащу леса густого, густого,
И забьюсь, словно ежик колючий в листву,
Мне не надобно счастья нелепо чужого,
Я проснусь, ощутив осень загнанных чувств наяву.

И, увидев иголки сквозь желтые, затхлые листья,
Ты захочешь дотронуться просто немного шутя,
Но, пронзенная иглами кожа, сотрет все отличья,
Только эти уколы останутся в памяти жить навсегда.

Не смешной, а бродячий под сумраком осени ежик,
Был наивен чуть-чуть и когда-то по-глупому смел,
Но мелькают две пары от трусости согнутых ножек,
Убегая в глубь леса, где каждый кого-нибудь съел.


© Mickelson, 2003