За молитвою вслед отворился железный засов,
И открылся знакомый до боли, восторженный мир.
С гор текли ручейки, разбиваясь на сто голосов,
Наполняя мелодией звонкой прозрачный эфир...

На гранитной плите там покоились чаши весов,
Фолиант безнадёжно зачитанный кем-то до дыр,
И струился песок золотой из песочных часов...
Седовласый старик с бородою, одетый в подир,

Чуть поодаль стоял, отрешённо смотря в небеса,
Опираясь на посох, и что-то неслышно шепча...
Вдалеке за холмом синевою темнели леса,
Быстроногая лань наклонилась над влагой ручья.

Шаг боялся ступить и коснуться дубовых перил...
Опасаясь нарушить божественный этот покой,
Чуть дыша, осторожно чудесную дверь притворил,
Показалось в тот миг - незнакомец махнул мне рукой…

Это не было явью - случайно запомненным сном,
Непонятным, как небо в белёсых мазках облаков...
Подпевала душа предрассветной заре за окном
В унисон мелодично журчащих во сне ручейков…