Что-то меня воспоминания одолели... По этому поводу раскопала у себя нечто давно забытое)) Думаю, это вполне можно опубликовать, невзирая на давность лет)))

Кстати, пользуясь случаем: хотелось бы поблагодарить всех авторов, выкладывающих сюда свои фанфики, арты и клипы))) Ваш самоотверженный труд на благо ли.рушного народа не будет забыт ныне, присно и во веки веков, аминь!

А вот и фанфик, собственно.

Автор: SusieQ
Название: Вечер летнего дня
Жанр: romance, сёнен-ай, яой, мистика (а на самом деле - стеб над яоем)
Рейтинг: G (а на самом деле - R)
Пейринг: Тацуми/ Цузуки
Дисклеймер: у этого фанфика до-о-олгая и довольно забавная история)) Ну да ладно, что не Мацушиты-сан, всё моё (кроме картинки, да)))



Тёплый летний день клонится к вечеру. В садах Дзю-О-Тё, поражающих воображение смертных и бессмертных своей великолепной красотой, тихо и спокойно. Под негромкое, разомлевшее птичье пение с сакур опадают светлые, почти прозрачные лепестки и тут же уносятся, подхваченные ветром. Нагретый воздух, наполненный благоуханием цветов и дарующим вечную молодость ароматом сакуры, потоками вливается в распахнутые настежь окна офиса Эн-Ма-Тё.

Рабочий день уже закончился. Сотрудники офиса давно разошлись по домам, на прощание пожелав друг другу спокойной ночи.


Все, кроме одного шинигами, нечаянно заснувшего прямо в роще сакур, на ложе из мягкой травы и нежно-розовых лепестков.

Просыпается он неожиданно, с резким выдохом, рывком садится… в его ярко-сиреневых глазах искрится и переливается ужас, придавая его взгляду почти нечеловечески завораживающее выражение.

Однако в саду так тихо и спокойно, что шинигами поневоле расслабляется. Страшный сон ушёл, – осталось лишь пение цикад, ласковые жаркие лучи солнца, постепенно приближающегося к краю горизонта, и кружащиеся в воздухе белые лепестки…

Юный и прекрасный бог смерти вновь ложится на спину, заложив руки за голову. Его взгляд направлен вверх – туда, где сквозь ветки сакур виднеется глубокая синева вечереющего неба. В этом взгляде – странное сочетание задумчивости и…

– Ну что, по чашечке чая, Цузуки-сан? – перебивает его размышления знакомый голос, глубокий, заботливый, и, в то же время – с едва уловимой смешинкой.

- А?.. – Цузуки вздрагивает и приподнимается на локтях. Перед ним, явно наслаждаясь его растерянностью, стоит не кто иной, как секретарь Эн-Ма-Тё – суровый Тацуми Сейчиро.

Цузуки растерянно проводит рукой по волосам. Шелковистые каштановые пряди рассыпаются под его пальцами, никак не желая покориться и принять нужное положение...

– Э… Тацуми, если ты насчёт того, что я ушёл с рабочего места за полчаса за конца работы… – От растерянности ли, что его застали врасплох, или по какой-то другой причине, но на щеках шинигами выступает яркий румянец, причудливо украшающий его светлую кожу.

Тацуми чуть прищуривается, глядя сверху вниз на своего смущённого и растерянного коллегу.

– Ничего страшного, Цузуки, – его голос на удивление мягок. – Всё равно работы сегодня было мало…

И, заметив, как просиял незадачливый шинигами, добавляет:

– Кстати, тебе не кажется, что, если уж мы всё равно задержались, можно выпить чаю в саду? Вечер сегодня дивный…

– Что?.. – Цузуки на миг теряется, но тут же благодарно кивает: – А, да, конечно! Пойдём!..

Тацуми, слегка усмехнувшись, протягивает ему руку, помогая подняться…


Спустя несколько минут они уже сидят за столиком в саду за чашками с дымящимся чаем. Цузуки уплетает медовое пирожное, не слишком задаваясь вопросами о том, как и почему что-то сладкое в их офисе дожило до вечера … Тацуми сидит напротив него, помешивая чай ложечкой.

– Вкусное!.. – Расправившись с пирожным, Цузуки наконец поднимает голову. – Но вообще, я сегодня немножко не этого хотел… – Его оживлённое, сияющее лицо измазано кремом, но, перехватив взгляд Тацуми, шинигами отчаянно краснеет и быстро тянется за салфеткой. Он помнит, что Тацуми не любит, когда…

– А… чего бы тебе сейчас хотелось, Цузуки?.. – внешне Тацуми, как всегда, невозмутимо спокоен. Только чуть заметно дрогнули пальцы, лежавшие на теплых боках белой чашки, и одинокий розовый лепесток неспешно закружился на ровной коричневой глади.

Цузуки медлит с ответом. Заходящее солнце окрашивает все вокруг в теплые золотисто-алые тона, придавая всему мягкое очарование тихого летнего вечера. Даже кроны вечноцветущих сакур теперь не кажутся кипельно-белыми, как днём; их, словно сказочной, волшебной паутиной окутала розовато-золотистая дымка. В саду тихо. Далеко-далеко изредка перекликаются какие-то птицы, но это лишь подчёркивает атмосферу уединения, создавшуюся под сенью сакур.

Цузуки невольно провожает взглядом небольшое пушистое облачко, проплывшее над ним на своём пути к горизонту – там, где, окутанный собственным сиянием, среди фиолетового-алого окружения садится золотой диск. Словно заметив его непроизвольное движение, Тацуми слегка разворачивается и смотрит в этом же направлении. Вечернее небо отражается в стёклах его очков. Несколько минут они оба просто молча любуются пламенеющим вдалеке закатом...

Цузуки вдруг, совершенно неожиданно для себя, понял, что ему хочется ответить: «Мне хотелось бы, чтобы этот вечер не кончался». Но он удержал свой внезапный порыв, не дав ему вырваться наружу. Уж слишком неожиданно это прозвучало бы, резко, некстати… разрушив эту тёплую сказку, посреди которой оказались они вдвоём с Тацуми. «Нет, не стоит», – Цузуки сдержал себя, но всё же не смог удержать невольного вздоха. Ведь вечер всё равно уйдёт… произнесёт он это вслух или нет. Рано или поздно всё закончится… и вернётся всё, что сейчас словно и не существует, – и о чём он предпочёл бы не вспоминать…

Пока есть это чувство спокойствия и безмятежности, которые посещают его всякий раз, когда Тацуми делается… таким. Он не ведёт себя иначе, нет. По крайней мере – внешне он остаётся тем же секретарём Эн-Ма-Тё, известного своей строгостью, неумолимостью и твёрдостью характера. Но иногда бывают моменты, когда Цузуки кажется – попроси он, и Тацуми сделает всё, что угодно, – даже то, что может поставить под угрозу существование даже самой организации Дзю-О-Тё... Это опасные мысли, и обычно Цузуки старается гасить в себе даже искушение попросить о чём-либо секретаря, потому что знает – если произойдёт что-то по-настоящему важное, Тацуми примет всю ответственность на себя, не сделав даже попытки уклониться от наказания, каким бы оно ни было. Старший шинигами сделает всё, чтобы защитить своего непутёвого коллегу.

И всё же… в те моменты, когда они остаются наедине, иногда Тацуми словно бы расслабляется, смягчается… и иногда смотрит на него с такой нежностью, что Цузуки невольно отводит взгляд, чтобы не покраснеть…

Или… чтобы не… ответить на этот взгляд?..

Словно прочитав его мысли, Тацуми отрывается от созерцания облачка, сгоревшего – или растворившегося? – в розово-золотом сиянии заката, и поворачивается к своему бывшему партнеру. Цузуки не успевает даже понять, хочет он этого или нет, как пронзительно-синие глаза находят его взгляд и властно приковывают его внимание к себе, погружая в свои бездонные глубины, завораживая, покоряя, лишая возможности и желания сопротивляться… Мгновение за мгновением, секунда за секундой проходят, отдаваясь в груди гулкими ударами сердца, – но, кажется, ни Цузуки, ни Тацуми не замечают этого, словно для них эти секунды растянулись и исчезли, превратившись в вечность…

Застигнутый врасплох, в смятении Цузуки не чувствует, как его лицо постепенно заливает удушливо-жаркой алой волной, от которой на его щеках выступает румянец, восхитительные тёмно-фиолетовые глаза начинают блестеть влажным, лихорадочным блеском, а порозовевшие губы невольно приоткрываются, придавая и без того нежному лицу особенно трогательный и по-детски беззащитный вид… Цузуки не чувствует и не знает ничего этого, – он видит лишь, как взгляд Тацуми становится чудно мягким, трепетным, ласкающим, принимая его в себя, поглощая его всего, без остатка… и внезапно Цузуки вновь ощущает, как его охватывает уже знакомое ощущение покоя и безмятежности, принося с собой тот же соблазн снять с себя груз ответственности, расслабиться и забыть обо всём...

На этот раз Цузуки даже не думает сопротивляться. Полностью доверившись этому потоку нежности, он бездумно отдаётся его тёплым, бережным объятиям, – и все его тревоги уходят, сменившись чувством глубокого покоя. Цузуки знает лишь одно: что не в силах оторваться от тех чудесных тайн, о которых безмолвно рассказывают ему эти бесконечно синие глаза – истории о прекрасных неизведанных вселенных, затерянных посреди звёздных просторов бескрайнего космоса… О вселенных, которые ждут только его – его одного – чтобы принять его в себя, слившись с ним в единое целое…

Оба шинигами неподвижно замерли напротив друг друга, по разные стороны от чайного столика.

Их руки лежат так близко друг от друга…
[525x700]