Начало лежит тут. Автор в всё еще поисках беты.
Ох, детки, прсотите, что я так долго не писал - я никак не закончу 6ю главу,- кризис,- так что хотел растянуть паузы, не потеряв перманентность выкладывания, но не вышло...




ГЛАВА 4
СТАЛЬ, ЧАСТЬ 1

- Отошлите вестника Куросаки,- не поднимая глаз от бумаг, скомандовал Коноэ.

Переговаривающиеся между собой Татсуми, Ватари и Гу-Сё-Сины смолкли, буравя друг друга взглядами. «Ты скажи» - «Почему я? Мне жить еще хочется!» - «Ватари, давай ты!» - «А я что? Я вообще тут случайно оказался!» - «Тогда ты, ты у нас самый смелый» - «Ну нет…»

- При всем уважении, шеф,- нарушил тишину Татсуми,- Это будет уже четвертый. Это же очевидно – с ним тоже что-то случилось.

Коноэ откинулся в кресле, закрыл ладонями лицо, с полминуты думая над чем-то.

- Он наверняка решил продолжить расследование,- наконец, взглянув на подчиненных, заявил он,- Потому так долго не отвечает. На Куросаки я полагаюсь больше, чем на Тсузуки.

- Шеф, он ответил бы, если мог,- мягко настаивал Татсуми,- А так как…

- Вестники вернулись,- словно отрезал начальник,- Значит, он не мог их видеть.

- Коноэ-сан,- кажется, секретарь был единственным, кто не боялся гнева шефа,- Вестники предназначены для поиска человека. Если они вернулись, значит, не смогли найти Куросаки. Значит, он либо мертв, либо охраняется некой мощной магией.

Пауза. Никто не нашелся, что тут возразить.

- Шеф,- Татсуми вздохнул,- Мне тоже не хочется верить в это, но если мы будем медлить, то потеряем обоих.

Вновь пауза.

- Нам нужно всего лишь подняться в мир живых, просканировать местность – Токио и прилегающую, на присутствие сильной магии. Узнать, что это за магия, с кем мы имеем дело, а потом придумать план.

Коноэ тяжело вздохнул.

- Для начала нужно иметь максимум информации,- монотонный голос Татсуми, равномерно распределяющийся по комнате, начинал гипнотизировать даже двух пернатых божеств,- Мало того, если мы не хотим потерять Тсузуки и Куросаки, ее нужно достать в кратчайшие сроки. Шеф, срочно!


* * *

- Так кто, по-вашему, шеф в сёкане?- выходя из кабинета, спросил Ватари у Гу-Сё-Синов.

- Разве были сомнения?- в один голос ответили вопросом на вопрос они,- Конечно же, Татсуми.

- Сколько Вам требуется времени, Ватари-сан?- спросил младший Гу-Сё-Син,- Я возьму ноутбук, и готов отправляться.

- Не много,- ответил тот,- Я зайду в библиотеку, когда соберусь.

Не особо изощряясь, для прочесывания местности были отправлены Ватари и один из братьев. Татсуми и Коноэ посчитали, что ученый не будет привлекать к себе много внимания – слишком серьезно и педантично он относился к конкретным заданиям. Ему будет не сложно просканировать разбитый по участкам Токио, в то время как Гу-Сё-Син всегда будет держать связь со своим братом – для страховки. А после этого уже будет черед Мастера Теней вступить в игру. С кем или чем бы они ни имели дело, оно сумело наложить такие мощные чары, что даже вестник,- чистейшая магия,- не может найти человека.

- Надеюсь, с Ватари-саном ничего не случится,- пробурчал младший Гу-Сё-Син, глядя, как ученый почти бегом направляется в сторону лаборатории.

- Ты бы о себе подумал!- нахохлился старший брат,- Кто-то сумел то ли убить, то ли спрятать синигами так, что мы уже неделю не можем их найти!

- Вот именно, они-чан, синигами. Видимо, кому-то очень понадобились синигами,- он вздохнул,- К тому же, мы божества… если что-то пойдет не так, я сразу же тебе сообщу.

- Уж будь добр!

- Я не буду отходить от ноутбука, обещаю!

Не прекращая спорить, божества исчезли с порога величественного здания с офисами Дзю-О-Тё, чтобы спустя миг появиться в своей библиотеке.

* * *

- Привет, милый человек!

«О, нет…»- Хисока невольно вздрогнул, словно от удара плетью.

Шел уже третий день его заключения. Куда Акажи отнес его – Хисока не имел ни малейшего понятия. Место было давно заброшенным, окна заколочены, а слою пыли, наверное, было около пяти лет.

Старая пружинная кровать была разобрана на его глазах, из нее соорудили некое подобие креста для распятий, да только с двумя перекладинами, словно бы символ французской революции, так что пленника можно было бы подвесить полностью, а можно было, как сейчас, позволить сидеть с прикованными к низкой перекладине руками.

Хисока поднял глаза. Жизнерадостно улыбаясь, в комнату ввалился,- другого слова не подберешь,- Акажи с двумя пакетами в руках.

- За что?

- Будь моя воля, я бы тебя отпустил.

- Так отпусти меня.

- Не могу.

Это был не искренний диалог. Акажи появлялся по четыре-пять раз на дню, и такие слова они говорили друг другу каждый раз. Это превратилось в своего рода традицию. Хисока знал, зачем его держат, и зачем с ним делают то, что делают, ровно как и то, что его ни за что не отпустят живым.

Акажи бросил на пол пакеты, присел рядом с синигами и любовно прижался к его оголенному торсу,- о, да, на одежду Хисоке рассчитывать не приходилось.

- Холодно? Прости, сейчас подкинем дровишек,- взгляд на камин – и в угасающий огонь были подкинуты несколько половиц рассыпающегося паркета,- А как там у нас?

Рука в перчатке ухватила Хисоку за лицо и резко повернула голову влево.

- О, почти зажило, а ты молодец, юноша. Впечатляет.

Вчера ночью Акажи ради интереса размазал строительной кувалдой Хисоке череп. Телу синигами потребовалось почти десять часов, чтобы кое-как привести это в порядок. Сейчас всё выглядело почти нормально, и спустя пару часов мальчик будет как новенький.

Акажи встал и прошелся по комнате, собирая со старых полок разнообразные инструменты – в основном он пользовался строительными. Хисока, не переставая, глядел на него. В чувствах уже открыто читалась симпатия к синигами, и всё же, он не переставал мучить его, при этом называя так странно – возлюбленным.

- Знаешь, Куросаки, я тут вот к чему пришел,- на миг глянув с нескрываемым любопытством в глаза Хисоке, Акажи зашел ему за спину, продолжая выискивать инструменты,- Если бы ты не сопротивлялся тогда, то получил бы море удовольствия. Ну, в смысле, я получил. А ведь тебе не в первый раз, в отличие от меня.

- Ты сам понимаешь, что говоришь?- прохрипел Хисока – в горле пересохло. За всё это время ему не дали ни капли воды и ни грамма пищи. Акажи сказал, что ему интересно, может ли синигами умереть от голода или обезвоживания.

- О, так у тебя с Тсузуки ничего не было?- удивленно спросил Акажи,- Прости, не знал.

- С чего ты взял, что у меня что-либо могло с ним быть?!- упоминание друга, который пропал без вести, прибавило сил.

Акажи появился перед ним, волоча по полу пожарный топор, который благополучно отбросил в угол – четвертование они уже проходили, так что младший Мураки потерял интерес к этой игрушке.

- Ну,- тот приложил ко рту ладонь, словно стесняясь говорить на эту тему, и пробурчал,- Я думал, он не просто так шепчет твое имя каждый раз, когда отец его, извини за выражение, отымеет.

- Что?!! Тсузуки!!!

- Ты до него докричаться хочешь?!!- прошипел злобно Акажи.

Блеснуло лезвие бритвы. Следующим вдохом Хисока набрал полные легкие вязкой, солено-сладкой крови, и лишь когда закашлялся, почувствовал боль от тонкого разреза на шее, пересекшего голосовые связки. Акажи стоял над ним. Тени стали резче и темнее из-за огня в камине. Опасная бритва медленно поднялась над его головой.

- Сколько раз я должен повторять,- рычал Акажи,- Это отцу нравится, чтобы его жертва кричала, а я люблю тишину.

Он опустился на колени перед Хисокой, снял плащ и перчатки и откинул в сторону, не желая, чтобы верхняя одежда была испачкана. Резко, так, что синигами даже не заметил движения, он схватил Хисоку за горло, прижимая его голову к железной перекладине, при этом засунув большой палец внутрь не затянувшегося пореза, тем самым не давая ему зажить. Критически не хватало воздуха, плевать на то, что ощущения такие, будто ты глотнул кусок раскаленного железа. Хисока пытался вдохнуть, но в легкое попадала лишь кровь, хлюпавшая в горле, сочившаяся из открытого пореза, который Акажи не побрезговал сильнее разорвать.

- Знаешь, что со мной делали люди?- с безумным огоньком в глазах говорил он, медленно отводя сжатую в кулак руку назад,- Когда моя мамаша выкинула меня в окно… собственную новорожденную дочь… думаю, лишь присутствие гена отца…

Удар обрушился на грудную клетку Хисоки, выбив всю кровь из легких. Она фонтаном выплеснулась из носа, рта и открытой раны на шее, но вдохнуть всё равно не удавалось.

- …помогло мне выжить. И зачем?- еще удар, куда сильнее, просочившуюся в легкие кровь вновь выбросило ему же в лицо, и так порядочно запачканное вишневой жидкостью,- Чтобы я не могла встать с инвалидной коляски?- удар… кажется, треснуло ребро,- Чтобы я могла лишь моргать и говорить?!- удар, хруст в груди, отчаянная попытка закричать,- И чтобы чертовые люди называли меня за спиной амебой?!

Сколько ярости было в этом голосе. Сколько отчаянья в чувствах. И какое желание отомстить, да вот только – кому? Снова удар… теперь Хисока мог был быть уверен, что у него сломано ребро. Лопнувшие под кожей сосуды образовали на теле отвратительное сине-красное пятно, но это Акажи не остановило.

- Чтобы каждую неделю приходили репортеры с вопросом «Как ты можешь так жить»?!!- еще один удар. Неистовая боль, заставлявшая биться Хисоку под ним, на миг отошла перед ужасом – синигами отчетливо слышал, как в груди что-то порвалось.

- А что мне оставалось?!! Что, как не жить, когда власти даже эвтаназию не разрешили?!!- снова удар. Хисока не знал, что чувствовал. Потому что мозг отключился, осталась лишь звериная паника – бежать, бежать спастись, вырваться, уйти, лишь бы выжить, только бы выжить, выжить, выжить, лишь бы выжить, только выжить…

- А потом я убила!- очередной удар. На миг Хисоке показалось, что он может сорвать с себя цепи, сковывавшие руки, но это была лишь иллюзия. Прекрасная, прекрасная иллюзия.

- Я не знаю, как так вышло, что я заставила его взять ручку… и воткнуть себе в шею,- и снова удар. И снова хруст. Два порванных легких. Желание мозга потерять сознание. Желание тела вырваться. Лишь бы выжить.

- И знаешь, когда душа покидала тело… я как-то смогла сделать так, что она впиталась мною,- от очередного удара пара ребер буквально превратилась в пыль.

- И тогда я впервые почувствовала себя живой. Вот мы, вампиры, какие, мы не можем существовать, не питаясь чужими жизнями!- еще удар,- Люди убивают животных, чтобы выжить. А вампиры убивают других людей,- от очередного удара глаза налились кровью, Хисока уже не мог ничего видеть, лишь, плача, умолять небеса, чтобы всё прекратилось,- Так почему же чудовищами называют только нас?!!

Он отпустил шею Хисоки. Рана начала затягиваться… ребра, мышцы, одно легкое – всё превратилось внутри в мягкое месиво. Какая магия могла так отчаянно не давать ему умереть? Почему он не мог потерять сознание?

- Если бы не моя мать,- продолжал Акажи,- Всё было бы по-другому. Ты бы сейчас лобзался со своим Тсузуки, а я, быть может, училась в колледже. А может, у меня были бы свои дети. Но нееееет же,- следующие слова сопровождались характерным звуком – когда трется металл о металл,- Ей нужно было поступить как последней сучке и выкинуть новорожденного ребенка в окно. Никчемная, никому не нужная, дрянная шлендра!

В грудь Хисоки вонзилось что-то холодное, острое, ребристое. Прошло около пяти секунд, прежде чем рана на горле затянулась. Это что-то медленно разрезало, а вернее, распиливало кожу. Хисока не кричал. Нет, это можно было сравнить, скорее, с ревом умирающего животного. Наверное, так кричит обессиливший медведь, которого разрывают собаки, или еще живой тигр, когда с него живьем сдирают кожу.

- Но без этой шлёндры, мой возлюбленный, я бы никогда не встретилась с отцом. Так что решай, что лучше,- рука проникла внутрь, сжимая трепещущий орган – еще живое сердце. Хисока взвыл, захлебнувшись.

- Моё возможное незнание своих сил и счастье, или это?- он потянул комок сжимающихся мышц на себя, разрывая вены, артерии, случайно зацепив мышцы на спине, из-за чего они, разрываясь, потянулись следом, замедляя экзекуцию в несколько раз.

- Новая жизнь, новый шанс, неимоверная власть, но при этом…- знакомый звук – взмах опасной бритвы и рассекаемая плоть – сердце и комок лишних мускул полетело в сторону,- …моё безумие?

«Наконец-то…»- глаза Хисоки закрылись, и он провалился в небытие.

* * *

- Ухты, посмотри сюда!- Ватари остановился у витрины магазина.

- Ватари-сан, хватит, мы на задании, при чем на важном, и Вы должны понимать, что…

- Да ладно тебе, Гу-Сё-Син, Тсузуки и Бон – синигами, их не убить просто так… и я уверен, они уже придумали как выбраться,- странно, наверное, было видеть взрослого мужчину, разговаривающего с самим собой – Гу-Сё-Син оставался невидимым для людей,- Они здесь делают свежие куриканоко.

- Вы, случайно, в последнем эксперименте не поменялись с Тсузуки разумом? С каких это пор Вы тоже думаете желудком?

- Я не ел куриканоко с детства! Зайдем?

- Ватари-сан! Вы хоть понимаете серьезность…

- Гу-Сё-Син, нам сейчас нужно прибыть в отель и настроить аппаратуру. Зная Татсуми, мы оба можем представить, что это за отель. А внутри тепло и есть что покушать. Там заодно и начнем заниматься делом,- он выдержал паузу,- Я угощу тебя, чем захочешь.

- Ну, хорошо,- сдался тот и тут же поспешил оправдаться,- Как раз нужно написать брату – он очень взволнован сложившейся ситуацией.

На последнюю фразу Ватари предпочел не обратить внимания. Он вбежал в теплое помещение, радуясь, словно ребенок. Его всё еще волновала пропажа обоих синигами из второго сектора, но что-то ему подсказывало, что всё закончится хорошо, что бы не произошло, всё обойдется. Потому что так было всегда.

* * *

- Тсузуки-сан…

В темноте подвала появилось белое пятно. Обессиливший Тсузуки с потеками крови на подбородке от прокушенной губы, поднял голову. У него оставались силы, чтобы разговаривать – в последнее время Мураки явно потерял к нему интерес. Всё время синигами пытался вызвать на помощь кого-то. То ли Сорю, то ли Тоду, то ли Сузаку… он был даже согласен на помощь Курикары, лишь бы кто-нибудь спас его. Сильнейшие чары, наложенные на местность, не позволяли синигами использовать свои силы. Они вообще словно бы нивелировали ангелов смерти – их не смогло бы засечь не то, что самое мощное оборудование, но даже божественное колдовство. С каких пор Мураки знает такую сильную магию?

- Вы всё еще пытаетесь сопротивляться? Бросьте это. Это бесполезно.

Мураки уселся на специально принесенное в подвал кресло – глубокое, обитое бархатом, шикарное антикварное кресло с запада, из палат тех самых леди и лордов, обожавших стиль позднего ампира.

- Делай то, зачем пришел,- прохрипел Тсузуки,- И оставь меня.

- Что? Но я уже получил своё на сегодня,- доктор закурил,- Мне определенно нравится лишать людей невинности. С Вами же я сегодня хотел бы просто поговорить.

- Чего тебе надо от меня?!

- Ну-ну, от чего такая агрессия в голосе?- Мураки затянулся, медля с разговором,- Я Вам не сказал, но полнедели назад мы наткнулись на одного синигами…

- Хисока?!!- в сиреневых глазах вспыхнула то ли ярость, то ли надежда.

- Да-да, он самый. Милый мальчик, мы с ним прелестно пообщались…

- Что ты с ним сделал?!!- закричал Тсузуки, подавшись вперед, но сковывавшие его кандалы не давали особой свободы в действиях.

- Я? Ничего нового для Вас. Да и для него, собственно, тоже. Знаете, он то же самое спрашивал о Вас. Какая приторная идиллия, мне почти не противно.

Тсузуки мог только скрипеть зубами от ярости – он был не в состоянии позаботиться о себе, чего говорить о своем напарнике?

- Я с ним ничего особенного не делал. А вот моя дочь…

- Что она сделала с Хисокой?!!- взревел Тсузуки, уже ознакомившийся со странной историей по переселению разумов, и начавший воспринимать парня за «дочь» Мураки.

- Я точно не знаю, но только что мне пришло сообщение, что если синигами вырвать сердце…

- ЧТО?!!- Тсузуки в истерике забился на цепях, пытаясь высвободиться,- ЧТО. ВЫ. С НАМИ. ДЕЛАЕТЕ?!! ЗА. ЧТО. ВЫ. ТАК. С НАМИ?!! ЧТО. МЫ. ВАМ. СДЕЛАЛИ?!!

- Вы? Вы сделали мне то же самое, что я сделал мальчишке,- Мураки подался вперед,- Вы отняли у меня жизнь. И я, как и он, хочу мстить. Да вот только в отличие от мелкого поганца, у меня больше желания, ума и возможностей, чтобы это осуществить. И теперь я не один,- Мураки усмехнулся,- Не бойтесь, Тсузуки-сан, такие как я, продали душу, нас так просто не уничтожить.

- Не смей трогать Хисоку, слышишь меня?!!

- Когда Вы так орете – конечно. Но уверяю Вас, я его и пальцем не трону. А Акажи будет делать что угодно, но она обещала не насиловать мальчика. Так что за его сомнительную честь можете не беспокоиться.

Мураки встал и прошелся по подвалу, словно бы раздумывая над тем, что сказать.

- Знаете, Тсузуки-сан… а ведь Вы могли не допустить всего этого, просто сдавшись в тот раз. Всё, чего я хотел – это отомстить убийце своих родителей. Вполне обоснованное и почти законное желание, не так ли? И если бы Вы…

Мураки осекся, вздрогнув. Тсузуки явно слышал судорожный вдох, он видел, как выступил пот на лбу маньяка. Сигарета выпала из рук.

- Что случилось?- невольно, тот начал беспокоиться.

Впервые в глазах доктора он видел страх. Даже при встрече с Тодой Мураки не был так напуган. Тот отвернулся, взмахнул рукой, и дражайшее кресло отлетело к стене, разбившись в щепки. Мураки быстро выбежал из подвала, оставляя Тсузуки одного.

* * *

- Ватари-сан, я что-то засек!- пропищал Гу-Сё-Син, выплёвывая на стол остатки печенья.

- Что?! Где… что там…

- Я не знаю, но вот тут небольшая вспышка магии!

- Совсем близко.

- Ватари-сан, смотрите!

Мимо окон пронеслись пожарные машины. Одна, две, три…

- Они едут как раз к месту вспышки магии!- выглянув в окно, Гу-Сё-Син показал на полыхающее здание. Когда-то это была гостиница, но правительство отобрало ее у владельца, а за неимением денег и земельных проблем, так и не построило и не возобновило ее работу.

- Думаешь, надо идти туда?

- В пожар?

- Это может быть Тсузуки!!!

- Мы бы тогда увидели Сузаку или Тоду, Ватари-сан,- покачал головой Гу-Сё-Син,- Я полагаю, это дело рук этого таинственного похитителя, но синигами там точно нет – я просканировал окружающую нас местность в первую очередь.

- Всё равно, пошли! Когда потушат пожар, поверим внутри, но сначала давай убедимся в том, что к нашему делу это не имеет отношения!

- Но…

- Возражения не принимаются!

Гу-Сё-Син впервые видел Ватари настолько злым.

* * *

- С пробуждением, Куросаки,- почти ласковый голос Акажи разрезал тишину,- У меня хорошие новости – если синигами вырвать сердце, он будет жить. Как самочувствие?

В дешевых сёнен-историях, когда человек спит, либо находится в коме, или же просто без сознания, ему часто приходят так называемые просветления. Они видят ситуацию со стороны и могут принять объективное решение. Хисока обычно скептически хмыкал на подобные заявления, считая их абсурдом, но не теперь. Он надеялся, что умрет, он молился, чтобы он погиб, но этого не случилось. В бессознательном состоянии его интуиция помогла осознать происходящее в полной мере.

Они наложили заклинания. Они скрыли синигами. Они свели на нет силы ангела смерти. Но было одно «но» - эмпатия.

Эмпатия Хисоки была не силой синигами, это был его дар с рождения, дар человека. У Акажи был такой же дар – способность к магии, практическое бессмертие, телекинез, и он использовал их. И Хисока… он мог чувствовать его эмоции, а значит, эмпатия была в силе.

И это можно было использовать.

Хисока тяжело посмотрел на Акажи – почему-то красок в мире не осталось. Что-то произошло со зрением, но это было не важно. А после вновь закрыл глаза, сконцентрировался.

- Ты чего, Куросаки, вновь сознание потерял?- пауза,- Не притворяйся, я чувствую, что ты в себе. Ну-ну, мой возлюбленный, не обижайся. Если мы будем помогать друг другу, всё пройдет быстрее…

Вокруг было много людей… но они не слышали Хисоку. Он расширил сознание, пытаясь уловить кого-то, кто смог бы помочь. И, наконец, наткнулся на этого человека.

- …вот к примеру, если ты мне скажешь, когда было больнее, это бы здорово мне помогло в моих исследованиях. Будь так добр?

Это был водитель… он немного устал, мечтая вернуться домой, к жене и дочери, но сначала ему нужно было отвезти груз в виде трех тонн бензина на автозаправку на окраине города. Вполне счастливый человек.

- Куросаки, ну ты чего, обиделся? Прекрати. Давай поговорим.

Хисока впервые так применял свои силы. Проникая в подсознание, нашептывая ему, когда цистерна приближалась к зданию… говоря, что всё это вранье. Что в жизни нет смысла. Что жена на самом деле изменяет, а дочь ненавидит. Что он так и не поднимется по карьерной лестнице. Что он никогда не будет счастлив. Что он – всего лишь ничтожество, которое не заслуживает жить.

И он чувствовал отдачу человека. Люди всегда скорее верили в плохое, чем в хорошее. Хисока, возможно, и понимал, что поступает подло, но сейчас мысли были лишь касавшиеся спасения. Спасения и уничтожения Акажи. Пусть он и делал это не совсем по собственному желанию, но всё же, именно он мучил Хисоку.

Синигами почувствовал, как в голове водителя появляются суицидальный мысли и поспешил поддержать их, отдавая ему свои эмоции. Да-да, верно, нет смысла жить. Зачем жить, когда тебе ничего не светит, когда нет перспектив? Лучше умереть. А умирать – так красиво. Чтобы потом о тебе еще несколько лет говорили, чтобы тебя помнили. Если не могут запомнить за что-то хорошее, так пусть помнят за что-то плохое. Да… вон, по дороге пустое здание. Вот будет бум, когда ты сгоришь в нем вместе с тремя тоннами горючего золота!

- Куросаки… ты чего?- Хисока почувствовал, как кто-то врывается в эту связь,- Куросаки?!! Не… не смей! Прекрати!!!

Но было уже поздно. Даже если бы Хисока попытался остановить водителя, он бы не смог. Никто бы не смог. Он уже сознательно решил покончить с собой, а когда человек принимает решение и душой и разумом, его уже не остановит никакая магия. Никто не заставит его жить меньше, никто не заставит его умереть раньше, потому, что человеческая воля, человеческие желания преодолеть трудно. Невозможно. К ним можно вот так подтолкнуть, но не иначе…

- Куросаки, ты… ты…

- Прости. Но разве у меня есть выбор?- Хисока не смотрел на Акажи. Ему было перед ним почему-то стыдно.

* * *

- Нихера себе!- один из пожарных на секунду остановился, глядя на полыхающее здание. Казалось, огонь охватил полностью всё строение сразу.

- Юуго, что ты втыкнул, кретин хренов?!! Свидетели говорят, что видели в окно человека внутри! Вперед! Вперед!

- Третий этаж, скорее!- кто-то толкался, кто-то кричал, кто-то грубо матерился. Ревущее пламя, казалось, невозможно было погасить водой, все силы были сконцентрированы на том, чтобы помочь спасательной группе попасть внутрь невредимыми, дабы спасти людей внутри. Когда полусгоревшие доски осыпались с окон, кто-то заметил фигуру внутри. Наверняка какие-то подростки сбегают туда из школы, но время ли сейчас для поучений? Нужно было спасать их, и быстро. Такое пламя в последний раз видели в исследовательском институте несколько лет назад, тогда его невозможно было остановить, лишь дожидаться, когда оно сожрет здание.

- Здесь!- кто-то показал на дверь с отсутствующей печатью – на остальных они начали плавится, бурля и растекаясь по дереву неровными красно-черными потеками.

Трое человек остановились у двери. От единственного мощного удара ногой она разлетелась в щепки, и тут до спасателей донесся душераздирающий крик, словно эта самая тоненькая, хлипка дверь была своего рода звукоизоляцией на всю комнату.

- Господи… что это…

Среагировать не успел никто вовремя – комната была сплошь заляпана свежей кровью, по ней валялось окровавленное оружие – ножи, лезвия, пилы, топоры, даже строительная кувалда на вид весом килограмм в шестьдесят-семьдесят, куски плоти и органов, цепи. А в центре комнаты, немного левее от входа на железном подобии креста был прикован юноша. Раскаленный металл плотно прилегал к телу, заживо жаря его, кое-где кожа начинала пузыриться из-за подбирающегося пламени, и казалось, кричит он уже нечеловеческим голосом.

- Боже мой,- один из пожарных рванул было к нему, но внезапно свалился на пол, мертвый.

- Что за…- еще двое подоспели на помощь, но тут же отстранились – пред ними возникло нечто.

Это нечто оказалось человеком. Горящим человеком. Судя по всему, когда-то это был юноша, сейчас же правая рука, сжимавшая огромный тесак, полыхала, словно бы бумажная, оголяя на костяшках белые суставы и кости. Пальцы уже давно сгорели, и не было понятно – какая сила,- а может, магия,- заставляет его сдерживать огромный нож лапой скелета. А лицо… казалось, кто-то пытался вырвать ему глаза. Правая часть лица, вся в потеках крови, пузырящейся из открытой раны вокруг глаза, который болтался на комке нервов и какой-то мышце. Кто-то выкрикнул «чудовище», когда с нечеловеческой силой обрушился удар на одного из пожарных, рассекая вместе со шлемом череп.

- Прочь!- взревело нечто,- Прочь отсюда! Он мой! Прочь!

- Ты монстр!- один из мужчин бросился вперед, занося пожарный топор, но существо отпрянуло назад, и когда топор опустился на пол, сделало выпад, воткнув ему в живот нож.

- Заткнись, Куросаки!- оно на миг повернулось к медленно жарившемуся заживо мальчику, и, глядя на то, как полувырванный глаз качнулся на нервах, один из пожарных потерял сознание,- Это всё ты виноват! Ты этого хотел, так что заткнись, мать твою!- существо набросилось на пожарных, всадив тесак одному в горло,- Я ненавижу, когда кто-то ОРЕТ!

Не смотря на то, что сила была нечеловеческой, нечто явно быстро ее теряло. Оставшийся в живых пожарник нырнул в комнаты, вырывая из пола пожарный топор и обухом ударил существо по бедру. Оно отлетело в сторону, словно кукла, и упало на пол с неестественно выгнутой правой ногой. Но тут же поднялось на локтях и поползло к мальчишке.

- Мой,- рычало оно,- Он мой. Пошел прочь, он мой! Мой! Мой!

- Чудовище…

Намереваясь избавить существо от страданий, пожарник не спеша подошел к нему, игнорируя крики и мольбы о помощи прикованного мальчика, и занес над ним топор. Но какая-то сила не позволила ему опустить лезвие. Буквально.

- Как ты посмел,- леденящий душу голос из-за спины.

Он вскрикнул, отпрянув, обернулся…

- Кто Вы?!!- крикнул он мужчине в белоснежном костюме, взявшемуся из ниоткуда.

- Как ты посмел, никчемный смертный?!!- Мураки отбросил топор в сторону,- Поднять руку на мою дочь?!!- глаза его загорелись мистическим пламенем,- Прочь отсюда, ничтожество!

Словно бы загипнотизированный ужасом, тот выбежал из комнаты, направляясь к выходу, хотя и не знал, что, спускаясь по лестнице, погибнет под обвалившейся кровлей.

- Отец,- прохрипел Акажи, не глядя на появившегося в белой дымке Мураки,- Я сейчас… я закончу, что начал. Я… я не сдамся.

- Не бойся, джё, я рядом.


* * *

Раздался взрыв.

- Синигами!- выкрикнул Гу-Сё-Син прямо на ухо Ватари,- Я засек синигами!

- Тсузуки?!! Бон?!!- тот начал трясти божество, схватив за плечи, слава Богу, люди были слишком увлечены наблюдением за пожаром, чтобы обратить внимание на борющегося с воздухом светловолосого мужчину.

- Я-не-зна-юуууу!- прокричал Гу-Сё-Син. Когда Ватари отпустил его, он взлетел чуть выше, держа на коленях ноутбук, и вгляделся в картинку,- Нет, уже исчез. Но, Ватари-сан, там был синигами! Я уверен на сто процентов!

- Что теперь будем делать?

- Ммм, нужно подождать, пока огонь утихнет, тогда я найду место, где его засек, и смогу узнать, куда он телепортировался,- выдержав паузу, Гу-Сё-Син добавил,- Сейчас мы ничего не можем сделать.


* * *

- Коноэ-сан! Коноэ-сан! Брат пишет, они засекли синигами!

- Что?!! Кто?!! Где?!!

- Вам, кажется, должно было прийти сообщение о поджоге отеля «Аната»?

Подорвавшийся было с места Коноэ без сил упал в кресло.

- О, господи… только не это…