Начало лежит тут. Автор в поисках беты и живой ролки по "Наследникам".
Предупреждаю сразу - бред с Тсузуки писал не я +_+



ГЛАВА 2
ЗАКАТ

Маленький надрез, не длиннее половины сантиметра… осторожно отнести скальпель от тонкой алой линии, прямой и точной, сделанной между ударами сердца – и, наконец, вдохнуть. Длинная тонкая игла, нет, не инъекция – только с ее помощью можно добраться до костного мозга в позвоночнике. Сконцентрировать энергию на самом кончике, пробуравить, словно алмазным наконечником, хребет, и можно приступать к ритуалу…

Повинуясь мысленному приказу, тонкой стальной змейкой каркас механического позвоночника проникает внутрь тела, словно какой-то паразит – не задевая артерий и вен, огибая крупные сплетения нервов. Эта работа требует неимоверной концентрации, знаний и чутья – змейка из крепчайшего сплава, какими бы интересными свойствами не обладала, и как полезна не была, не сможет самостоятельно выбрать самый удачный и безопасный путь внутри человеческого тела.

Когда несколько таких же нитей разного состава будет запущено в девичье тело, они поддадутся термической обработке с помощью электричества, более эластичные металлы расплавятся, заполняя нужные полости, определяя пути, по которым нужно будет продолжить работу.

Такое Мураки практиковал впервые в жизни. Механический глаз – это одно. Всего лишь маленькая камера в круглой оболочке, питающаяся от подобия батареек в теле человека – электричества, передающегося от хребта по нервам. По большому счету, человек представлял собой крупную машину, которую стоит только отсоединить от источника питания… и только Мураки, вампир, знал, что он не такая же машина. Ему нужна была энергия человеческих душ, не только пища и электричество. Он был Живым, а остальные… что-то вроде скота.

Но с дочерью всё было сложнее. Исправить хребет, создать механическую руку и глаз, исправить слух, подправить сердце… проще было найти подходящее тело для нее. Красивое женское тело, к примеру, какой-то певицы. Мураки закончил работу, вытер выступивший на лбу пот, откинулся в кресле рядом с операционным столом, и закурил, пуская клубы дыма прямо над обездвиженным телом. Певицы… нет, это же сплошной силикон и амфетамины. Лучше спортсменки. «Спортсвуменки, в таком случае»- с ухмылкой подумал Мураки. Да, можно было пойти по легкому пути, но его останавливало три вещи.

Первая,- простое чистоплюйство,- заключалась в том, что это тело унаследовало его, Казутаки, гены. Это тело, не только дух и разум, плененные в другом, было телом рода, оно тоже было Мураки, как сам доктор, его отец и дед, и прадед…

Вторая причина – это возможность вернуть ту легкость, с которой он работал ранее, попробовать создать что-то новое, усовершенствовать свою технику.

Ну, и третья, немаловажная, если он не попробует исправить дефекты тела, это будет означать, что Мураки сдался, даже не начав борьбу. Нет, он мог позволить себе уйму вольностей, но такая слабость была ниже его достоинства.

Наконец, нужно было занять чем-то время, прежде чем Чидарума Акажи, вернее, Мураки Акажи, сможет контролировать своё тело, изучит то, что он нашел о синигами и нужных ему четырех в частности, а так же,- по лицу Мураки проскользнула улыбка,- «поест» в городе.

Акажи уже отлично двигала всеми мышцами тела. Чтобы быстрее наловчить пальцы, Мураки заставил ее учиться игре на фортепиано. И выходило неплохо.

«Гены пальцем не раздавишь,- улыбнулся Мураки собственной шутке,- Кстати, вот и Акажи…»

Он почувствовал это существо за несколько секунд до того, как дверь в лабораторию отворилась. Видимо, дух женщины внутри делал своё дело – парень, не смотря на физическую нагрузку, не крепчал, а во взгляде и движениях читалась хищная грация, присущая лишь слабому полу.

- Да, джё?- доктор не обернулся, даже напротив, отвернулся вовсе, упираясь коленом в край операционного стола.

- Сколько всего ты натащил из госпиталя?- тихий звон за спиной… видимо, Акажи провела рукой по комплекту хирургических приборов рядом.

- Что значит «натащил»? Что за простецкие выражения, ммм? К тому же, ничего из этого я не «стащил» - всё было куплено за честно заработанные деньги.

- Честно ли?

Мураки тихо засмеялся:

- Хорошее замечание, джё, ничего не скажешь. Я спинным мозгом чую, что ты пришла что-то просить. Не томи уж, признавайся – чего изволишь мне для тебя запретить?

- Отец, пошел уже третий месяц, как я здесь. Третий месяц. Я устала, мне нужно в город. У меня появился шанс Жить, почему я должна его игнорировать?- несколько минут ожидая ответа, но так его и не получив, Акажи продолжала,- Ты думаешь, я не смогу выйти в общество?

- Я думаю, что ты не сможешь правильно вести себя в обществе. Ты вампир, изгой, паранорм, и женщина к тому же… одной тебе не справится, а я не собираюсь никуда идти. Так бы представил тебя, как пациента своего – город знает меня.

- Разве тебе самому неинтересно, что делается вокруг?- короткая пауза,- Я прочитала в Интернете, что сейчас выставка старинных фарфоровых кукол в музее, я думала, тебе интересно это.

- Нет. На данный момент меня волнуют лишь две вещи – моя месть и работа над тобой.

- Именно в таком порядке?- в голосе прозвучали знакомые нотки… тон отца.

- Ха-ха-ха… ты точно преуспеешь в этой жизни, я это вижу, всё же, я скажу – нет,- наконец, он развернулся.

Волосы, достигавшие плеч, перевязаны на затылке тонкой резинкой, из-за чего лицо казалось еще более худым и вытянутым. Узкие черные джинсы, великоватый серый свитер и кроссовки – Акажи в теле юноши выглядела, словно бездомный ребенок. Только вот тяжелый взгляд был недетским. Казалось, она обижена до глубины души таким ответом, если бы такое выражение лица не было обычным при общении ее и отца.

- Именно в таком порядке,- ответил, наконец, Мураки.

- Это был риторический вопрос,- ее взгляд говорил: я знаю, что это так, я знаю, что даже не союзник, а очередное оружие, живая кукла, я это знаю и сознательно соглашаюсь на всё это.

Перед самим носом Мураки, всего в паре сантиметров, проплыл ампутационный нож.

- Можно взять?- вопрос, не подразумевающий ответа.

- Поменьше бы использовала телекинез без надобности. У тебя теперь есть ноги, чтобы подойти, руки, чтобы взять.

- Зачем? Когда я могу сейчас каждый скальпель, каждый шприц, каждое лезвие силой мысли поднять?

- Ты ведь хочешь пожить среди людей, не так ли?

- Это бы риторический вопрос?

- А это?

- Не используй мои же слова против меня.

Мураки усмехнулся.

- Хорошая девочка. Вся в отца. Я сейчас поднимусь.

Акажи нахмурилась и направилась к выходу. Ампутационный нож, словно на невидимой нити, скользил ровно за ней.

- Я не девочка,- прежде чем скрыться, буркнула она.

Как оказалось, видимый контроль над Акажи и ее дисциплина были лишь иллюзией. Одной ночью она исчезла. Словно испарилась. Мураки чувствовал это сквозь сон, но не придал вначале особого значения на ощущения. Из-за отсутствия питания для нее, как энергетического вампира, ее жизненная сила и так ощущалась крайне неотчетливо, к тому же, это могло быть простым наваждением, сном. Но по прошествии минут двадцати, когда оно не прошло, Казутака взволновался не на шутку. Акажи действительно не было. Ни объяснений, ни предупреждений, ничего.

Пришлось прочесать квартал вокруг. Потом увеличить круг, а потом – еще и еще, дойдя чуть ли не до центра, и так практически до самого утра. И ноль – результат. Словно в воду канула.

В отличие от Мураки, у Акажи не было способности исчезать, когда вздумается. В отличие от Мураки, у нее не было денег, чтобы вызвать такси, к примеру. Да и попутку на отшибе Киото в такое время суток было не поймать. И было в таком исчезновении что-то зловещее. Раздраженный из-за собственной беспомощности, Мураки пришлось возвратиться домой.

От злости на такую непредусмотрительность и доверие, он чуть не взорвался. Не имея возможности заснуть из-за злости, он решил вылить ее в нужное русло и вновь взялся за работу в лаборатории в полуподвале. А потом внезапное:

- Казутака.

Тот не оборачивался, сжимая в кулаке лезвие для скальпеля, терпя острую боль в ладони, лишь бы успокоится. Терять лицо нельзя, нельзя, нельзя… ровно, как и терпеть такое отношение.

- Акажи, ты…

- Ослушалась? Да. Прости,- руки обвивают чуть выше талии, теплое тело прижимается сзади,- Не злись, у меня есть для тебя подарок.

«Подкуп? Что-то вроде того. Что это существо может знать о моих увлечениях, желаниях, привычках, чтобы так простодушно бросаться такими словами, к тому же, перерастающими в дело? Хотя…»

- Неужели кукла?- Мураки вспомнил об упоминании выставки антикварных кукол в Киото.

- О, да, замечательная, я уверена, что тебе понравится.

Подождав, пока отец вытянет из ладони глубоко зашедшее лезвие и залечит рану, Акажи схватила его за руку и потащила на ярус ниже – в подвал, где среди кучи хлама можно было успешно спрятать что угодно. Руки были мягкими и теплыми; по сравнению с ледяными пальцами Мураки, почти горячими. И дело вовсе не в том, что он не совсем человек, причина банальная и проста – в последнее время Мураки стал больше курить.

- Вот, нравится?- распахивая перед доктором дверь, спросила с улыбкой Акажи.

Несколько секунд глаза привыкали к темноте. Он осмотрел помещение. Здесь было убрано, как никогда. Теперь коллекция как раз поместится в этом помещении – подальше от любопытных соседских глаз, воров, ревностно охраняемая сотня фарфоровых принцесс. А у противоположной стены на старом столе, перевязанная алой лентой с раскинутыми, словно на распятии, руками,- замечательная, просто изумительная темноволосая кукла.

- Вижу, тебе нравится, Казутака?- совершенно лишний в такой трепетный момент голос,- Я тогда пойду, высплюсь. Увидимся… доктор.

* * *

Хисока и Тсузуки проводили заслуженные выходные подальше от Кюсю. Странное событие, произошедшее в Замке Свечей, всё еще оставалось в памяти, но с каждым днем ему придавалось всё меньше и меньше значения. Такое больше не повторялось, никакой тенденции. Пострадавшим был юноша, спортсмен, он исчез. Словно его и не было никогда. Родители, естественно, убивались, что наверняка разрывало бы сердце Тсузуки, не произойди всё в Токио, где отвечает Татсуми. Он-то смог хладнокровно допросить, разобраться во всем… без эмоций и сантиментов. Но Тсузуки, будучи в курсе происходящего, всё равно слишком переживал из-за мальчика.

- Перестань думать об этом, Тсузуки,- внезапно сказал Хисока, отпивая немного кофе.

Они сидели в небольшом кафе, почти забегаловке. Перенервничавший Тсузуки стакан за стаканом опрокидывал виски. Это был самый дешевый из алкогольных напитков в заведении.

- Татсуми займется делом. Он знает свою работу. А ты погубишь себя, если будешь слишком много переживать.

- Хисока,- нараспев протянул темноволосый синигами, улыбаясь почти нежно,- Ты такой заботливый…

«Ууу… совсем пьяный»- юноша отвел взгляд.

- Ты пьяный в стельку. Тебе всё еще мало? Как ты собираешься домой идти? Учти, я тебя не потащу!- вздохнув, Хисока встал из-за стола.

- К-куда это ты?

- В аптеку. Куплю тебе антацид какой-то. Видеть тебя пьяным не могу.

Тсузуки, улыбаясь, провожал его взглядом. Хисока был в своем стиле – серьезный, насупившийся, словно весь мир против него. Даже столкнувшись с человеком в дверях, лишь нехотя буркнул «извините», но не более. Хороший мальчик, ничего не скажешь. И заботится о напарнике. Нельзя с точностью сказать, кто кому нужен был больше.

- Ты…

Тсузуки тщетно пытался встать со стула. С шестой попытки у него это вышло успешно и он, хватаясь за столики и сиденья, прошел к дальней части стойки, и уперся взглядом в склонившегося над кружкой чая юношу.

- Ты,- вновь протянул он, стараясь сфокусировать взгляд,- Я видел тебя.

- Ммм?- тот поднял заплаканные глаза на синигами.

- Что случилось?- сжалился Тсузуки – он не мог видеть, как кто-то плачет, тем более такой юный мальчик,- Кто тебя… кто…

«Это же,- соображалось туго,- Этот… выпускник школы… как там ее… Арата Кётаро… 17 лет… отличник… а его…»

- Если бы Вы знали, что со мной делали,- прошептал мальчик, сглотнув комок в горле.

- Что… кто… - в голове роились мысли, вот бы поймать хоть одну!- Я это… помогу…

- Вы не сможете. Понятия не имею, как я выжил… эти глаза…- юноша сжал кулаки,- Как у демона… но он… он… только соберусь с мыслями, сразу позвоню в полицию…

- Не думаю, что это поможет, если это был Мураки,- первая пойманная мысль была случайно сказана вслух.

Мальчик посмотрел на Тсузуки с удивлением.

- Да. Это,- он закашлялся, захлебываясь в слезах,- Это он… он… был моим врачом… и несколько недель он меня… он меня…

Тсузуки не помнил, как уговорил юношу отвести его к Мураки. Синигами был готов на всё, лишь бы избавить мир от этого садиста. Мальчишка был так напуган, что отказался выходить на людную улицу, словно боялся людей. Пришлось воспользоваться одним из пожарных выходов кафе, чтобы пройти по переулкам. По словам юноши, он сбежал из подвала загородного дома Мураки неподалеку.

Было уже достаточно темно и Тсузуки начал понимать, чего так боится юноша. Он шел в нескольких метрах впереди твердым шагом, так что Тсузуки не поспевал за ним.

- Эй… постой… погоди! Я это… отдышаться… дай…

- Хорошо,- тот обернулся.

На покрасневшем лице играла усмешка и почти умиленный взгляд.

- И что он нашел в тебе? Не пойму.

- Кто?

- Куриные мозги, ни капли мужества…

- Эээээ?- Тсузуки непонимающе склонил на бок голову,- Ты бредишь? Может, к доктору…

- Куда и идем. Ваша наивность и любовь к алкоголю Вас погубит… о, пардон, погубила. Спокойной ночи, Тсузуки-сан.

Глаза синигами расширились, он хотел спросить, откуда он знает его имя, но что-то тяжелое ударило его по затылку, словно огромным молотком, и он медленно провалился в никуда.

* * *

Тсузуки пришел в себя некоторое время спустя. Голова раскалывалась, будто бы в ней проводились гонки на выживание. Синигами попробовал медленно открыть глаза. Медленно… перед ним расплывались светотени.

- Увидимся… доктор,- тихий хлопок двери, отдавшийся в голове громким эхом.

Одна из этих самых светотеней приближалась к нему… лучше опустить веки, может, в следующий раз будет четче.

Тсузуки снова открыл глаза. Тени обрели четкость и одна из них стала выглядеть как высокий человек, с волосами стального цвета. И вроде как этот человек был знаком. Волосы. Рост. Привлекательные черты лица. На лице выражение превосходства. Порочная улыбка. Он уже так близко подошел

Озарение пришло неожиданно. Мураки!

- ААААААААААААААААААААААААААААААА!

Мураки поморщился.

- Тсузуки-сан, да что же Вы так орете? Ребенка разбудите.

- ААААААААААААА! Что?!

- Тсузуки-сан, неужели вас так сильно ударили?

Асато опустил голову и нервно сглотнул.

Стоп. А почему он в шелке? Похоже на бант. Одежды нет. Он без одежды стоит перед убийцей и извращенцем, руки раскинуты и прикованы цепями к кольцам в стене, и будто этого мало, он еще и упакован как рождественский подарок?!

«Господи…»

Синигами поднял голову. Он почти физически ощущал, как жар медленно поднимается к щекам, к ушам. Еще немного и над его головой будет огромное облако стыда, смущения и гнева.

- А краснеть зачем?

«Ксо!»

Мураки медленно скинул с себя лабораторный халат и начал расстегивал пуговицы на пиджаке.

- Знаете, Тсузуки-сан, а ведь я одно время сходил по вам с ума. Ваша бледность, цвет волос, Ваши глаза. Вынужден признать, что вы меня сексуально привлекали,- пиджак упал на халат, и казался на фоне белоснежного лабораторного одеяния молочным,- И не сказал бы, что перестали, но после некоторых событий я начал серьезно задумываться о способах вас… покалечить,- черная рубашка и галстук соскользнули следом,- Сломать вам пальцы, к примеру. Медленно и по одному. Потом сломать запястье. Оставить следы на нежной коже на шее. Представляете, как будут сочетаться бордовые синяки с цветом ваших глаз?

Тсузки сглотнул. Мураки остался почти без одежды. Когда страшно проще всего вернуться в детство. Зажмуриться и представить, что тебя здесь нет.

Легкая прохлада на щеке. Жар дыхания возле уха.

- Не пытайтесь уйти от меня, Тсузуки-сан.

Неизвестно какая сила заставила его послушаться. Вид горящих глаз доктора пугал.

- Вы боитесь меня?

Кивок.

- Как мило.

Язык прошелся по шее, очертил ухо. Спустился ниже, мягко обвел ключицы. Мокрой от ужаса кожи коснулась чуть прохладная рука. Движение вниз. Всхлип ужаса.

- А мм… может н… не… надо?

- А я. Так. Хочу,- жар в голосе не оставляет сомнений о намерениях.

- Я… я буду кричать,- тихий шепот.

- О, я в этом не сомневаюсь.

Мураки провел рукой по телу бога смерти. Он все еще не мог поверить, что его возлюбленный враг так близко и полностью в его власти. С ним можно делать все… О, да.

Рука скользит по коже. Ближе. До крови царапает ногтями кожу, раны стягиваются и это можно повторять раз за разом, снова и снова, до бесконечности. С каждым разом ладонь опускалась всё ниже и ниже, пока…

Тсузуки дернулся было в сторону, но пальцы, бывшие такими ласковыми за миг до этого сжались.

Вскрик. Усмешка, ясно дающая понять всю бесполезность сопротивлений.

- Дернешься еще раз и я начну крутить твою мошонку против часовой стрелки, Тсузуки-сан!- безумный огонь в глазах, и словно в подтверждение сказанному, ногти впились в плоть, заставляя почти выть от боли,- А ну, расставь ноги!

Пришлось послушаться. Тсузуки медленно начинал себя ненавидеть за невозможность сопротивляться. Он был слишком беспомощен, голова болела слишком сильно, чтобы попробовать призвать сикигами, произнести заклинание, либо просто постараться высвободить руки.

- Хороший мальчик. Ноги шире. И не лишай меня удовольствия созерцать эти прекрасные аметистовые глаза… тебе же хуже будет, Тсузуки-сан,- имя синигами он произнес с особым презрением в голосе.

Палец доктора резко проник внутрь. Тсузуки дернулся и заорал от боли: вторая рука Мураки, накрывавшая мошонку, схватила его там. «Я же предупреждал – дернешься и я…»- Тсузуки практически слышал мысли Казутаки.

- Знаешь, Тсузуки-сан, а я ведь в детстве так любил играть в доктора, да. Проводить медосмотр. Я раздевал девочек и мальчиков,– палец резко согнулся внутри и Тсузуки заорал, но прилагал все усилия, чтобы не двигаться – угрозы Мураки не были пустым звуком,- А потом брал скальпель и…- рука, до этого ласкавшая шею синигами взялась за его член.

- ААААА!!!

- Кричи еще, мой возлюбленный враг! Твои крики лучше всякой музыки.

- ААААААААЙ!!! АААААААА!!!

- Так-то… я не могу больше терпеть.

Глаза Тсузуки расширились. Он ясно ощутил в себе Мураки. Это чувство чего-то чрезвычайно болезненного и раздирающего заставляло кричать, и хныкать, и почти звать напомощь.

- Ай! Нет! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

- Да!

Мураки наслаждался каждым движением и неловкими попытками Тсузуки освободится. Эти попытки лишь разжигали доктора, и что было еще более приятными, они приносили синигами еще больше боли, перерастающей в настоящие мучения.

Быстрые толчки, там чтобы он не смог подстроиться под его ритм, так, чтобы ему было больно… больно, как не было ни разу в жизни. И запах его кожи. Запах его крови. Есть ли в этом мире большее наслаждение?

Мураки кончил и от нескольких резких финальных рывков, Тсузуки смог с облегчением потерять сознание.

Мураки ухмыльнулся и достал сигарету. Прикусил. Отыскал в складках валявшегося на полу пиджака зажигалку. Закурил. Затянулся. Стряхнул пепел на неподвижное тело.

- Это тебе на чай, милый.

Не одеваясь, он вышел из подвала.

Почти неподвижно лежащее обнаженное тело юноши в кровати, прикрытое шелковой простынею до пояса. Если Акажи и притворяется спящей, то неудачно – дыхание сбито, поза однозначно неудобная для сна.

- Что будем с ним делать?- раздался ее голос.

Такой противный – он еще ломался у мальчика, чье тело они отобрали, так что был одновременно гнусавым и хриплым.

- Думаю, я еще поиграю с ним,- Мураки выпустил облачко дыма, опираясь голым плечом о старый косяк – пара заноз обеспечено,- Как ты его нашла?

Акажи соизволила сесть и повернуться к нему лицом. На внешний вид Мураки не последовало никакой реакции… «Что не может не разочаровывать»- столько часов в тренажерном зале не имеют эффекта? Для Мураки это было чем-то новым.

- Я… почувствовала. Что-то такое большое и сильное явилось в город. Я подумала, что это синигами, и что второго такого шанса не будет.

- Ты шла по чутью?

- Я была голодна! И… что-то привело меня прямо к ним.

Мураки затянулся вновь, делая рукой жест, велящий продолжать.

- Ну,- Акажи поджала колени под грудь, обхватив себя руками,- Он явно был пьян. Я заплакала, сделала вид, что что-то серьезное произошло. Он подошел ко мне. Беспокоился. Я сказала, что это ты, доктор, со мной сделал нечто ужасное. Ну, там, в подвале, где он сейчас прикован. И что я сбежала. Пообещала отвести, если он разберется с этим. Он почти не соображал. Отвела в какую-то подворотню. Подняла в воздух кусок разбитого асфальта…

- О, Боги, неужели ты асфальтом его по голове ударила?- Мураки взъерошил себе волосы и засмеялся,- Ну где твои манеры?

- Больше ничего не было,- словно в оправдание сказала она,- Да, кстати. И с ним был этот… как его… Куросаки Хисока…

Она наклонилась к тумбочке, разбирая некоторые бумаги – всё, что Мураки смог найти о тех четырех синигами, он собрал и предоставил для изучения Акажи. Она показала фотографию зеленоглазого мальчика. Точно такая же стояла в небольшом святилище в семье Куросаки.

- Какое совпадение,- промурлыкал Мураки.

- Он будет искать Тсузуки-сана,- вопросительным тоном спросила Акажи.

- Конечно.

- А мы будем рядом…

- Напомню мальчику о прошлом,- доктор хихикнул в кулак.

- А ты не слишком увлекся, Казутака?- Акажи немного прищурилась.

- Даже если это так, не вижу проблемы. Спи, джё. Завтра мы придумаем, что делать и с Тсузуки и с Куросаки.