Начало лежит тут. Автор в поисках беты и живой ролки по "Наследникам".

ГЛАВА 1
НАЧАЛО

Одна ночь по пьяни и вот – ты уже отец. Кто и когда сказал Мураки, что он папа, он уже не помнил. Но если кто-то унаследовал его силу… хоть немного, это могло бы быть… полезным. Но ЭТО?!!

Сперва он недооценил свою,- как бы сложно не было выговорить это слово,- дочь, как следовало. Что поддерживало ее живой? Конечно же, то, что она питалась чужими жизнями, как и отец. Репортеры, приходившие к ней, медсестры и врачи… все чахли рядом. И Мураки Казутака тоже заметил ее голод. Вместо нее он чувствовал будто ментальную черную дыру, которая высасывала энергию.

Он вздохнул снова, нацепив свою фирменную обаятельную улыбку…

* * *

- Красивый дом…

- Э? Ах. Да. Спасибо.

- …и большой,- продолжила она.

После всего того времени, что она молчала, эти четыре слова были просто тирадой из ее уст. Мураки остановился, терпя то, что она на этот раз поглощала ЕГО силу. Ничего… скоро это пройдет. Она делает так, чтобы выжить. Но скоро… это пройдет.

- Откуда у тебя эта вещица, Чидарума-тян?- он кивнул на опасную бритву в ее руках,- Или лучше называть тебя Акажи?

- Мне всё равно,- ответила та и не без труда подняла руку, демонстрируя заинтересовавшую отца вещицу,- А это… ну, я же не могу по другому убивать, правда, Мураки-сан?

Тот тихо засмеялся.

- С какой легкостью ты это говоришь, Акажи.

- Насколько я понимаю, ты тоже по локти в крови, Мураки-сан, и это отнюдь не из-за того, что ты – хирург, да?

Тот не ответил, долго глядя на девушку. Прошла неделя с тех пор, как они впервые встретились. Он стелился перед ней, пытался вытянуть как можно больше информации, чтобы знать, с чем имеет дело, но, видимо, они были похожи больше, чем он мог себе представить. Но из того, что он понял… она могла бы быть полезным союзником. И любила незаконные хирургические вмешательства с помощью той самой опасной бритвы.

- У меня для тебя подарок, Акажи,- наконец-то шепнул он,- Но сначала небольшое предисловие.

- …

- Я правда врач. И знаю, что человеческие тела не безупречны. К примеру, у тебя был сломан позвоночник, так что ты не можешь двигаться. Медицина тут ничем не поможет,- он сделал небольшую паузу, глядя, как медленно закипает девочка,- Но медицина отрицает и существование вампиров. Я мог бы… попытаться… без гарантии… вылечить тебя. В свое время я сам потерял глаз, но как видишь, заменил его механическим и отлично вижу. Я постараюсь сделать так с твоим. И рукой. И хребтом. Если ты не против.

- Я… Мураки-сан…

- Но есть кое-что еще. Если что-то пойдет не так, ты будешь в худшем состоянии, чем сейчас. Не сможешь двигаться вообще, не сможешь ничего, кроме как моргать. Если всё пройдет хорошо – такое состояние продлится как минимум два года, и я тут ничем не помогу. Что, уже не так сладко, а, Акажи?

Тишина в ответ.

- Почему молчишь?

Она вдохнула полную грудь воздуха и начала:

- Если есть хоть небольшой шанс, что я…

- Отлично!- перебил ее Мураки,- Не люблю смелых людей, но в данном случае мне нравится твое отношение.

Он, наконец, скинул с себя плащ и бросил его на колени дочери. Взмах рукой, и одна из дверей открылась.

- Поэтому… у меня есть для тебя небольшой подарок…

Словно невидимая сила тащила цепи над землей… к ним выплыл связанный стальными звеньями человек. Юноша. Без сознания, побитый, голый, жалкий, с кляпом во рту, в синяках и ссадинах, но живой.

- Я предлагаю тебе временно использовать его тело вместо своего. Нравится?

- Это… это тело?- на ее лице отразились сразу все эмоции – от любви до гнева.

- Да, именно его,- Мураки нахмурился и невидимая сила будто встряхнула парня, приведя в сознание,- Я выбрал именно это тело, потому как у моей… дочери… должно быть всё самое лучшее, как и у отца. Я лично лечил его полгода назад. Спортсмен… легкий атлет, если интересно. Он селен, без вредных привычек… когда он сломал себе руку, был открытый перелом, часть кости пришлось заменить… я сам его лечил. На нем всё зажило, как на собаке. И я подумал, что это будет идеальный вариант.

- Он… он,- Акажи растерялась,- Но ведь… он…

- Тебя смущает, что это мужчина?- насмешливо протянул Мураки.

- Если бы я чувствовала себя женщиной, может быть, и смущало бы!- рыкнула она в ответ,- Но… как?

- Очень просто, дорогая моя Акажи. Я просто обменяю вам сознания. Он пока что будет находиться в твоем искалеченном теле, а ты в его.

- Разве это возможно?

- А разве возможно двигать предметы силой мысли? Ну? Нравится мой подарок?- еще одно движение и цепи разлетелись отдельными колечками на пол, упав на секунду позже ослабевшего юноши,- Посмотри на него. Иметь такое тело – просто удовольствие, не так ли, джё?

Будто бы огонек заплясал в глубине черного глаза. Она расплылась в безумной улыбке и кивнула.

- Да, отец… Казутака.

Полулежащий на полу юноша сморгнул слезы и со страхом смотрел, как тот самый врач, лечивший его прошлой весной, подходил ближе, злорадно ухмыляясь.

* * *

Он смотрел на черноволосого юношу, мирно лежавшего в постели, упивавшегося пустым взглядом в потолок. Словно он спал наяву. Его лицо было далеко не идеальным. Слишком худое, вытянутое, а нос вздернутым, словно у какой-то смазливой французской шлюшки. Мураки почему-то всегда думал, что тонкие вздернутые носики бывают только у парижанок облегченного поведения. Нет, он, конечно, знал, что это не так, просто такой небольшой предрассудок, как, к примеру, у некоторых людей «чернокожие на одно лицо» или «все блондинки – дуры». Разве Мураки не имел права на подобную слабость? Слабость считать лицо мальчика женственным и европейским? Да и какая слабость? Привилегия, скорее. Если бы не понимания ситуации, Казутака наверняка воспользовался бы этим прекрасным телом. Но это было выше его сил. После поражения у него, наконец, мог появиться союзник. Ория, и тот почему-то не мог смотреть ему в лицо после произошедшего. И Мураки отлично понимал его. Потеряй самурай смысл своей жизни, он без промедления окончил свое существование. Но он не понимал ничего. Теперь месть была смыслом для него. Месть не столько за свой проигрыш, не столько за разрушенные надежды и мечты, сколько за позорную простоту, с которой дурашливый синигами это сделал. Отомстить, просто отомстить. Отомстить Тсузуки… и его мелкой шайке.

- Странно,- внезапно поговорил юноша, отрывая от мыслей Казутаку.

- Прости?

- Странно видно,- уточнение в одно слово.

- Это потому что два глаза и оба здоровые.

Дочери (или уже сыну) снова придется учиться ходить. Хотя, какое «снова», когда она или теперь он никогда этого не умел? Управляться с двумя руками…
Юноша повернул голову и немного нахмурился. Мураки тут же почувствовал присутствие магии. Обернувшись, он усмехнулся: Акажи проверяла свою силу, играя в воздухе с опасной бритвой. На момент перемещения разумов он сумел отлично рассмотреть оружие дочери. Никаких излишеств, лишь чистейшая сталь, немного поржавевшая внутри. Конечно, у телекинеза были свои минусы – именно потому ржавчина, перемешавшаяся с каплями крови, не была убрана. Но теперь всё изменится.

- Акажи, послушай,- он повернулся к ней вновь, убедившись, что в чьем бы теле она не находилась, это все же женщина, и оперся о колени локтями,- Я хотел бы тебе кое-что рассказать…

Звон металла позади свидетельствовал о том, что всё внимание теперь было переключено на него.

* * *

Граф наблюдал за странным явлением. Он привык к тому, что свечи внезапно тухнут в его доме, другие зажигаются с завидной регулярностью, но такое происходило впервые.

Украшавшая перила толстая желтая свеча, которая только-только начала гореть, у которой впереди был еще 60-летний путь, начала как-то странно трепетать. Будто кто-то внезапно намочил фитиль каким-то образом, словно сквозняк появился в глубине здания. Она мерцала, светилась, тухла, зажигалась вновь, пока, спустя несколько минут, не потухла вовсе. А потом произошло что-то вообще из ряда вон выходящее. Воск стал отслаиваться с нее, пока не превратился в некое подобие мягких опилок.

- Так… это было чертовски странно,- вслух размышлял Граф,- Надо бы сообщить синигами. Надо бы… после чая.

* * *

Синигами, голова брата, огненный змей… всё это наверняка казалось Акажи странным, хотя, после пережитого, наверное, не слишком-то удивительно, что такие с одной стороны, невероятные вещи, существуют.

- Ты хочешь мести, Казутака?

Тот поморщился. Не то, чтобы ему был неприятен этот факт, либо он не признавал такого развития событий, но понимать, что ты только что открыл кому-то своё самое сокровенное… даже собственной дочери… было словно оскорблением. Даже Ория не знал, да и не мог знать, его переживаний. Он мог копнуть только поверхностно, не углубляясь во всё это. Да просто Мураки не позволил бы ему.

- Да. Это банально и просто, но я хочу отомстить.

- Казутака, если это синигами,- тело собеседника было почти полностью расслаблено, ведь Акажи не умела обращаться со здоровым телом, из-за чего перед Мураки лежала красивая кукла.

«Красивая кукла. Красивая. Почти, как живая,- осматривая темную кожу юноши, японца, думал он,- Отнюдь не фарфор, скорее, подкопченная керамика… так и хочется сломать ее»

- …если это правда синигами, то…

Акажи запнулась.

- Что?

- Отец, нельзя убить то, что уже мертво.

Мураки резко встал. Выражение его лица было таким, словно его только что оскорбили.

- Что значит «нельзя убить»?!!- рычал он.

- Я, конечно, могу попытаться их убить, но если и тебе не удалось…

- Я не хочу, чтобы они умерли, я хочу, чтобы они страдали! Страдали так, как не страдал никто! Они лишили меня смысла жить, и я хочу им отомстить!

- Не это ли теперь твой смысл?- с трудом повернув на бок голову, спросила Акажи.

- Ты меня слушала?- холодно спросил тот.

- Да. Твоя месть… Саки, кажется, так ты сказал, его звали? Так вот – твоя месть, это месть не тому, кто убил твоего отца, и не тому, кто пытался убить тебя. Саки свел тебя с ума, как осознание моей собственной беспомощности – меня. И ты жил, подсознательно осознавая это, чтобы отомстить тому, кто лишил тебя рассудка. Я это понимаю, и мне не нужны были разъяснения, я сама это осознаю, я это чувствую… разве что, в отличие от тебя, мне некому было мстить…

Мураки, немного успокоившись из-за ровного голоса, сел обратно на стул рядом с кроватью, вслушиваясь в высокий юношеский тенор, голос, который только-только начал ломаться, немного убаюкивающий, немного раздражающий, немного успокаивающий,- всего понемногу.

- …возможно, убей ты Саки, ты лишился бы своего безумия, ночных кошмаров, демонов, своих воспоминаний… ты бы стал собой, ведь сейчас ты – это не ты…

«Ее мысли блуждают. Это. Не. Есть. Хорошо»

- …а теперь у тебя и шанса нет вернуться в норму. Теперь ты мстишь тем, кто лишил тебя шанса на Жизнь. У меня никогда не было такого шанса. Я даже не надеялась. И тут появляешься ты, и даришь мне то, что мне не светило не то, что в самой прекрасной реальности, но о чем я не могла даже грезить. Говорят, что жизнь пуста без смысла. У меня его не было. Я паразитировала на человечестве только лишь для того, чтобы делать что-то вопреки кому-то,- тяжело вздохнув, она продолжила,- Теперь Жизнь у меня есть. А смысл? Так что я ненадолго, пока не справлюсь, перейму твой. Как человеку, который дал мне Жизнь, я сделаю всё, что ты скажешь, чтобы обрести цель. Надеюсь, ты правильно меня понял…

- Понял,- резче, чем ему хотелось бы, сказал он,- Но что ты сможешь сделать, не умея даже ходить?!- он встал и направился к выходу из комнаты, у самой двери обернувшись,- Я буду в лаборатории на первом ярусе подвала. И пока ты не пересилишь себя, и не сможешь встать и прийти туда – ни на что не надейся.

«Конечно, в этом существе течет моя кровь… гарантирую, что до следующего вечера она сможет ходить»

Снисходительная усмешка промелькнула на лице Акажи – это последнее, что он видел, прежде. Чем выйти из комнаты. И в этот момент он понял смысл ее слов.

Он отомстит синигами. Он заставит их страдать, возможно, убьет. И так же, как и с Саки, исчезнет смысл его существования. Один раз Мураки уже пережил такое. Один раз… точно такой же кризис, когда он целый год после событий находился в небольшом загородном домике, где часто пережидал опасные времена. Раны затягивались на теле, но он не двигался с места, желая только одного – не существовать. Кто, что и как помог ему выйти из этой депрессии – он не помнил. Да и не важно. И если он всё-таки отомстит, ему придется снова такое пережить.

Она была права в том, что он сошел с ума. И в том, что ему уже никогда не стать прежним.