(Читать в темноте.)


Вечером, когда уже стемнело, зажглись фонари и дома вырядились в узоры светящихся пятен, заварите душистый чай, погасите по всей квартире свет — и заберитесь на подоконник. Вы — в темноте.

Видно, как в окнах мелькают люди. Готовят ужин, разговаривают... Внизу проезжают машины: многие торопятся домой. А вы сидите на подоконнике, сжимая теплую кружку, и никуда не торопитесь. В темноте некуда торопиться. Не так уж много видно — в темноте. Второпях можно и налететь на что-нибудь: на край стола или угол кровати. В дверной проем можно не вписаться — зачем вам это нужно, вы же разумный человек. И вот вы, как разумный человек, сидите на в темноте подоконнике и никуда не торопитесь. Вы даже почти не двигаетесь — двигаться совсем не хочется.

Хочется молчать. И рассматривать мысли.

Мысли не любят темноты. Для них темнота — как повышенная гравитация. Они раздуваются, тяжелеют и норовят уползти куда-нибудь поближе к свету. Там они снова смогут плясать и подпрыгивать, как очумелые, но вы в темноте — и мысли с ворчанием устраиваются кто где: одна на фонаре за окном, другая на дорожной ленте, блестящей в свете фар, остальные в прямоугольниках окрестных окон.

Вскоре мысли совсем перестают вас занимать. И вдруг — вы начинаете видеть. Видеть в темноте! Теперь это больше никакая не Темнота — это просто Другой Свет. Тонкий, нежный, освежающий...

Вы соскальзываете с подоконника, забыв про возраст в паспорте и диагноз в больничной карте, удивленно рассматриваете свои руки, комнату... Вы ощущаете легкость — будто только что проснулись и готовы на множество дел. И каких дел! Такие вам днем и не снились! А свет темноты становится все ярче, все сильнее...

Этому свету хочется сказать что-нибудь очень важное. Доверить самое сокровенное. Поделиться переполняющим чувством. Ему, и только ему вы готовы открыться по-настоящему.

Этот свет способен принять от вас все. Все ваши слова. Все ваши мысли, все чувства. И даже больше — намного больше всех ваших слов, мыслей и чувств. Это так много, так ошеломляюще много — что выразить можно только очень малым. Один слог молчания. Один звук тишины...

Приглушенно гудит улица. Где-то горят огни. Они зажигаются и гаснут. Зажигаются... и гаснут.