*накрывается ушами* Просьба не бить.

Шёл косой серый дождь. Он шёл всегда, и водяная пыль исчезала, едва касаясь земли. Мы сидели на заборе и легкомысленно болтали ногами.
-Ну и где он? Когда?-
-Всегда и везде, ты же знаешь. Как и ты, как и я.-
Да, как и я. Мы не можем быть вместе, никогда. Но стоять так близко и казаться вместе - этого вполне достаточно. Может быть, будь мы людьми, мы бы любили друг друга, но не сложилось. Мы всегда будем идти рука об руку, а может и разойдёмся - как получится, как пошлёт ветер. Вся наша жизнь- книга с историями, которые захотели рассказаться нашими устами - может, для разнообразия, а может им это нравится – не знаю, как микросхема не знает, какая версия «Windows» стоит на компьютере. Она просто изменяет историю так, чтобы она была понятна кому-то ещё. Может, поэтому мы и не способны любить - признание транзистора конденсатору звучит как минимум шуткой: 1001000101011… и прочая бинарная поэзия. Нет, просто мы будем греться огнями друг друга и улыбаться без причин.
А завтра изменится ветер случайностей и нас разведёт по разным углам. И мы не попрощаемся - нет в этом нужды, ведь не знаешь – навсегда или на мгновенье. И мы побежим по венам городов и стран - настоящих и выдуманных.
Мы - сказочники.
А сегодня мы будем играть в слова словами о словах, отпускать звонких бабочек метафор и смотреть, чтобы они не вызвали шторма где-нибудь. Мы будем пить солнечный чай и ультрафиолетовых чашек, рассказывать свет звёзд, которые загорятся тотчас же – раз уж мы о них заговорили. Будем шептаться с дождём о жизни и капусте, курсе доллара и горах на Марсе, печатях и почтальонах, зелёной воде и голубых листьях. Да будет так.
Мы будем рассказывать сказки о том…
«Что могло бы быть,
Если бы сложилось, получилось,
Но не стало.
Не решилось, не повезло.
Но как было бы хорошо
Если бы…». О мирах и белых перчатках, о прекрасных драконах и злобных принцессах, добрых демонах и чернокрылых ангелах - ведь рассказать можно обо всём - только ведь не захочется слушать так долго.
А иногда мы встречаемся на пустырях недосказанных историй, чтобы поделиться с кем-нибудь кусочками небес, оседающих в наших карманах. Тогда истории вновь ожидают под нежными пальцами наших смешных голосов и превращаются в То, Что Может и Было. И даже если эта история впервые превращается в звуки на воздухе, мы искренне верим, что она правда была с кем-то. Мы не можем соврать - просто оказывается, что всё вроде бы и было так, как ты и сказал. Среди людей мы - демоны, искусители, заводящие в липкие лабиринты из слов, мыслей и фантазий, порой столь причудливых, что не верится, что может быть иначе.
Немногие рождаются сказочниками. Но многие ими становятся.
Одни вырастают из Детей-Играющих-В-Игры, беззаботных счастливцев, играющих в жизнь и смерть, любовь и ненависть, дружбу и страсть.
Другие, как я, приходят из Бродяг, которым нет места нигде, кроме Начала и Конца, держащих все свои вещности в старых холщовых сумках и засыпающими с именами древних ветров на губах.
Нас много, но мы всегда одни. Тогда нам есть кому рассказывать сказки.
Я - Уллис. Странно, но факт. Всю свою долгую жизнь я бродяжничал по самым странным уголкам своего затёртого мирка, искал приключения на свою голову, тратил время, как пропойца деньги. А потом однажды я взял в руки кусок пергамента и стило, и написал историю о хитром царе Итаки Одиссее, «Илиаду» под псевдонимом «Гомер». Почему-то мне показалось, что моё имя не должно быть указано в графе «автор». История пользовалась огромной популярностью, такой, что я написал продолжение- «Одиссею». Так я и вступил на узкую тропу сказочников. Моё имя (их у меня их вскоре набралось множество) часто мелькало в списках эпизодических персонажей, но они никогда больше не становились главными. А однажды я почувствовал, что моя новая сказка ожила. Это был новый мир на обороте черновика, который и прочитать нельзя - всё равно, для меня он был больше похож на пустую съёмочную площадку для режиссера- демиурга, куда в любой момент можно закинуть актёров и декорации. Так всё и началось.
-Ну сколько можно, - Морриган изобразила Роденовского «Мыслителя» сидя на заборе - она регулярно позволяла себе столь детские выходки. – Даже я так не опаздываю.-
-Ты же знаешь, мы по-разному мерим время. Для меня это цифры в углу монитора, для тебя - кленовые листья. Потому-то ты никогда не приходишь вовремя - любое время меньше осени для тебя – не время. А Чудак мерит время по-своему…-
-Тут ты не совсем прав. Большинство из нас приходит по-своему вовремя- поэтому-то мы и можем встретиться в одном мире, но многие из нас считают, что опоздание- это тоже в своём роде приключение. Но всё имеет свои пределы!-
-Не всё, но многое,- насмешливый мурлычущий голос Чудака.
Надо признать, что он был странным даже по меркам нашей безумной семейки. Все мы обычно как-то выглядим, пусть и меняемся слегка. Я, например, не люблю дважды отражаться в зеркале одинаково. Но Чудак в этой маленькой странности превосходил всех нас. На этот раз он был котом- чёрным, в миниатюрных очках, с загадочной полуулыбкой на лице. Он сидел на плече у сутулого молодого человека в очках.
-Знакомьтесь, это- Ученик,- отрекомендовал пришельца Чудак. – А это- Уллис и Морриган, мои и твои коллеги.-
-Добро пожаловать, я вежливо протянул ему руку, свешиваясь с забора. Ученик смутился, но руку пожал.
-А вы, правда,- тот самый Уллис, который…-
-Не напоминай, я эту историю написал так давно, что сейчас половины не вспомню.-
-Как, написали?-
-Как, как… как все истории пишут. Хотя, надо признать, что продавалась «Илиада» знатно.-
-Но, разве всего этого не было на самом деле?-
-Ну, смотря с какой стороны посмотреть. С одной стороны, была война Спарты с Троей, не слишком ясно из-за чего, но слухов на эту тему было много; длилась она где-то с полгода, в конце осады был дворцовый переворот, в результате которого старый правитель был отдан спартанцам, а новая династия принесла свои извинения и выторговала смешную контрибуцию. Но кто бы стал читать о локальном конфликте из-за того, что один правитель надставил другому рога? А «Илиаду» читают до сих пор. Под луной ведь двадцатый век?-
-Двадцать первый.-
-Никакой разницы. Люди всё равно читают, а прошла не одна тысяча лет.-
-Ладно, Уллис, на отвлечённые темы ты можешь болтать сколько угодно. Пойдёмте лучше в дом, выпьем чаю, кофе или чего-нибудь покрепче. Не знаю как вы, а я промокла. А потом займёмся тем, ради чего мы собственно здесь и собрались.-
-А зачем?- Чудак видимо не утрудил себя объяснениями для Ученика.
-Чтобы рассказывать сказки.-

-Ну и как он тебе?-
-Смешной мальчик. Пушистый, растерянный, приятный мальчик.-
-Вроде бы он не настолько молод, чтобы зваться мальчиком.-
-Всё равно мальчик. Ещё романтичный, свежий, без натёртого цинизма на сердце. Не то, что некоторые,- мне достаётся лёгкое подзуживающее дуновение ветра и легкомысленная улыбка.

-Пусть Морриган рассказывает первой,- полупредложил - полуприказал Чудак. Сказочница спокойно пожала плечами, поставила чашку на циновку и начала сказку…

Ночь спускалась на Город, чернильной темнотой заливая его узенькие улочки, забираясь под воздушные арки и ветхие крыши, растворяла меланхоличную воду усталой городской реки. Стоявшие на окнах восковые свечи таяли, уступая ночи её законные владения. И только один чердак в ту ночь не сдавался на милость темноты, выделяясь тусклым жёлтым светом на фоне потухших домов.
Смерть шла по тихой улице, шаг за шагом приближаясь к единственному освещённому дому в этом городке. По счастью, у её нового подопечного не было стереотипов насчёт скелетов, саванов и кос, так что можно было идти в довольно приятном и удобном облике юной девушки в приятном чёрном платье. По крайней мере, у него было чувство прекрасного, у этого художника.
Художник сидел перед холстом, изредка добавляя мазки масляной краски. к всё ещё пустынной заготовке.
-Что ты рисуешь?- шёпотом спросила Смерть.
-Сегодня я видел во сне девушку. Похоже я влюбился,- он счастливо улыбнулся. –Наверное, это глупо, но мне нравится. А ты кто?- он хотел обернуться, но Сметь придержала его голову руками, не давая посмотреть на себя. Было слишком рано.
-Не оборачивайся. На меня нельзя смотреть.-
Это было правдой. Любой, посмотревший на Смерть в этом обличье был бы слишком очарован, чтобы сопротивляться её притяжению.
-Ты муза, да? Я слышал, что на вас нельзя смотреть, вы можете исчезнуть.-
-Можно сказать и так. Только не оборачивайся пока.-
Художник согласился и продолжил работу. Он работал быстро, но недостаточно быстро, чтобы закончить картину до утра. Смерть почувствовала разочаровании- жалко было бы забрать его, не разрешив закончить картину. Незаконченная картина почему-то волновала её больше чем Правила.
«-Ну, какая разница, если он умрёт на день позже, но закончит свою последнюю картину»,- подумала она, мягким движением опуская руку на его затылок. Художник, утомлённый ночной работой, забылся сном, на его лице сияла счастливая улыбка.

Целый день она работала, но картина никак не шла у неё из головы. Было в ней что-то особенное, ускользающее, волшебное. Лишь вечером, на пути к его дому, она поняла, почему лицо девушки показалось ей знакомым. Весь день шёл дождь и лужи на мостовой не успели высохнуть.
-Ты вернулась,- не оборачиваясь сказал Художник. – Я почти закончил, осталось совсем немного.-
-Жаль,- сказала она после небольшой паузы. – Мне понравилось смотреть на то, как ты работаешь.-
-Может, ещё зайдёшь, посмотришь…- с надеждой прошептал он.
-Жизнь покажет,- ответила она, тоже шёпотом, и добавила про себя: «Хотя, скорее, Смерть».
-Ну, вот и всё,- он отложил кисть, взял холст, развернул и повернулся к ней.
Смерть протянула ему руку и ласково улыбнулась. Холст упал на пол.
-Пойдём, тебя уже заждались,- её голос манил, зачаровывал, не допускал пререканий. Как много бы она отдала, чтобы он мог вырваться из этих чар. Но он лишь улыбнулся, и его тело осело на пол.

На следующий день его тело было найдено домохозяйкой, принёсшей ему завтрак. Врач сказал, что он умер от остановки сердца, своей тихой смертью. В отчёте так же упоминалась и улыбка, застывшая на лице покойного.

-Конец,- тихо сказала девушка, и отхлебнула остывшего зелёного чая из пиалы. Остальные понемногу возвращались к реальности, встряхивались и разминали затёкшие суставы.
-Сказка,- мечтательно пробормотал Ученик, улыбаясь в потолок.
-Теперь твоя очередь, Уллис. Не вздыхай, всё равно жалости ты от нас не дождёшься.-
-Ну и ладно,- я с хрустом потянулся, улыбнулся, и…

Фалер был простым и не самым талантливым алхимиком. Только одно его отличало от большинства алхимиков - уж очень он любил золото. Каждое утро его глаза открывались с золотым блеском, каждую ночь он шёл спать, надеясь на сны о золоте, посещавшие его простой ум, чуть ли не каждодневно.
И вот однажды, когда он смешал очередную смесь, из плошки повалил красный дым и перед ним появился демон.
Этот демон был таким, каким их обычно представляли - красным, рогатым, с копытами и страшным лицом. Одно было необычно - демон был в неплохом расположении духа. Только что он получил дюжину душ местных лордов, сцепившихся за очередной участок земли, и заработал благодарность с самого Низа (как известно, иерархия демонов считается с Верха (простых демонов) до Низа (демонов высших)). А посему, когда его призвал смертный, он не стал гневаться, и даже решился исполнить пару желаний - всё же игры смертных его всегда забавляли.
Не смотря на свой страх, Фалер был доволен. Раньше его эксперименты не имели никаких последствий кроме облаков вони, которые приходилось выветривать из его кельи. Но теперь у него получилось!
-Чего ты хочешь, о, заклинатель духов?!- в высокопарном слоге демона сквозила неприкрытая ирония, но алхимик её не заметил. Не до того ему было.
-Золота! Много золота!-
-Много это сколько? Тонна, две?-
В глазах алхимика горел безумный огонёк. Чем-то он напоминал голодного на продуктовом складе - словно не знал, с какого количества начать. Но ему всё же удалось сдержать своё безумие.
-Я хочу философский камень, и знание как превратить с его помощью любой металл в золото!-
-Хорошо.-
На складе №313 в Аду лежало много философских камней. В своё время считалось, что они - новейшая перспектива рынка оккультных услуг, но спрос на них, как ни странно, был почти нулевым. Как впоследствии выяснилось- пока что, нулевым.
Руки демона налились красным сиянием, и в его руках появился камень в форме слезы.
-Заклинание следующее: «Золото, царь всех металлов, явись по праву Камня чрез любого из слуг своих!». Запиши, забудешь - не мои будут проблемы.-
Разумеется, он записал заклинание.

А через несколько дней в городе в городе появился новый вельможа. Он был уже в средних годах, но всё ещё красив, обаятелен и, что самое главное, невероятно богат. Через пару месяцев он породнился с кем-то из местной знати и зажил припеваючи.

Прошли годы, бывший алхимик Фалер, а ныне - граф Пустопорожский обзавёлся наследниками, которые без труда поступили в ведущие европейские университеты. Его богатство не кончалось. Пошли слухи, что он владеет секретом философского камня. Фалер этого не отрицал, и вскоре к нему пришла группа паломников- алхимиков.
-Скажите, о достопочтенный, это правда, что вы владеете секретом философского камня?- спросил самый старший из них.
-Я владею Камнем,- многозначительно ответил Фалер.
-Но он правда может превращать любой металл в золото и с его помощью можно получить эликсир бессмертия?-
-Насчёт бессмертия- не знаю, демон об этом не говорил, но…-
Едва услышав слово «демон», старший паломник развернулся и пошёл к выходу из поместья, даже не попрощавшись. Остальные паломники пошли за ним.
-Что случилось, Учитель,- спросил один из младших послушников. – Разве не стоило задержаться там ещё? Может, он знал о секрете приготовления...-
-Цель науки алхимии,- тихим твёрдым голосом сказал наставник,- в том чтобы доказать, что всё подвластно человеку. Он не алхимик, хотя был им когда-то. Настоящий алхимик должен добиться всего сам, не прибегая к нечеловеческой помощи. Это важно.-
Остальные паломники кивнули. Через сутки они покинули город, навсегда.

Шли дни, но Фалер никак не мог забыть паломников. «Почему они ушли?»- спрашивал он себя.
Однажды ночью он проснулся в холодном поту. Простая и страшная мысль посетила его простой ум - «Я умру». Вспомнились слова паломников о бессмертии, даруемом камнем, но он не знал нужного заклинания. Он оборудовал лабораторию по всем правилам алхимической науки и просиживал там сутками, смешивая эликсиры и зелья, подбирая заклинания, но всё напрасно.
Он умер тихо, в своей кровати в два часа пополудни. Его похоронили в семейном склепе клана Пустопорожских. Философский камень Фалера никто никогда не нашёл.

Продолжение следует…