Нике Турбиной
1.
Звёзды падают с неба,
Большие, горячие звёзды.
Так бы упасть мне бы
С неба, такого звёздного.
Мне высоты не мерить -
Теплой каплей скатилась бы,
Только ОНИ не верят,
"Всё, - говорят, - разбилась бы."
А я говорю: " Звёзды
Льются мне на ресницы,
На щеках напудренных полосы
Видите?
Мне звезда снится.
Снится большая самая,
Мы с нею одно целое!
Снится мне, что она моя,
Целая звезда, целая"...
"А ещё, - говорю, - звёзды
В небе парят - не падают,
Как самолеты и птицы."
А ОНИ говорят: "Неправда,
Это тоже тебе снится."
А я говорю: " Головы,
Головы поднимите выше! -
Вот же они, слышите?"
И ОНИ говорят: "Слышим."
А я говорю: "Что же вы?
Что же вы, люди, что же вы?"
И я смотрю в эти лица -
До чего же вы, люди, дожили ...
А может, и правда - снится?..
Звезды - они, как люди:
Далеко они друг от друга.
А люди - они, как звезды:
Далеко они друг от друга.
И что-то менять поздно -
Всегда оно так будет.

2.
Не ушла - взлетела, как положено:
Вовремя, как надо, по часам.
И пока никто восторженных
Строк о ней не написал.
На земле ли, в небе, в пламени
Суждено. В глазах - Бог дал...
Ныне этими глазами камень,
Много дней уже смотреть устал.
Разгорится, расцветет и кончится.
В этой краткости уместен страх...
И когда-нибудь прочесть захочется
Стих последний на её устах.
---------------------------------------------------------------------
До чего же ты велико
Сердце Поэтово!..
Поэтому и стучится тебе нелегко,
И недолго поэтому...
3
Вышел из заката
Человек Крылатый...
Очень странный, на лицо угрюмый ,
С крыльями и в майке "adidas".
В шумный город он вошел бесшумно
И прохожего спросил: "Который час?"
Было очень поздно для прогулок,
Город в сизых сумерках умолк.
Гость нырнул в какой-то переулок
И с собою крылья уволок.
А наутро шел по главной площади -
Все запомнили глаза: душа на блюде!
В этот день его боялись лошади,
И совсем не замечали люди.
Он вошел в подъезд изношенный
Человеческого блочного жилья,
И никто его не видел больше...
Он в подъезд вошел, но знаю я:
Вышел из заката
Человек Крылатый!..

****
Полна любви от края и до края Земля,
И от любви нам никуда не деться -
Она во всём представлена глазам.
Вот соберу её в одно большое сердце
И подарю тебе, отдам.
Возьми и вспоминай, когда от слёз глаза болят.
Полна любви от края и до края Земля..
.

Дай Бог, тебе когда-нибудь любить! -
Чтоб в сердце боль, а в каждом слове слёзы.
Так громыхают все на свете грозы,
Дай Бог, тебе когда-нибудь любить!
Так разгорятся все на свете зори,
И заштормит разбуженное море:
Дай Бог, тебе когда-нибудь любить!
Так полыхают все огни на свете.
И ты слова услышишь эти:
"Дай Бог, тебе когда-нибудь любить!"
И пусть цветут зарницы молча -
Они любовь нашлют, как порчу!..


Шут
Придворный шут, история проста:
Был у шута колпак лилово-желто-синий,
И шут шутил, когда его просили,
А двор смеялся, глядя на шута.
И Шут дурил, кривлялся, корчил рожи,
Ему оплачивали божий дар
За то, что не был он на всех похожим,
Смех августейших - лучший гонорар.
А за полночь, от смеха обессилев,
Один у зеркала снимал колпак.
И сам себе казался некрасивым,
И в отражение бросал: «Дурак!..»
Ну, а когда без колпака, в рубахе
Одной его вели на эшафот,
Он сделал "па" и поклонился плахе...
И сам король стоял разинув рот!
Короткий вздох - и сразу стало легче,
Застряла шутка, покривив уста.
Все удивились: разве человечьи
Бывают головы под колпаком шута?!.


***
Я руку протяну ладонью вверх!
А на ладони распластанная на межах
Ума и жизни, и любви, и прочих -
Душа - трепещущий комочек,
Живёт, пытается дышать.
Она моя,
Она как я,
Она умеет даже то же,
Что и я -
Мы очень с ней похожи.
Но все же
Есть Душа и Я.
Ведь мы живём теперь раздельно,
И обе рады беспредельно.
Держу я Душу в кулаке,
И без Души я «налегке» -
Теперь я больше не горюю,
Теперь я больше не горю,
И чушь я больше не порю!
Но я Её не подарю,
Нет, никому не подарю!
Сжимаю нежно Душу в пальцах -
Она ведь может потеряться...

Лицо, играющее муку,
Не видно твоего лица.
Тебе протягиваю руку,
Другую руку - без кольца.
Ты стал теперь ещё дороже,
Ты выстрадан не в пол цены.
О Боже, как мы не похожи,
Как мы друг другу не нужны!
Мне на тебя не насмотреться,
Смотреть взахлёб и пропадать...
Ты в сердце просишься погреться?
Смелее! Что ещё отдать?


На Малой Конюшенной
Над Малой Конюшенной неба лоскут
В прямоугольнике старых крыш.
И, кажется, что висеть ему тут?
Но разве это ему запретишь!
На Малой Конюшенной, как в прихожей
Другого мира: вот так стоишь,
И, кажется, всё на себя похоже
И не похоже, и будто спишь.
А этот сквозняк, ему бы лучше
Быть ветром и в поле найти дорогу,
А он живет на Малой Конюшенной
И сам на себя не похож немного.
Я видела чудо на Малой Конюшенной,
Я думаю, мне тогда повезло:
Чечетку бил сквозняком простуженный
Один человек - простуде назло.
Лицо из морщинок и усики щеткой,
И не было больше особых примет.
И, верно, впервые он бил чечетку,
Но мне показалось, что много лет.
А люди застряли на Малой Конюшенной
И слышалось разное: браво и свист.
Но в целом его принимали радушно,
Как будто бы он известный артист.
И там у кого-то была невеста,
Работа, и некогда им плясать.
А он не нашел себе в жизни места,
А, может, и не ходил искать.
Они запивали дешёвым пивом
Простое искусство движений ног.
На малой Конюшенной так красиво
Ещё никто танцевать не мог!
А завтра в кухне они домашним,
Икая от смеха, давясь борщом,
Всё говорили о том, вчерашнем,
И что пойдут посмотреть ещё...
Но после была февральская стужа,
И оказалось, что помнить не нужно
Морщинки на светлом лице, как кружево,
И то, что он был
Сквозняком был простужен.
-------------------------------------------------.
.
***
Кружат, кружат мотыльки,
Белые платочки.
Жизнь как сказка в две строки
На одном листочке.
А листочек от дубка
Оторвется - сгинет:
Жизнь, как есть еще пока, -
Пламя на рябине.
Жизнь - весна пока еще
В день последний мая,
Верба - после каешься,
А пока ломаешь.
Жизнь, как лето коротка!
Коротка, как лето...
Нет зимы у мотылька,
Нет зимы за это.
В воздухе пахнет водой и весной
В воздухе пахнет водой и весной
Воздух такой бестолково-вешний!
Вижу я в воздухе над Невой
В небе мостов разведенных клешни.
Эти большие, черные клешни
В светлую ночь нещадно впились.
Кажется, воздух совсем нездешний -
Будто бы ждали и дождались.
Вдох! Облаков скомканных клочья,
Желтого месяца тонкие нити,
И симпатичный, ничей, между прочим,
Голубоглазый Ангел Хранитель.
Выдох, и снова - может поможет?
От одиночества вылечусь может?…
…Питеру спится сейчас тревожно,
Он надышаться никак не может.





Оборвалось.
Оборвалось, и хочется кричать!
Как день под вечер, как сон под утро,
Оно вот так бывает невзначай,
Всегда вот так бывает почему -то.
Оборвалось, и снова день как день -
Всё так же светится, всё тот же май,
И ту же дом отбрасывает тень,
И та же я. Как хочешь понимай!
Так обрывают руки ноября
Огонь листвы потоком серебра,
Так искры коротко горят,
Оторванные от костра.
Всё точно так же, будто шар земной
Вдруг потеряет собственную ось.
И, кажется, что это не со мной,
И не моё -
Оборвалось.
Сон
По воде, воды едва касаясь, -
Сон такой , как будто я больна,
Вижу я, как я иду босая
По волнам.
Звёзды с неба в воду звёзд насыпали,
(Как осколки острые зеркал).
И родить должна я дочку, сына ли -
Этого не чувствую пока.
Волны тихие, как гладкие ступеньки,
Все дороги ими б устелить,
Чтобы по воде всегда и с тем, кто
Первым Предложил Вот Так Ходить.
Сон такой, что больше нету мочи!.. -
Тихий, будто ангелы летят.
Это о душе душа хлопочет -
Ведь никак не названо дитя...
----------------------------------------------------

Из цикла «Мертвые Птицы»
Автобус переехал воронёнка...
Лежит на дороге раздавленный,
Теперь не ворона - воронка
Судьбою судьбе оставлена.
Не прячется взгляд в сторонку -
Он к маленькой смерти привык.
А, может быть, воронёнку
Поставили памятник? …
…Нет памятника у крылатых -
Споткнутся, ругнутся матом…

Распластанных два крыла,
Как маленькая заплата,
На блик фонаря легла...

***
Нас у мамы три птенца: я и братья,
Только вот не умею летать я.
Нафталином напудрены перья,
И, конечно, бессмертен теперь я.
Жизнь иных и била, и мучила,
А я - чучело!..

Суриката

Вот и белыми стали дорожки,
И дороги - бело-покатыми.
Здесь протопали ноги и ножки,
Приходи ко мне, Суриката!
Я налью тебе крепкого чаю,
Согласишься не сразу, как водится,
Я давно по тебе скучаю,
Знать бы, где сурикаты водятся.
Ты придёшь ко мне утром без шляпы
И уснёшь на моём пороге,
У тебя замерзают лапы,
У меня замерзают ноги.
Я открою тебе сама -
Нам понравится эта зима!
Мы чертовски с тобой похожи:
Суриката и человек.
Мы, наверное, многое можем,
Раз выходим без шляпы в снег.
Ты и я - ничего не страшно,
Очень храбрая я вдвоём.
В это утро мы станем старше,
Говоря о моём и твоём.
Приходи, заждалась - устала.
Нынче рано с небес намело.
Я вчера без тебя просыпалась,
А сегодня уже тяжело.

***
Плясал дождём в дырявой миске
И что-то мне шептал из Шелли,
Я не успею встать с постели,
Как он уходит по-английски.
Зимой его носила вьюга,
И я ждала его… другим!
Для всех он назывался "другом",
Но был любовником моим...
…В июле от полыни горько!…
…Он был и ветром, и грозой,
Он перепутал все дороги,
Чтобы мои босые ноги
Бесстыдно целовать росой.
Так миллионы лет летели,
Мильон дождей, мильон метелей -
Любви на целый миллион.
Сегодня не вернулся он.
В кофейной чашке утро стынет,
А в платяном шкафу саше
Дурманит запахом полыни,
Горчит, и горечь на душе.


деду
Так уходят, уходят так:
Надевают в прихожей пиджак,
очень просто и неспроста
отдают знакомым кота…
ходят в гости и сами радушно
принимают гостей и ворчат,
что в салоне такси очень душно _
может запросто укачать…
Разбивают любимую чашку
и роняют привычное: «К счастью…».
И потом очень долго счастье,
беспризорное чье-то счастье,
человеческого участья,
ищет в старых дворах-колодцах,
и не плачет, и не смеется…
…собираются вещи наспех,
и с друзьями прощаются наспех,
и дрожат еле видно ресницы –
очень много ночей не спиться…
так уходят из жизни, из дома,
от любимых, родных, знакомых…
из альбомов, с небес, с эмали…
тех, которых любили, ждали,
тех, которых не отпускали –
остаются на глянце лица…
…невозможно остановиться!

Не придумать и не купить их!..
нет надежных тут крепостей…
Если можете – остановите
Навсегда уходящих людей!..


Дайте мне слез, в долг дайте
Теплых живых и соленых слез…
Вы по руке мне погадайте
И научите плакать всерьез…
Дайте мне слез в долг дайте!
Ими хочу я боль растворить,
Капелек теплых в душу накапайте,
Мне так не терпится их пролить…

****************
У окна, у тяжелой портьеры,
Между комнатной болью и уличной,
Собираю остатки веры –
Был запас вековой, стал – суточный…
Стынут лужи в глазах – обычное…
Разом досуха, страшно привычно
На ресницы легли ресницы…
Дай Господь ничему не сниться!..

*****************
На сломанном грифе натянуты нервы
не в первый раз.
И руки тоже, кажется нервно
Дрожат сейчас.
Ты бросил в это пустое небо
Большой пятак?
Мне не от злости бывает больно,
а просто так!

Дорожная.

Поезд качается и качает людей
Их чемоданы, их стаканы с чаем
Он заставляет их часто в окошко глядеть,
Люди в окошко глядят и скучают.

А за окошком, пропал перрон.
У любой из дорог четыре стороны,
Четыре стороны и со всех сторон
Прощаются и обещают «до скорого…»

В тамбуре курит Седой Проводник-
Маленький, как домовой, мужичек вороватый.
Поезд ночной и он давно уже датый,
И как моряк он к этой качке привык.

А за окошком опять перрон…
У любой из дорог четыре стороны,
Четыре стороны и со всех сторон
Прощаются и обещают «до скорого…»

Медленно курит этот хранитель дорог,
Между затяжками долго и сладко зевает…
Он рассказать бы про многое мог,
Если б просили… Он главное знает,

Что за окошком, где перрон
У любой из дорог четыре стороны
Четыре стороны и со всех сторон
Прощаются и обещают «до скорого…»

Слышишь, попутчик, ну, сколько же можно молчать?!
Прячешь в газету лицо и давишься чаем…
Выйди к нему - там колеса громче стучат!
Ты удивишься, но вы с ним и раньше встречались

Там за окошком, где перрон,
На любой из дорог…




***
Опять люблю на старый лад.
Всё снова. Снова бьётся, ноет,
и все такое же чудное,
как было пять шагов назад.

А было в шаге три версты
свинцово- каменных ступеней,
три ночи полной темноты,
недели три без воскресений…

…три жизни об пол мелким крошевом –
за пять шагов душа изношена!..

И вот люблю, опять люблю!
И я, клянусь, пройти готова
хоть пятью пять все версты снова
за это краткое «люблю»!

Смотрю в такие же глаза –
они пророчили печали,
они предательски молчали…

Все снова, снова и глаза,
как те, что пять шагов назад.

Опять люблю на старый лад –
и ангел – бес и бес не брат…


Снежная королева

Пожалуйста, гасите свечи!
В гостях у Дании Февраль –
Короткий месяц - долгий вечер…
Под нами вьюжная скрижаль!

Над нами вьюжная скрижаль!..

Куда бы мы ни убежали,
Пытая краткого пути,
Мы остаемся на скрижали,
И от нее нас не спасти.

Снега на право и на лево,
Шумит, беснуется Февраль!
И нету снежней королевы
Чем эта вьюжная скрижаль.

Мы, обогнать, пытаясь вьюгу,
Бежим по замкнутому кругу,
Теряя веру, и друг друга.


И все твердят пустые толки,
Мол, Тролль и зеркала осколки...

…. когда он зеркало крошил…

… он ничего не совершил!..

Когда мы что-то разрушаем,
Мы ничего не совершаем –
Мы остаемся на скрижали,
Бежим по кругу, как бежали.

Иного нет у нас пути,
Как через вьюгу прорасти.

Пожалуйста, гасите свечи –

Не это пламя нас излечит.

И, пусть предание старо,
Но прорастая, правда, легче
Вдыхать завьюженность дорог.

Не потеряв однажды Кая,
Была бы Герда не такая.


Я не львица.

Я большая белая кошка,
Я могу на руках уместиться,
И царапаться понарошку…
Я не львица!

Я большая белая кошка!

А у кошки усы и лапы,
ей прилично садиться на пол…

Ей всегда по ночам не спиться,
И на это нельзя сердиться

Потому, что… у кошки крыша.
Где ночует ее бессонница,
И сквозняк учащенно дышит…
Не любимица, не любовница,

Даже белая - тьма кромешная,
И везде, где пригреют здешняя…

И ничья она не избранница.
И ни в чьем дому не останется.

Будто нет греха первородного
легче прочих бывает матерью!
Даже в этом она свободная…
Как же трудно иным понять ее –

Будто Богом души ей не дано.
Никому не бывает предана,


Все-то вёсны её окаянны,
Как вонючий дурман валерьяны.

Ни к добру и ни к худу – кошка,
Тихо дремлет себе на окошке.

Я бы рядом могла уместиться –
Я такая же. Я не львица.






двенадцатый этюд.

Легенды нет. И Он не Абеляр,
Хотя души и он не занимал.
И, дай Господь, то взял бы кисть Он в руки
И рисовал…
Она…умрет от старости и скуки –
Господь не дал…
…художника – маляр.
Теперь о Ней. Она пришла сама
Закономерно, как зима приходит.
Еще - нежданно, тоже как зима.
Еще - Они друг другу не подходят.
Еще! Любовь – большой самообман.
И это так, хотя бы и от части.
Едва ли здесь напишется роман
О простовато-бестолковом счастье!
В любви обыденность – смертельная напасть!
И гибнут первыми все, кто не понимали,
Что коротка шекспировская страсть
У скотного двора на сеновале.
Зима, растаяв, подвела итог –
Их разделяет собственный чертог.
Все поровну. Ему – тоска,
С ней сложно
И складывать и отнимать…
И не Любовь уходит, а зима.
Зима безбожна.
Его зима безбожно коротка.

Навьюжила и отошла в сторонку.

Такую краткость исповедовал, Басё –
Она, оставила ребенка.
Всё.
[700x525]