Проснулась с диким стукрм сердца. Давно мне такого не снилось. Видать высшие силы решили переклюяиться с часного на общественое. Нечнем с того, что я была начальником Концлагеря. Прявда он выглядел как цветочки-листочки. Потом народ в чем-то пытался меня обвинит, причем народ левй, не заключеные. И я точно знала, если эти гады сюда ворвуться, то из моих цветочкао точно будет то, что в истории было. Вот прикинте, ночь. Одноэтажно одноэтажное сдание с большимим окнами и дверь, хлипкая дверь запертая на оду хлипкую щеколду. Вот и все, что отделяет меня, и тех кто в этом лагере от бесчинст и мородерства.
Кстати, этот лагерь назывался Дахау. Вот так вот.