Мало на нашей эстраде групп, способных заразить слушателя своим творчеством на хоть сколько-нибудь серьезный срок. Потому всегда интересно наблюдать за проектами-долгожителями, которые вполне уверенно чувствуют себя на шоу-рынке не день и не месяц. Один из таких – группа «Премьер-министр», грамотно организованный бой-бэнд, недавно отметивший свое семилетие.

Наживкой для ловли поклонниц, конечно, выступила незаурядная внешность «Премьер-министров», сделавшая их героями грез женщин от семи до семидесяти.

В первоначальном составе группы был и классический славянский красавец-блондин Дима Ланской, потом удачно замененный на Марата Чанышева, парня того же типажа, и горячий курчавый цыган Жан Григорьев-Милимеров, яркий молдаванин Вячеслав Бодолика и мулат Пит Джейсон – словом, секс-символы на выбор, на любой вкус. Певческие данные каждого далеко не плохи, что обеспечивает слоеный, многоголосный саунд, фальцета, баритона и тенора. Ребята поют «вживую», что само по себе вызывает уважение и показывает класс музыкантов. Ну, провалились на «Евровидении», 10-е место заняли, так просто как-то не везет нашим доморощенным звездам на мировых аренах. Видно, пока на местных натренироваться надо.

Именно на арене цирка, что на проспекте Вернадского, предстояло выступать группе «Премьер-министр» в дождливый майский день, на который было запланировано мое с ними интервью. Открывался какой-то новоиспеченный холдинг, VIP-персоны ждали культурной программы, а я директора группы Олега. Цирковое закулисье пахло конюшней. Мимо меня вихрем пронесся Слава Бодолика, разговаривающий по мобильному. Я поспешила за ним. Игры в догонялки не получилось, поскольку объявился Олег и проводил меня в гримерку группы, которая, надо сказать, не потрясла воображение роскошью и по антуражу была больше похожа на приемный покой в больнице.

«Ну, нет в цирке других гримерок», – объяснил ситуацию директор Олег. Он же сказал, что для общения доступны только двое из участников группы – Марат и Слава. Жана где-то на подступах к месту концерта задержали доблестные сотрудники ГИБДД, а о том, где премьерский новобранец Тарас, как-то умолчал.

Тем не менее Вячеслав Бодолика и Марат Чанышев вполне оправдали мои надежды и популярно объяснили, чем сейчас, после ухода из коллектива Питера Джейсона, живет «Премьер-министр», да и вообще, на поверку оказались вполне искренними и контактными ребятами. Вблизи Марат, наряженный в черную концертную рубашку, выглядел еще больше похожим на Ди Каприо, а Слава, в по моде продырявленных джинсах, с сигаретой во рту и перстнем на пальце, напоминал цыганского барона, хотя на самом деле цыганом был Жан, попавший в плен к автоинспекторам.

Усевшись напротив меня на потертые стулья, «премьеры» сами начали разговор.

Слава: Газета «Авторадио» – это хорошо. Мы в студии «Авторадио» несколько раз были, хорошие впечатления остались. А еще песни там наши крутятся, ну и слушаем иногда, конечно. Хотя на самом деле слушать радио особо некогда. В основном в ходу диски с музыкой, которую мы любим, по большей части джаз.

Марат: У меня «Авторадио» входит в тройку радиостанций, которые постоянно слушаю. Там пробки передают, удобное дело, когда за рулем едешь.

– А за рулем часто бывать приходится?

С: Да мы там практически живем!

М: С нашим темпом жизни без колес никак.

– Расскажите о своих машинах, говорят, автомобили похожи на своих хозяев, это так?

С: У меня сейчас 215-й «Мерседес». До мерса я ездил на «Тойоте», тоже была машина купе. Люблю я такие автомобили – полуспортивные и слегка пижонские. Может, они мне нравятся потому, что я и сам в чем-то такой?

М: А у меня сейчас «Лексус».

До этого Марат ездил на стареньком «Мерседесе», а после на компактном «Пежо». «Лексус» – его недавнее приобретение.

М: Я, видимо, очень разный, поскольку могу ездить на чем угодно. Некоторые машины называют именами, а я к автомобилям не отношусь трепетно, считаю, что это просто железо для передвижения. У меня было очень много машин, но ни к одной я как-то не привязывался.

– А свою первую машину помнишь?

М: Это была «пятерка», зеленого цвета, без документов. Я только вокруг дома умел кататься, но девушка у меня в Востряково жила, и надо было ее домой отвезти. Поехал. Три часа ночи было, машин на дороге нет, радио играет, скорость соответствующая. В такой обстановке я как-то только постфактум пост ГАИ заметил, когда мимо пролетел. Удивился очень, что не остановили. Рано радовался! Через полминуты догоняет меня эскорт с мигалками: «Молодой человек, вы чего по встречной полосе едете»? А я просто полосы перепутал. Так вот в первый раз нарушил – по встречке мимо поста ГАИ пролетел.

– А сейчас как с автоинспекторами отношения, узнают?

С: Да, процентов 95 гаишников узнают. Просто отношение у этих узнавших разное.

М: Некоторые деньги не берут. Остановят, узнают, нет ли диска или кассетки, погрозят пальцем: «Больше так не делай!» и отпустят.

С: А есть ну очень принципиальные, сразу давай протоколы составлять. Жан, наверное, на такого попал, потому опаздывает. Бывает еще – видит инспектор – артист, значит денег много, можно срубить. Гаишники, они такие же люди – бывают нагловатыми, но большинство вполне нормальные, адекватные.

– Полихачить, значит, любите?

С: Лихачим!

М: Я вот сейчас на концерт по встречке проехался, зеркало смял, за автобус зацепился – опаздывал. Когда вечно куда-то торопишься, не нарушать трудно.

С: Если говорить о том, что стиль вождения отражает внутренний мир, я очень люблю быструю езду, но спортивные машины не для меня. Мне нравится комфорт везде, в том числе и в машине. Чтоб телевизор был и прочие атрибуты отдыха.

– На машинах путешествуете, или времени не хватает?

С: В Тулу ездили как-то.

М: А на большие расстояния, в Сочи там, или еще куда, у нас не получается – работа.

С: Хотя, может быть, это прикольно бы было. Вообще-то, мы давно планируем всей нашей компанией поехать на нескольких машинах по Европе, отдохнуть.

– Компанией – это группой «Премьер-министр»?

С: Да, мы же очень дружны. Семьями дружим. Постоянно общаемся не только на работе.

– Говорят, есть две вещи в жизни, ради которых мужчины готовы совершать экстремальные поступки – машины и женщины. Вы какие-то экстремальные поступки для своих возлюбленных совершали?

С: Да мы на самом деле совсем не экстремальные парни. Нам предлагали снять клип, где нужно было прыгать с парашютом, но мы как-то от такого экстрима решили отказаться.

М: А я последний раз экстремальничал в пионерском лагере, мне лет 16 было. На второй этаж забирался к девушке по простыням. Внизу вахтерша не пускала, вот и пришлось ради возлюбленной на крайние меры пойти.

Сейчас-то Марату, конечно, по простыням лазить не приходится. Единственный холостяк из прежнего состава группы снискал себе славу бесшабашного тусовщика и дамского угодника.

– Общаясь с вами, понимаешь, что вы очень дополняете друг друга, существует ли в группе некое разделение обязанностей, функций?

С: Безусловно, есть организм, который называется «Премьер-министр». Кто-то в нем голова, кто-то ноги, кто-то сердце, кто-то печень.

Марат и Слава заливисто засмеялись, я составила им компанию.

– Так кто из вас печень-то?

С: Определить, кто есть кто, у нас очень сложно. Все зависит от настроения, каких-то условий жизни именно этого дня. В любом случае, мы действительно дополняем друг друга и очень друг другу помогаем. Может, потому мы вместе до сих пор.

Да, недавно у нас случилась проблема – ушел Пит. Наверное, должно было что-то подобное произойти, уж слишком ровно все шло на протяжении семи лет.

Слава закурил.

М: Мы уговаривали его остаться, но человек просто устал, ведь Пит с пяти лет на сцене. Он и сам именно так объяснил свой уход. Ему сейчас, безусловно, тяжелее, чем нам, как органу, оставшемуся без организма. Тем не менее наши человеческие отношения с уходом Пита из группы не закончились. Хотя очень жалко, что он ушел, и мы вместе больше не работаем.

С: Скоро у моего сына день рождения, и там мы соберемся снова все вместе, настоящим «Премьер-министром».

– То есть теперешний «Премьер-министр» без Пита не настоящий?

С: Не прежний, я бы сказал.

– Если вы сравнили группу с живым организмом, то как этот организм переносит замену органа, Тарас, пришедший на место Пита, приживается?

С: Давайте мы опустим эту тему пока, думаю, она скоро разрулится.

М: Нам трудно об этом говорить, так и напишите!

Конечно, ребят понять можно. Тем не менее уход Пита из группы – это, пожалуй, закономерность. Любой, даже самый успешный проект не может держаться без «свежей крови» дольше нескольких лет. Кроме того, участие в группе – это трамплин к будущей сольной карьере, а если таковая не сложится, то к безызвестности. Кто через десяток лет вспомнит того же Диму Ланского?

– Ребят, а если рассмотреть «замену игрока» не с личностной, а с творческой точки зрения. С приходом в группу Тараса произойдут ли какие-либо изменения в позиционировании проекта «Премьер-министр»?

С: Музыкальное направление деятельности, я думаю, не изменится.

М: В восприятии группы некоторыми людьми может, конечно, что-то поменяться. Когда артист уходит из коллектива, которому 7 лет, это трудно не только для нас, но и для тех, кто любит творчество группы.

– Но ведь вам уже приходилось переживать расставания? Четыре года назад группу покинул Дмитрий Ланской?

С: Там была абсолютно другая ситуация. Дело в том, что с Димой Ланским у нас были всегда сложные отношения. Ситуацию его ухода мы ожидали, просто не знали, когда она произойдет. Когда вместо Димы пришел Марат – это было новым дыханием для группы. Сейчас, после ухода Пита, морально, эмоционально очень тяжело. Тяжесть примерно такая же, как последние месяцы пребывания в группе Димы Ланского.

– Несмотря на уход Пита, работа проекта «Премьер-министр» не застопорилась? Есть ли какие-то новые планы?

С: Да, конечно, мы сейчас пишем новый очень интересный альбом. Авторы не поменялись, будем работать в своем стиле.
Мы по-прежнему пишем и будем писать, хотим кое-что изменить на сцене. Но будущее для нас все равно большой знак вопроса – что же будет дальше? Сейчас неизвестно, в какое русло происходящее выльется. В любом случае – плохо не будет, мы не разочаруем наших поклонников.

М: Мы просто не можем разочаровать, ведь постоянно чувствуем их поддержку. Тем не менее настроение поклонников «Премьер-министра» сейчас можно понять, ведь у Пита было очень много личных фанатов.

С: И это нормально, ведь «Премьер-министр» вчетвером, включая Пита, очень выгодно отличался от других бой-бэндов. Понято, что отличия были и есть по вокалу, по подборке музыкального материала, но и внешне мы были совершенно ни на кого не похожими.

– Для популяризации группы необходима обратная связь. У «Премьер-министра» множество фан-клубов, приходится их посещать, общаться, – это не напрягает?

С: Мы общаемся, раз в месяц устраиваем чат.

М: А «живые» встречи – это по мере возможности. Мы ведь тоже люди. Помимо работы, которая занимает большую часть времени, есть и другие желания и дела. Славе и Жану даже с детьми не хватает времени пообщаться.

С: Тем не менее мы всегда, встречаясь с поклонниками, чувствуем искреннее отношение к нам и нашему творчеству. Мы ценим это и отвечаем взаимностью.

В гримерку забежал директор группы и объявил минутную готовность к выступлению. Разговор решено было продолжить после того, как они, сладкоголосые, ублажат коммерсантов «Девочкой с севера», «Атомным чувством любовь» или еще какими хитами. «Ты только после концерта к Жану не подходи», – сказал мне Олег, после того, как ребята ушли. «Он злой сегодня, как собака, еле от ментов отделался, совсем не коммуникабельный, приехал за пять минут до выхода. И по поводу Тараса, он интервью не дает».

Двадцать минут, пока ребята были на арене, пролетели незаметно. Вернулись, отдышались, выпили минералки и заняли исходное положение на стульях.

– А себя для себя вы слушаете?

М: Слушали поначалу. Нам нравится то, что мы делаем. Но дело в том, что мы это каждый день поем.

С: Наши сольные выступления – это «живые» концерты. После того, как спели, мы отслушиваем запись, обсуждаем, проводим «разбор полетов» То же самое с записями альбомов. Так что слушать самих себя – это теперь уже рабочая необходимость.

М: Это как у повара, который готовит еду, но сам ее не ест, потому что в процессе готовки очень много раз пробовал и наелся.

– А вы хотели бы, чтобы ваши дети воспитывались на творчестве группы «Премьер-министр»?

С: Не знаю. И у моего сына, и у сына Жана история одна и та же – наши дети слушают «Премьер-министр» днями и ночами, смотрят нас на видео. Я, в принципе, считаю, что это не самый плохой в нашей стране вариант приучения к музыке, но, допустим, мой малыш уже знает кто такой Бобби МакФейрен и Стиви Вандер. Я на этой музыке рос.

– Каждый из участников группы не только поет, но и пополняет репертуар коллектива песнями собственного сочинения. Конкуренция по поводу того, чьих песен больше спето возникает?

М: На самом деле нет. Мы только радуемся, если кто-нибудь из нас напишет песню, которая станет хитом, потому что от этого зависит не чей-то индивидуальный, а общий успех. Вот Слава у нас больше всех пишет.

С: Мы работаем, исходя из той ситуации, которая сейчас происходит в стране. Понятное дело, что иногда хочется что-то другое написать, совершенно в другом стиле, но это не будет востребовано.

М: Мы профессионалы, нам нужно просто врубаться в то, что происходит вокруг, и работать так, чтобы оставаться популярными.

– Ребята, а насколько вы свободны в своем творчестве? Как складываются в группе отношения с продюсерами, которые, как известно на опыте других коллективов, наступают на горло творческим порывам в угоду конъюнктуре рынка?

С: Нет, ничего подобного не бывает, поскольку мы и сами эту конъюнктуру чувствуем, под нее работаем.

М: Вся популярная музыка так живет, и не только в нашей стране, но и в мире. Просто на Западе музыкальные вкусы публики этого направления более продвинутые, что ли. Они ведь развивались на протяжении гораздо более долгого времени. А у нас популярной музыки как таковой до последнего времени вовсе не было, да и шоу-бизнеса тоже. Была советская песня, советская эстрада, которая развивалась по совершенно другим законам. Потому эстрада зарубежная работает на более высоком уровне, нежели наша российская.

С: А вообще, работать с оглядкой на конъюнктуру даже интересно. Прикольная задача стоит – сделать так, чтоб и публике нравилось, и профессионалов не коробило от того, что ты сочиняешь и поешь.

– Изменилось ли за семь лет работы ваше отношение к российскому шоу-бизнесу?

С: Конечно, сначала мы просто не врубались в то, что здесь происходит, не знали правил игры. Теперь все уже совсем в других красках видится. Добрые, прекрасные, романтические тона со временем куда-то исчезают, и понимаешь, что это такой же бизнес, как все остальные, такой же способ зарабатывания денег.

М: Это довольно сложный мир, где нельзя ошибиться, нельзя упустить момент, здесь постоянно нужно бороться, держаться.

С: Много было разочарований в людях. Когда долго думаешь о человеке хорошо, а потом сталкиваешься с ним в этом мире шоу-бизнеса, видишь его изнанку, и часто становится очень неприятно.

М: На самом деле, шоу-бизнес не стоит особняком. Грязи здесь не больше, чем в каком-нибудь оружейном, нефтяном бизнесе. Все то же самое. Есть вменяемые люди, есть придурки. Это жизнь.

С: Чего очень хочется, чтобы наш шоу-бизнес был больше похож на западный. Чтоб авторы зарабатывали деньги, чтобы деньги были те же, чтобы мы не считали, сколько концертов даем в месяц.

У нас же как, популярный артист тот, кто в месяц дает больше 20-ти концертов. Не хочется, чтобы работа, популярность, так оценивалась. Неприятно ехать на гастроли, когда у тебя болит желудок, или когда ты просто не хочешь никуда ехать, а приходится. Какой-то дядя богатый махнул рукой и сказал, что хочет видеть группу «Премьер-министр» у себя дома. И мы едем, играем, за это платятся бешеные бабки – такой вот шоу-бизнес.

М: Да мы с этого практически ничего и не получаем, сами понимаете.

С: Хочется продавать альбомы, устраивать гастрольные туры в их поддержку, как это делают музыканты во всем мире, зарабатывать миллионы долларов, которые зарабатывают там.

М: Так получается, что мы не прогрессируем, а деградируем. Я имею в виду всю отечественную попкультуру. Все говорят: «Вот, Бритни Спирс, попса», а у нас на эстраде ни одного человека нет, который бы на ее уровне работал.

Да, нашему шоу-бизнесу догнать и перегнать западный пока не светит. Как и 10 лет назад наводняют попсовую сцену в основном проекты-однодневки: безголосые смазливые мальчики и плейбойного формата девочки. Поодиночке или группами сидят они на коротких поводках у продюсеров, вложивших в раскрутку «таланта» нехилые суммы в зеленой валюте. Не секрет, что любая так называемая «звезда» современной эстрады – не что иное, как проект. Под него был заранее написан бизнес-план, заранее разработан имидж, соответствующий конъюнктуре рынка. Словом, бизнес и на сцене остается верен закону рынка. «Премьер-министр» не исключение. Безусловно, в том, что «премьеры» до сих пор не канули в Лету эстрадной стихии, огромная заслуга продюсера Евгения Фридлянда, давшего в свое время путевку в жизнь Валерию Меладзе и Николаю Трубачу. Ему удалось собрать, пожалуй, лучшую мальчиковую группу российской сцены.

Неплохо поработал над «премьерами» и Ким Брейтбург, саунд-продюсер коллектива. Он создал группе действительно выгодно отличающий музыкальный стиль: нездешняя соул-мелодика и жанр ритм-энд-блюз местной публике были в новинку и воспринялись на «ура».

– Вы никогда не задумывались о перспективе сольной карьеры?

С: Мы все рано или поздно об этом заговариваем. Причем говорим об этом, понимая, что ни одной нашей сольной карьеры не сложится без поддержки друг друга. У нас в планах – держаться вместе до тех пор, пока хоть кому-то из нас это будет нужно.

Я пожелала ребятам удачи, они подарили мне букет цветов. Вроде пора было уходить, но тут в гримерку зашел «министерский» новобранец Тарас Демчук. Внешне, кстати, он чем-то похож на экс-премьера Ланского. Тарас довольно известный украинский автор, на протяжении долгого времени «кормивший» своими песнями участников проекта «Народный артист». Тем не менее до попадания в «министры» пения на публике за ним не замечалось.

– Тарас, как происходит адаптация в коллективе?

– Нормально. Постепенно. Все будет хорошо, я уверен.

На выговаривание этой фразы новичку группы потребовалось гораздо больше времени, чем я ожидала. Дефект речи у него довольно серьезный. Даже удивительно, как у него получилось оттеснить других претендентов на роль нового «премьера».

– Рад, что попал в группу?

– Да, очень. Но я не даю интервью.

Тарас зачехлил гитару. Я попрощалась, взяла подаренные цветы и решила прогуляться по дождливой Москве. Ощущение от сегодняшнего визита в цирк осталось очень странное. Появилась какая-то уверенность, что если чего-то очень хотеть, то всегда достигнешь цели. Только цели нужно ставить правильные.
[250x350]