Сцена четвертая. Анакин и Амидала стоят на фоне обоев для десктопа. Где-то на заднем плане видны пролетающие спецэффекты. Анакин увенчан славой.

Амидала: Мой герой! Мой сладкий долбое... то есть, джедай! Мы не виделись целую вечность! А у меня для тебя потрясающая новость!
Анакин: Ты сменила прическу? Я заметил. Эти загнутые баранками какашки у тебя на голове просто обворожительны. Это ручки, чтоб держаться? Прелестно!
Амидала: Спасибо, милый. Но я не об этом. У нас будет ребенок!
Анакин: [beep]. Дайте два.
Амидала: Да без проблем. Два так два.
Анакин: Но как?! Мы же не виделись целую вечность!
Амидала: Ты же сам присылал свою мне фотографию.

Лукас (помрежу): Слушай, что за ахинею они несут? Кто это написал?
Помреж белеет лицом. Молчит. Лукас вскакивает со своего стульчика, поворачивается к съемочной группе.
Лукас (на крике): Я еще раз спрашиваю! Кто? Это?! Написал?!!
От съемочной группы отделяется маленький человечек в очочках и с папочкой подмышкой. Это редактор.
Редактор: Вы.
Лукас: То есть как? У меня здесь была философская дискуссия. О природе мирового ЗлЪа. А получилась какая-то Санта-Барбара.
Редактор: Ну, дискуссия была сначала. А потом случилось две неприятности. Во-первых, на сценарий нассал кот. А во-вторых, этот, гхм, джедай (показывает на Анакина) не мог выучить текст. Слово "гносеологический" он не может произнести, даже если его написать большими буквами на картонке. Так что я тут слегка поправил, вы уж простите. Я уволен? Будем переснимать?
Лукас (чешет бороду): Да чего уж там... Оставим. Нарисуем рядышком какой-нибудь спецэффект, никто их и слушать не будет. Но стоимость спецэффекта я вычту из твоей зарплаты. Продолжаем. Мотор!

Анакин и Амидала долго-долго смотрят друг другу в глаза. Над их головами по небу проплывает рояль. Стивен Спилберг в зале плачет.