В колонках играет - Наутилус и Настя - Летучий фрегат

ломает меня мылом слать, а потому вот тебе рассказ:



Кун докурил сигарету и бросил ее вниз с двадцатиметровой стены, на которой стоял. Натянул респиратор. Как он любил говорить: «Я скорее привыкну к радиации, чем брошу курить». Действительно, курение стало вдвойне вредней, ведь частицы радиации из воздуха попадали в легкие при затяжке. А курить через респиратор еще никто не научился. С соляных озер тянуло холодом. Кун поежился и стал карабкаться по лестнице обратно в орудийную башню. Часы-календарь показывали 9 сентября, 6:00 и Кун, согласно предписанию, проверил готовность своего оружия – огромного шестиствольного пулемета, единственного на всей стене оружия на патронах, а не на снарядах; все дозорные этой башни им чрезвычайно гордились. После пяти минут непрерывного щелканья многочисленными кнопочками и рычажками панели управления, Кун выяснил, что температура оружия несколько ниже оптимального значения, но в пределах допустимого. А в остальном все было в порядке. «Замерз, бедняга, - подумал Кун и сочувственно похлопал по приборной панели, - я тоже. Но ничего, сейчас мутанты попрут, отогреемся». Хотя утверждение «мутанты попрут», а в особенности «сейчас» было довольно сомнительным. Вот уже четыре часа, что Кун сидел в башне, от них ни слуху, ни духу. Да и предыдущие дозорные то же говорили. Очень необычно, как правило, с вечера до утра за одну смену происходит не менее двух-трех нападений. Барри, ненадолго составивший Куну компанию за игрой в карты, смылся «по делам» полчаса назад, и Куна, как и всегда под конец дежурства, стала одолевать скука. От нечего делать, он решил осведомиться, как идут дела на другом конце стены. Вообще-то, было очевидно, что дела там никак не шли, потому что в противном случае залпы пушек были бы слышны и гораздо дальше.
- Карл, это Кун. Как у вас там дела, прием?
- Как сажа бела, - послышалось из рации недовольное бурчание Карла, искаженное треском помех.
- Что-то больно уж тихо последнее время. Что ты об этом думаешь, прием?
- Я думаю, что у моей рации садятся батарейки, - ответил Карл и отключился.
- А я думаю, что виски в твоей фляжке уже подходит к концу, - выразил Кун свое мнение шипящей рации и отложил ее в сторону.
Он решил было переговорить с кем-нибудь еще, но быстро отказался от этой идеи. И его вновь стала одолевать скука.

- Седьмой, прием, седьмой. Это Око. Седьмой, прием!
Кун вскочил, как ошпаренный, и схватил рацию.
- Седьмой на связи!
- Седьмой, с вашей стороны приближается огромное скопление мутантов. Можно предположить, что это вся последняя колония. Держите их до подготовки мортир.
- Так точно! – радостно воскликнул Кун, прыгнул в кресло и схватился за рычаги управления.
Послышалось тихое посвистывание раскрутившихся стволов пулемета. Через минуту к нему добавился другой звук. Вернее звуки: всевозможные стоны, свисты, рычание. И шаги. Мутанты шагали в ногу, и от их поступи содрогалась земля, дома, стены – все. Кун в первый раз видел такое грандиозное скопление монстров. Самое странное, что одни стояли на плечах, или том, что заменяло плечи, у других, образуя что-то вроде живой пирамиды. Мутация глаза позволяла Куну видеть все до мельчайших подробностей: исковерканные радиацией тела, сырая плоть без кожи, покрытая белой слизью, щупальца, атрофировавшиеся конечности, сиамские близнецы, вытекшие глаза, полусгнившие внутренности… снаружи! Куна затошнило, на мгновение у него помутился рассудок. С диким, яростным криком жуткого отвращения и ненависти, он изо всех сил надавил на спусковой крючок. Пулемет заработал, а следом за ним и остальные орудия этой стороны стены. Мутанты падали, как подкошенные, разлетались на кровавые ошметки, просто исчезали в облачках взрывов, но погибших тут же заменяли новые. Пирамида уменьшалась, но продолжала, хотя и медленно, продвигаться вперед. Через десять минут неистовой пальбы пирамида из мутантов уменьшилась впятеро, но ей оставалось каких-нибудь пятьдесят метров до города.
- Мортиры готовы. Прекратить огонь! – послышалось из рации.
Кун стрелял.
- Седьмой, прекратить огонь! Вы меня слышите?! – надрывалась рация.
Кун не слышал. Его побелевшая кисть мертвой хваткой вцепилась в курок, а лицо застыло, перекошенное гримасой ненависти. Убить поганых уродов! Перебить их всех!
- Всем отвернуться! – вновь подала голос рация.
Ярчайшая вспышка ослепила чувствительные глаза Куна, заставив его отшатнуться – сработали мортирные бомбы, убивающие наповал мутантов, но не причиняющие вреда людям. Кун споткнулся о кресло и упал ничком на пол. Воздух наполнился негромким потрескиванием, над полем кое-где появлялись еще голубоватые вспышки. Вхолостую, с тихим приятным шуршанием, крутились стволы пулемета. Кун неловко поднялся и, пошатнувшись, ухватился за спинку кресла. Перед глазами мелькали разноцветные круги. Кун сел в кресло, крепко зажмурился и посидел так секунд двадцать. Когда он открыл глаза, зрение почти восстановилось. Поле боя выглядело ужасающе. И останки тел – это не самое страшное, а вот целые… Но тут взгляд Куна остановился на чем-то необычном. Из-под горы мертвых мутантов виднелся кусок белой материи. Кун взялся за рацию.
- Око, это седьмой. Замечена аномалия. Разрешите проверить, прием.
- Провести исследование аномалии разрешаю. Но при малейшей опасности сразу возвращайтесь, отбой.
Кун взял пистолет и вышел из башни. Прошел двадцать метров до ближайшего лифта. Путь вниз занял около минуты - лифты были древние и начинали терять работоспособность; кроме того, они дико скрипели. С прохудившегося потолка за шиворот Куну упал кусок ржавчины. Он никак не отреагировал. За долгие годы жизни в суровых условиях он привык не обращать внимания на такие неопасные мелочи, как кусок ржавчины за шиворотом. Наконец лифт достиг земли, и дверцы распахнулись. Кун принял боевую стойку – за стеной ни в чем нельзя быть уверенным. Привычно целясь во все, что не являлось плоской песчаной поверхностью, Кун достиг места побоища. Даже сквозь респиратор он мог чувствовать отголосок смрада, стоявшего над трупами мутантов. Желудок призывал к рвоте, но Кун держал себя в руках; он по-прежнему продолжал целиться во все подряд, хотя предпочел бы никогда не видеть вблизи эти исковерканные радиацией тела. Наконец он добрался до своей цели – кучки мертвяков и торчащего из-под нее куска белой ткани. Кун не без содрогания растолкал трупы. Кусок ткани был частью еще большего куска ткани, напоминающего простыню. Эта «простыня» была обернута вокруг… девушки! В меру симпатичной, абсолютно не мутировавшей, но явно мертвой молодой девушки. «Не понял, - недоуменно подумал Кун, - мортирные бомбы убивают только мутантов!» Он наклонился ближе, скинул с головы девушки кусок мяса и обнаружил причину смерти. Пуля попала ей в верхнюю часть головы и начисто снесла кусок черепа. Это была уже даже не дырка, а… А… Куна все-таки вырвало, хорошо хоть респиратор снять успел. «Значит, в голову ей попала пуля. Пуля. Ч-черт!» Расстроенный донельзя, Кун уже собрался уходить, как заметил, что девушка сжимала что-то в руках. Это оказалась прямоугольная закопченная табличка из застывшей соли, на которой были нацарапаны непонятные символы. Присмотревшись получше, Кун понял, что это искаженные, но обыкновенные буквы, складывающиеся в опять же исковерканные, но вполне понятные слова. Послание гласило:
«Дарагой житили Город. У мы стали поивлятся настаящий чистый люди. Эта женьщина есть одна дажить до бальшой возраст. Астальных убить наши враги. Эта женьщина быть наш дар и начало для сатрудничества мы и людей из Город. Все-все от паследний клан нас притти и привисти эта женьщина. Не валнуйтесь из-за убитых мы.
Мы. »
В предрассветной тишине, прерываемой лишь шуршанием песчинок на ветру, прозвучал громкий одиночный выстрел. И это был первый из 7048 выстрелов, прозвучавших в то утро.

Цопирайт Инквизитор_I