Синий серпент чёрной ночью,
словно сталкер в ведьмин студень,
левитирует бесшумно
на заснувшую пейзанку.
И, схватив добычу цепко,
сквозь кокошник, прямо в ливер
он безжалостно вонзает
шесть рядов мандибул острых.
Оглушает хруст ужасный
пенетрируемой плоти,
бьёт фонтан упругий крови,
эпидермис рвётся с треском.
И становится понятно –
этот серпент кровожаден.
Этот хищник плотояден.
Порицания достоин.
Просыпается от боли
незадачливая жертва
и кричит, срывая голос:
- Кнехты! Где же бродят кнехты?
Этот крик несётся хрипло
над селом, к ограде форта
и влетает в амбразуру,
как снаряд из катапульты.
Просыпаются дозорный
и начальник караула,
дезертиры на гауптвахте
и остаток гарнизона.
Адъютант, в одном исподнем,
подбегает к командору
и докладывает чётко:
- Зооморф пейзанку харчит!
Командор, темнея взором,
грозно вспыхивает ликом
и отрывисто бросает:
- Одевайся! Убирайся! –
это он блондинке томной,
что дрожит под одеялом.
Адъютанту же велит он:
- Хватит пялиться! Приказы:
выслать скаутов навстречу,
сотню рейнджеров в засаду,
две фаланги копьеносцев
в обходной маневр отправить,
три когорты кнехтов конных
нужно выставить заслоном,
хирд поставь на левом фланге,
а на правом - ассасинов.
Пять нарядов адъютанту
за прикид не по уставу.
Сам кевларовым доспехом
покрывает торс могучий
и кевлар идёт буграми,
облегая каждый мускул.
Командор хватает бластер
и нейтронные гранаты.
Но на грудь ему блондинка
вдруг бросается, рыдая.
- Не ходи, не надо, милый!
Ты же скоро станешь папой!
Командор бледнеет ликом,
но, снедаем чувством долга,
он отталкивает деву
и уходит твёрдым шагом.
Адъютант горящим взором
провожает командора.
А затем он точно так же
под бронёй скрывает тело
и, схватив топор огромный,
отправляется на битву.
Но на грудь его, как птица,
грузно падает блондинка
и кричит:- Куда ты, милый?
Ты же скоро станешь папой!
Адъютант сурово хмурит
левый глаз, вращает правым,
сексуальным баритоном
театрально произносит:
- Если не позволят боги
мне вернуться с поля боя,
позаботится о сыне пусть...
…начальник караула!
А начальник караула,
между тем, свои доспехи
подгоняет под фигуру,
расчехляет алебарду,
крепит к ней подствольник верный
с коллиматорным прицелом.
Громко молится он предкам,
просит твёрдости в суставах
и, в надежде на победу,
покидает свод казармы.
Только прямо за порогом
пышногрудая блондинка,
словно раненная цапля,
падает на грудь вояки,
голося на всю округу:
- Ты же скоро будешь папой!
- Там моих терзают братьев! –
- отвечает гневно воин,
- Я умру со всеми вместе
или монстра одолею
и себя покрою славой!
Кстати.. если так случится,
что умру, а не покрою,
то пускай ребёнок будет..
…скажем.. сыном гауптвахты!
И становится понятно,
что когда дитя родится,
то святое место папы
будет пыльным и вакантным.
Между тем проклятый серпент
в пух и прах разбил засаду,
ассасинов, копьеносцев,
хирд, заслон и конных кнехтов.
Очевидно, между прочим,
что такой же полный фатум
через пять минут наступит
горстке скаутов последних.
И становится понятно:
этот серпент - жуткий монстр.
Топчет резво командора,
бодро месит адъютанта
и на части разрывает
командира караула.
Он стоит, покрытый кровью
кнехтов, рейнджеров, пейзанки.
Сотрясает рёвом стены
обезлюдевшего форта,
командорские штандарты
ложноножками терзая.
Тут ему на ложношею
пышногрудая блондинка
выпадает атмосферно,
обнимает иступленно
и вопит проникновенно:
- Ты вернулся, милый серпент!
Ты же скоро станешь папой!
И становится понятно,
что беременной блондинке
наступил момент отведать
ложноножек и мандибул.
Только что такое с монстром?
Что мелькает в ложноглазках?
Что мы видим в этом взоре??
Быть не может! Это нежность!
За спиной героев фильма
солнца диск в лазурной дымке
робко тянется к зениту.
И становится понятно:
солнце - символ новой жизни.

Академики привычно,
как всегда - единодушно,
присуждают фильму "Оскар"
в полном списке номинаций.
Режиссёр Аватарковски
принимает статуэтки
и горячими слезами
брызжет метко в объективы,
басом глушит микрофоны,
ослепляет мир манишкой.
Говорит "спасибо" маме,
операторам, актёрам,
мэру, спонсорам, раввину,
феминисткам, глобалистам,
Достоевскому, Обаме,
серпентарию Нью-Йорка.
А отбрызгав, бьет поклоны
и уходит за кулису.
Там на грудь ему блондинка
страстно падает, ликуя:
- О, мой гений! Мой любимый!
Ты же скоро станешь папой!
Он в ответ:- Сейчас я занят –
тороплюсь обнять супругу.
Вот тебе моя визитка.
Позвони мне чуть попозже,
через три-четыре года.
Я снимать намерен сиквел.

Так, зажав сигару крепко
меж мандибул белоснежных,
он уходит величаво.
И глядит недоуменно
вслед ему с афиши серпент.

(с)ХЗ, но похоже на Каганова