«…мы все потеряли что-то
на этой безумной войне
кстати, где твои крылья
которые нравились мне?...»
(с) нау

еще издалека он почувствовал ее приближение
вязкие обволакивающие прикосновения ледяной ауры
он вздрогнул, как вздрагивал когда-то
раньше он боялся ее открытого взгляда, прожигающего насквозь,
не оставляющего ни единого уголка личного потаенного пространства

«тот, на кого смотрят эти глаза – самый счастливый человек на свете» –
любил он говорить раньше
лучистый, искрящийся, ее взгляд был подобен открытой книге,
испещренной магическими иероглифами, и смысл бытия он находил
в расшифровке этой самой величайшей из загадок женской природы…

сейчас же ее глаза светились подобно мертвенно-бледному
сиянию гологеновых ламп, ее взгляд пугал, однако не тем, чем прежде,
а некой холодной нарисованной отстраненностью
роль отражателя эмоций играла пластмассовая приклеенная улыбка,
а когда она пыталась смеяться, не смеялись лишь ее зеленоватые глаза,
гипнотизируя своим пристальным стеклянным равнодушием

он не увидел тех знакомых всплесков трогательной жестикуляции,
едва заметного волнообразного движения тела, резких взмахов
аристактократических ладоней, поправляющих сбившуюся прическу

теперь ее пальцы цепко впивались в тело дымящейся сигареты,
однако сквозь пафосную пелену напускной гламурности
нет-нет, да и пробивался образ робкой дебютантки большой сцены
под названием жизнь, судорожно сжимающий спасительный микрофон

и казалось, что вырви у нее из рук заветную игрушку-талисман,
и в приступе оглушающей растерянности она изгрызет свои ногти
в мельчайшую серую пыль

и вот теперь она, подобно мрачному призраку феи Карабос из «Спящей Красавицы»,
что, по трагической случайности, забыли пригласить на этот
развеселый удалой праздник жизни, плавно скользила вдоль нарытых столов
и суетящихся официантов, вот-вот готовая погрузить этот
несовершенный и жестокий мир в проклятие вечного небытия,
однако из сумрачных недр ее легких, усыпанных толстым слоем
столетнего пепла разочарований, вырывались лишь сдавленные негодующе стоны,
а трагический пафос неприступного образа, увы, являлся лишь
оборотной стороной банальной бабской обиды…
[699x466]