«одну простую сказку
а может, и не сказку
а может, непростую
хотим вам рассказать

ее мы помним с детства,
а может, и не с детства,
а может, и не помним,
но будем вспоминать…» (с)


уставший, перемотанный изолентой видавший виды мобильник
уже пару часов как из своих покореженных недр
последние остатки желчи, и теперь лишь отрешенно-медитативно,
словно мулла на вершине одинокого минарета,
что-то назойливо, обиженно и гнусаво бубнил…

с первых же секунд долгожданного пробуждения на Ребекку нахлынула
опустошающая волна нечеловеческого дискомфорта
который час, время суток, день недели – вся сумма подобных
в общем-то, незначительных деталей стыдливо меркла
перед лицом наиглавнейшего сокрушительного обстоятельства:
Ребекке никак не удавалось обнаружить под кроватью
спасительной бутылки кефира…

Ребекка раздраженно запустила обе растопыренные пятерни
в ворох грязного белья, вальяжно развалившийся на любимом кресле,
и спустя каких-то там 5-10 минут на свет Божий был-таки извлечен
наглый и бесцеремонный нарушитель спокойствия…

звонил отец
Ребекка прокашлялась и попыталась придать интонациям
сиплого голоса нарочито деловой и сердитый оттенок:
«ну неужели мне нельзя уже отлучиться в ванну после
столь изнурительного рабочего дня?»

Ребекка была в полнейшем восторге от собственной изобретательности
чувство стыда и прочие атавизмы традиционной заскорузлой морали
были ей абсолютно чужды
в те досадные мгновения, когда ее все-таки подлавливали
на откровенной лжи, вся совокупная мощь ее интеллекта
рождала в ответ одну единственную и универсальную мысль:
«у него (нее) нет, и не может быть никаких доказательств!»

на кухне Ребекку ждали лишь гранулы кошачьего корма
вперемешку с обрывками старых газет, нехотя плавающих
в едких клубах сигаретного дыма и гора немытой посуды,
угрожающе нависшая над разделочным столиком

Ребекка задумчиво поковыряла вилкой застывший на дне тарелки
толстый слой майонеза, глубоко вздохнула и понуро побрела
по направлению к своему персональному компьютеру…
[575x575]