1937 год. Лубянка. Лейтенант Лацис допрашивает про­фессора медицины, а также архиепископа Валентина Фе­ликсовича Войно-Ясенецкого, будущего святого нашей Церкви. Это был не первый и, увы, не последний его допрос. Политзаключенному было предъявлено обвинение в шпио­наже в пользу Ватикана. В ответ на это нелепое обвинение следователь услышал: «Я всегда был русским». И хотя фор­мально владыка ответил не на поставленный вопрос (ведь его спрашивали вовсе не о национальной принадлежности), ответ его прозвучал на редкость убедительно. Поясню свою мысль. Представьте, что похожее обвине­ние предъявляется мне самому. В шпионаже, ну, скажем, в пользу Уругвая (Китая, США - да чего угодно). Я же в от­вет гневно восклицаю: «Да вы что? Я всегда был азербайд­жанцем!» По-моему, не только не убедительно, но даже и, согласитесь, смешно и нелепо. Почему же тогда не возника­ет такого ощущения в предыдущем случае? Ответ может быть только один. Для святителя Луки, как и для подавляю­щего большинства русского населения России того времени (какой удар для нынешних либералов!), попросту не могло быть разночтений между понятиями русский и православ­ный. И коль так, то о каком таком Ватикане вообще могла идти речь?! А потому краткий ответ владыки так ёмок и убе­дителен, так органичен и правдив.- Кто ты? - Русский. Из века в век, называя себя, обозначая свою националь­ную принадлежность, русские люди - в отличие от всех иных народов - отвечают, по сути, не на привычный вопрос кто ты, а на вопрос какой. Тем самым, даже не отдавая в этом отчета, избирают не  примитивно-биологическую, а иную качественную доминанту. И именно русскостъ, как явление высшего порядка, по сей день продолжает оста­ваться непостижимым феноменом всех времен и народов, вызывающим различные, подчас взаимоисключающие суж­дения и толки. Именно об этом явлении так удивительно и прозорливо, как умел делать это только он, писал Федор До­стоевский, называя русских всечеловеками, вселенскими людьми.

И как же обедняют собственную страну, ее культуру и на­уку, литературу и искусство те, кто и поныне с прискорбным упорством обосновывают понятие русскости, исходя в ос­новном из биологической составляющей. Если ее взять за мерило русскости, то сотни светочей отечественной культу­ры, истории, науки и религии: тот же Достоевский, а также Пушкин, Лермонтов, Даль, Куприн, Мандельштам, Шоста­кович, Суворов, Барклай-де-Толли, Багратион, Чапаев, Ах-мадуллина, Ким, Окуджава, Левитан, Рихтер, Вахтангов, Симонов, Светлов, Хуциев, Данелия и многие-многие иные (этот список можно продолжать до бесконечности) - как «не чисто русские» должны быть попросту сброшены с бор­та Русского Корабля. При «биологической» постановке во­проса в этот же «черный список» наверняка будут вписаны многие и многие имена последней российской царствующей династии, а также - страшно даже помыслить - венчающие Собор новомучеников и исповедников российских святые Царственные страстотерпцы, среди которых - великая кня­гиня Елизавета Федоровна, заживо погребенная большеви­ками в шахте. В «нерусские» придется зачислить и чудо­творца всея Руси преподобного Александра Свирского и Пафнутия Боровского, и архиепископа Крымского Луку (Войно-Ясенецкого) - словом, сотни и сотни имен русских святых...

Ныне же на этой самой родине новоявленные саддукеи и фарисеи отечественного мутноватого разлива подняли про­сто вселенский шум вокруг робких попыток, предпринятых исконным населением, факультативно (!) преподать своим чадам знания об основах Православной культуры, без кото­рой просто невозможно, по меткому выражению Пушкина, «самостояние» русского человека. При каждой попытке неравнодушных представителей коренного населения предпринять шаги, связанные с обретением национальных корней, восстановлением утраченных исторических и куль­турных связей, на них сыплются обвинения чуть не во всех смертных грехах, в том числе и в национализме. Да еще принялись стращать на все лады: дескать, это неминуемо приведет к возникновению межнациональной розни.

Вспомним, когда воспитанный человек приходит в гости, он - к этому обязывает этикет - не должен самостоятельно усаживаться за стол, терпеливо ожидая того момента, когда хозяева сами усадят его по своему усмотрению, руководст­вуясь при этом собственными мотивами. И это абсолютно
нормально! Нынешняя же ситуация в большом и гостепри­имном Русском Доме такова, что превеликое множество не­прошеных гостей не только не считает нужным дождаться соответствующего приглашения, но уже давно норовит спихнуть с собственного его места самого хозяина.

Главная цель изучения основ Православной культуры видится мне в том, чтобы пробудить в русском человеке на­циональное достоинство. Именно достоинство, а не чувство национального превосходства над кем-либо, как это пыта­ются порой интерпретировать. Даже на домашних живот­ных (да простится мне такое сравнение!) принято заводить родословные, а уж человек без корней перестает быть чело­веком. Чрезвычайно важно осознать сегодня, что подлин­ная история культуры России, ее духовный рост начались не после пресловутого 1917 года, как десятилетиями вдалб­ливалось в общественное сознание. История России нераз­рывно связана с Православной верой, и только в этой нераз­дельности подлежит как изучению, так и последующему научению. Поверьте, обогащенный этим новым для него знанием, качественно иным ощущением себя и своего наро­да в стране и мире, обновленный русский человек и вести себя будет иначе - с невиданным доселе достоинством. Как у себя в Русском своем Доме, так и за его пределами. Может именно этого, главным образом, и боятся его многочислен­ные, скрытные и явные, недруги?!