Чпок-кап, чпок-кап… Будто водяные часы, отмеряет время не до конца затянутый кран. Каждый удар тяжелой, набухшей капли о дно не самой чистой раковины пробуждает сонную, не понятно откуда взявшуюся муху. Других звуков нет: окно плотно закрыто, паралон заткнул все и проникновения для звуков снаружи; на экране телевизора мелькают картинки, которые никак не воспринимаются уставшим, лениво дремлющим мозгом; звук выключен. Всем в комнате словно бы правит королева Лень, ничто не желает напрягаться и двигаться чуть быстрее. Даже само время соизволило притормозить.
Подняв взгляд на безмолвные и почему-то ужасно далекие часы, висящие на стене напротив, покрытой старыми, чем-то заляпанными клеёнчатыми обоями в отвратительный цветочек, Герман встал из-за стола и вышел из кухни, не удосужившись убрать за собой или хотя бы стряхнуть крошки. В тот момент в его голове не возникало никаких мыслей. Разве что в самом далеком закоулке сознания судорожно металось ставшее привычным понимание того, как ему осточертела вся эта жизнь: грязная, заваленная хламом и пропитанная одиночеством маленькая квартирка, в которую он вынужден возвращаться каждый день, неинтересная работа, приносящая гроши (которые Гера тратил почти все на сигареты), на которую он полз, как на каторгу, и бесконечное одиночество. Он уже не понимал, зачем ему мобильник, если ему никто не звонит к чему ему квартира, если там его никто не ждёт. Кроме, разве что, кошки, да и та сидит у дверей в ожидании лишь того, что хозяин, когда придёт, накормит её.
На автопилоте Герман зарулил в единственную комнатку, начал было искать что-нибудь поприличнее в куче одежды, но, сдавшись, натянул однотонный серый свитер и не очень чистые джинсы. Запихнув плеер в карман непонятного цвета куртки с множеством молний, пряжек и кармашков всех размеров, откопав в одном из них ключи, при этом засыпав весь ковёр семечками и скорлупками от фисташек, он вышел из квартиры. Гера включил плеер, в которой мурлыкал в течение, пожалуй, месяца один и тот же ничем не примечательный диск, и, стоя у дверей своей квартиры, закурил. Опустевшую пачку шоколадного Captain Black’а он, не долго думая, бросил у своих ног. Так, задумчиво затягиваясь, он стоял минут семь и, наконец, решил закрыть дверь. Пешком спустившись с шестого этажа, Герман выбрался на улицу и прямиком направился к остановке. Со стороны могло показаться, что он пьян: слишком неуверенной и рассеянной была его походка.
На остановке он купил пару пачек сигарет и, от нечего делать, жвачку. Сев в первый подъехавший автобус, он доехал до метро. Решение где-нибудь посидеть, выпить чего-нибудь пришло к нему, когда он уже стоял на платформе, в ожидании поезда прикидывая, куда бы податься. В итоге, он решил отправиться в ресторан «Этаж», и, следовательно, на станцию Пушкинская. В метро, как, собственно, и всегда, было много народу, да и уровень заполненности Тверской оставлял желать лучшего. Поднявшись на второй этаж ресторана, Герман сел за угловой столик. Заказав пива и охотничьих колбасок, он снова закурил. Пока готовили заказ, ему ничего не оставалось, кроме как изучать взглядом народ, заполняющий соседние столики. В помещении было шумно, и в воздухе витал сигаретный дым, но сейчас не это волновало Геру. Он смотрел на всё будто бы с высоты птичьего полёта, был совершенно сторонним наблюдателем всей этой суетливой людской возни. Именно в этот момент он внезапно понял, что абсолютно одинок. В то время как он ездил в метро, сидел в ресторане, потягивая пиво, мир словно опустел. Он видел сидящих вокруг людей и одновременно не видел их. Ему казалось, что он совершенно один в огромном, пустом городе призраков. Свет в окнах многоквартирных высоток казался ему чужим и нереальным, гул голосов был галлюцинацией. Странно кружилась голова, и мир вертелся волчком вокруг него. Решительно отодвинув кружку с пивом, Герман встряхнул головой, и всё словно бы прояснилось, но некоторый осадок всё равно остался. Быстро съев колбаски, он поспешно вышел. После таких странных мыслей над было освежиться, и он решил пройтись по парку около станции Пушкинская.
- Герман?! – услышал он, когда медленно брёл по аллее мимо какого-то памятника.
Он резко обернулся. Перед ним стояла женщина, в лице которой угадывалось что-то отдалённо знакомое, но память категорически отказывалась сбросить туман с воспоминаний о ней. Незнакомка была потрясающе красива, модно и дорого одета, великолепно причесана, в макияже не было ничего лишнего, всё аккуратно подчёркивало её красоту, даже руки, всё было просто идеально. И совершенно невозможно было угадать возраст: на вид она была молода, очень молода, не старше 25, но в глазах светилась уверенность и ум, свойственные более взрослым людям. И ещё…неподдельная радость.
- Герман! Ты что, не узнал меня? Это же я, Рита!
«Рита??? Нет, этого просто не может быть. Это кто угодно, но только не она,» - судорожно думал он. Он помнил её совсем другой. Тогда, ещё в институте, она была не самой выдающейся ученицей и далеко не красавицей, у неё, кроме того, совершенно отсутствовал вкус. Тогда он любила его, очень любила, но Гера не уделял ей ни малейшего внимания. С момента их последней встречи прошло уже три года, и она так сильно изменилась. «Наверное, она теперь замужем за каким-нибудь богачом, раз так выглядит…»
- Ну что же ты молчишь? – прервала она его размышления.
- Э…Привет… - с трудом выдавил из себя Гера.
- Может, посидим где-нибудь, чего тут просто так стоять? Поговорим, повспоминаем. Так давно не виделись!
- Ок, предлагаю пойти в «Этаж» - предложил он, подсчитывая в уме, сколько у него денег.
Весь этот вечер они просидели в ресторане, поедая суши и десерты, выпивая коктейль за коктейлем. Как оказалось, она всего добилась сама, а не вышла замуж за богатенького. Вообще, Рита очень изменилась за эти три года, и не только внешне. Жизнь достаточно помучила её, но она выбралась из всех неурядиц и неприятностей, и стала только лучше. У Германа вновь закружилась голова, но на этот раз от восторга и преклонения перед Ритой, перед силой её характера и умом.
Около 11 часов вечера она подбросила его до Октябрьской на новой Ауди ТТ. Весело распрощавшись с Ритой, Гера отправился домой в приподнятом настроении, на радостях купив кошке побольше корма.

На следующий день она позвонила, и они снова провели весь вечер вместе…