Часть 6.

Мы шли по тропинке среди пальмовых деревьев, и я с удовольствием вздыхал пряный аромат рощи. Севиль молчала. По ее лицу было видно, что она о чем-то сосредоточенно думает. Вскоре деревья закончились, и мы вышли к стоянке автомашин. Девушка уверенно направилась к открытому джипу, забросила сумку на заднее сиденье, и не терпящим возражения голосом произнесла:

- Я сажусь за руль. Ты сейчас неадекватен.

Я уселся на пассажирское кресло. Выезжая со стоянки, Севиль крутанула баранку, как профессиональный гонщик - было видно, что она не первый раз за рулем этой машины. Вскоре мы неслись по двухстороннему шоссе мимо банановых плантаций. Теплый встречный ветер романтично игрался с волосами девушки.

- Севиль? – напомнил я о своем существовании.

Она повернула ко мне лицо в ворохе растрепанных волос.

- Если хочешь, чтобы я ответила на твои вопросы - ответь сначала на мои. Скажи, почему ты для своих экспериментов выбрал именно меня?
- Совершенно случайно, - честно ответил я.
- Что-то не верится. Ну да ладно. Ты всегда вот так распоряжаешься чужими жизнями? Считаешь, что имеешь на это право?
- Нет, конечно! Просто мне показалось, что я могу сделать тебя счастливой.
- Неужели ты всерьез считаешь, что насилу можно сделать человека счастливым? Или ты надеялся, что у меня проснется синдром заложника? И жертва воспылает любовью к своему насильнику?
- Ты неправильно все поняла. Я не насильник. И ты не жертва.
- А как еще можно понять применение гипноза без спроса? Объясни уж бестолковой.
- Сейчас объясню. На примерах. Скажи, как ты поступишь, если увидишь, что маленький ребенок решил перебежать улицу с интенсивным движением?
- Остановлю его.
- И тем самым навяжешь ему свою волю, - не без удовольствия произнес я.

Севиль взглянула на меня с удивлением.

- Конечно, навяжу! Потому, что ребенок еще не понимает, что может погибнуть под колесами.
- Получается, что ты хочешь насилу сделать его счастливым!
- Это не насилие, а спасение. И воспитание заодно.
- Называй, как хочешь, но, в любом случае, ты вмешиваешься в чужую жизнь. С какой целью – это уже другой вопрос. Ну, ладно, согласен, пример с ребенком неудачный. Возьмем взрослых. Представь самоубийцу, наркомана, вора, или насильника. Если бы в твоих силах было остановить их, вылечить, направить на путь истинный – ты бы это сделала?
- Мне почему-то кажется, что ты знаешь, что я отвечу.
- Знаю. Ты постараешься вмешаться и, не спрашивая их желания, сделать их якобы счастливыми.
- Почему это "якобы"?
- Потому, что это счастье в твоем понимании. А для самоубийцы счастье – это избавление от душевной, или физической боли. Раз и навсегда. Для наркомана счастье – это наркотик в крови, для вора – украденное. А что является счастьем для насильника, ты и сама знаешь.
- Значит, в твоем представлении я похожа на несмышленого ребенка, самоубийцу, и так далее? И меня надо насилу наставлять на путь истинный?
- Нет, просто я на простых примерах показал, что ты сама веришь в возможность насильственного счастья. Поэтому нечестно "наезжать" на меня за то, что я хотел сделать счастливой тебя. В своем понимании этого слова.

Девушка внимательно посмотрела на меня, но промолчала. Мы уже подъезжали к отелю "Le Victoria". Когда мы остановились у входа, из отеля выбежал темнокожий паренек в униформе. Севиль отдала ему ключи и мы, забрав сумки, прошли в холл гостиницы.

- Мог бы сначала у меня спросить, что мне для счастья надо, - пробурчала себе под нос Севиль, когда мы уже поднимались на второй этаж. Потом вздохнула, остановилась у зеркала, и, пытаясь привести в порядок шевелюру, решительно произнесла, - Ладно, задавай свои вопросы.