Нас много.

И все по своим.Фотографируем подвалы, свалки.Разговариваем с бомжами о сотвореннии мира, курим по пачке за час, пьем кофе в забегаловках, греем руки в метро.Слушаем то, что любим.Любим тех, кто нас никогда не полюбит.Ощущаем, что жили уже и не раз.
Плачем.
Пьем.пьем, как пил Есенин, материмся как Маяковский.
И каждый в глубине себя.
Мы любим реинкарнацию и повторяемся с каждым движением ветра, мы помним любимых по отпечаткам на нашей одежде,
Мы читаем взахлеб, пишем в метро.На коленях.В толпе.
Мы ослеплены, мы не чувствуем друг друга по запаху, по ощущениям.Мы проходим мимо и не узнаем своих.
Мы смеемся над любой мелочью и кажемся слишком экстравертными, мы прикрываемся мишурой, дабы никто не отрыл в куче смятых бумажек наше сердце.
Мы целуемся до боли в подъездах и в вагонах метро, забывая о времени и пространстве.
Мы сжигаем то, что было дорого, сжигаем память.
Нам не одиноко.
У нас есть все и больше того.

Мы можем ощутить себя кем и чем угодно.
Мы знаем, что встречались когда-то, но забыли лица и стерли память кохиноровским ластиком.
Мы поем в переходах неизвестные песни и цитируем романтичных глупцов.
Причудливо живем фильмами, цветными и чёрно-белыми.
И никто нас не знает.И мы пока не встретились.
Кто знает.
Может завтра мы проснемся счастливыми.
И не одинокими.
[Я верю...]    ( c )

и помни: бог смотрит на нас. живи так,

чтобы ему было интересно.