Она. Она сидела у окна и молча курила сигарету. Клубы дыма мягко окутывали пространство вокруг нее. Ей не спалось. Она вглядывалась в ночное небо и размышляла: «Как странно, все - таки, устроены люди. Когда им больно, они причиняют боль близким людям, дабы унять свою собственную. Почему я не могу быть такими же, как они все? Почему я только принимаю безропотно боль других людей, но не могу поделиться с ними собственной болью? Слишком много вопросов, и так мало ответов на них!»
Затушив в пепельнице очередной окурок, она поднялась с кресла, потянулась, прошлась по комнате, решила одеться и пойти на улицу. Ее не останавливало даже то, что на часах было около трех ночи. В последнее время ее мало что останавливало, она шла «по головам» в достижении своих целей, даже если они были самыми безумными. Только одно ее сводило с ума – боль, которая засела глубоко в душе, как заноза в пальце. Ее убивала эта боль, а еще больше ее убивала невозможность поделится ею с окружающими людьми, или хотя бы с одним, дорогим ей человеком.
Она знала, что если расскажет ему хоть часть того, что творится в ее душе, то это убьет его. Поэтому она предпочитала держать все в себе, но продолжала мучиться от этого. Эту боль она ощущала почти физически.
Но эта боль не была физического свойства. В душе безумно любя этого человека, она все–таки изменила ему…
Он. Он сидел на кухне и курил. На столе стояла чашка почти остывшего кофе. Он не спал уже третьи сутки. Он чувствовал, что она что то от него скрывает. И это чувство постоянно гложет его. Он не мог ни спать, ни есть, ни пить, ни работать, до тех пор, пока не разрешит мучавший его вопрос: «Что же она от меня скрывает?» Он думал, что простит ей все, даже измену, но только не ложь…
Залпом, выпив уже окончательно остывший кофе, он встал, размял мышцы, прошелся по квартире, оделся и вышел на улицу. Часы показывали около трех ночи, но что-то влекло его из дома и он, поддавшись этому влечению, все-таки решил немного прогуляться.
Они. Они встретились в парке. Небо было высоким и чистым, звезды сияли холодным светом, серп только-только зарождавшейся луны, освещал небольшое пространство блекло-желтым светом. Деревья шелестели листвой, как будто переговариваясь, друг с другом, в воздухе витал аромат цветущей сирени.
Они стояли друг против друга. Глядя глаза в глаза. Им не нужно было слов, их взгляды говорили за них.
Он читал в ее взгляде боль, Она читала в его взгляде понимание и прощение.
ОНИ брели по аллее, залитой лунным светом, взявшись за руки. Вместе. Навсегда.