Ой, клевер, три листка, уходи моя тоска.
И уснуть, и проснуться под вечер, улыбнуться здоровью на благо, давит облако боком овечьим голубую небесную влагу. Ах, ленива вселенская баня, даже волны бессонные сникли. Растянуться, срывая губами темно-красную мякоть брусники.
Ой, тонкий жар песка, уходи моя тоска.
А судьба отпустила поводья, каждый занят, но все не при деле - вроде завтра, а вроде сегодня... то вчера, то на прошлой неделе... да чего там? зима на часах, а жизнь закончится - будет другая. Снег хрустит под ногами, как сахар, и бабульки сосульки ругают...
Ой, кровь стучит в висках, уходи моя тоска. Ой, травы-лебеда, уходи моя беда, за теплые хлеба уходи моя судьба.
Ой, клевер, три листка, уходи, моя тоска.
**
Кричу, что всё плохо? Забей, раздели на три,
Стихов не бывает, когда всё рвётся внутри.
А раз бумагу царапает карандаш,
Всё, что случилось, бумаге этой отдашь.

Белилами мажет снег силуэты крыш.
Любви не бывает, когда о ней говоришь
В слезах, при свечах, уткнувшись в чужой жилет.
А раз не бывает - зачем же её жалеть?

Уже не хватает места карандашу.
Меня не бывает - а я о себе пишу.
**
Спи с кем хочешь, меня не ебет отношенье тел
К нахожденью кого-то внутри, а кого-то вне.
Мне нужна твоя сила смотреть на меня в прицел,
Остального, по счастью, не было, нет и не
Предвещает быть. Мне бы душу твою – на срез,
Дальше – больше, и чаще волки сбегают в лес,
Чем выходят из лесу люди.

Прости за бред. Нет, меня действительно не ебет. «Нет» значит нет,
А не «может быть», как случается здесь, по месту
Жительства и карабканья по отвесной.

Спи с кем хочешь, с кем хочешь ешь и с кем хочешь пей.
У меня внутри поселился смешной воробей.
Он считает часы, и смеется кукушкой,
И плачет старушкой,
Разбирающей старые елочные игрушки.

Будь кем хочешь и даже попробуй делить на ноль,
Боли нету, а значит, и рифма не к месту, есть
Только повод к очередной перемене мест,
И спокойствие ровным слоем на белом хлебе,
И широкие клинья волков, уходящих в небо.