Вино из одуванчиков


Море было как паутина.
Небо было неясное.
Настроения у экипажа не было.
Только у одного матроса настроение было. Оно было приподнятое. Несколько минут назад матроса приподняли над палубой и повесили на рее. Поэтому матрос висел в приподнятом настроении.
Корабль - шел.
Паруса были. Они были как белый виноград, как белые кандалы или как цифра "8".
Солнце было маленькое, как звезда.
На палубу вышел капитан Грам. Капитан был в мундире из меди, в красном кулаке он держал кортик. Он держал кортик за острие, а кортик раскачивался, как маятник, и вспыхивал на солнце.
Кто-то играл на гитаре заунывную мелодию.Это была и не песня, а так, мелодия.
- Все хорошо, что хорошо кончается, - сказал капитан Грам, рассматривая повешенного.

Виктор Соснора "Летучий Голландец"



Меня расстреляли.
Я даже не успел приготовиться к смерти. Произошло все вдруг и безо всякой помпы. Ни тебе следствия, ни суда, ни последнего желания. Просто распахнулись ворота и фигура в драном маскхалате веером высыпала в темноту очередь. Зацепило, кажется, тремя пулями.
Дикая резь в ребрах и жжение в шее. По ноге и груди течет теплое. Сквозь туман в глазах вижу потную рожу своего убийцы. Чувствую как с меня сдирают ботинки. Сдерживаю дыхание. Прикинулся трупом.
Видимо неплохо сыграл, - уходя, этот придурок даже оставил ворота открытыми. Идиоты, и пристрелить-то толком не могут. Не добил, слава Создателю, только воздуховод выдернул. Впрочем я был и так весь в крови своей и Демарти, а этот, видать, сильно уж торопился. Решил, гад, что я точно не жилец. Считай второй раз за сутки мне несказанно везет. Хотя как сказать.
Подобрал заляпаный кровью мудштук, сунул обратно в ноздри. Шипя от боли, повернулся на задетый бок, снял бушлат, улегся на него, разорвал пуговицы форменой рубашки и расстегнул "липучку" на мягком ламинарном бронежилете.
Орденская, твою мать, выделка. Досталась от деда-покойничка. Почти в упор держит пулю сорок третьего калибра. Ребра справа теперь, конечно, уже не сосчитаешь, но это пережить еще можно.
Дышу тихо чтобы не проткнуть легкое. Вовремя одумался, затянул жилет потуже, застегнул. Лег на больной бок.
Вторая пуля царапнула по внутренней поверхности бедра.
Отдышался. Из снятой кое-как рубашки соорудил жалкое подобие жгута, наложил на царапину давящую повязку.
Третья ожгла шею. Голову набок повернуть не могу. Крови много, но, хвала Творцу, не фонтаном. Приложил к ране салфетку из лоскута той же рубашки.
Почувствовал как она мгновенно намокла. Прижал сильнее.
Почувствовал как песок под боком постепенно пропитывается теплой кровью.
Моей кровью.
Вспомнилось, как в раннем детстве изодрал себе руки о колючую проволоку ...

***

Броневичок исправно пылил по дороге среди песка, пролысин камня и поросших чахлой растительностью холмов. Колонна расхристанных ополченцев вперемешку со способными идти беженцами осталась позади. Позади остался и непонятный поселок с изрытыми вдоль и поперек улицами и валяющимися там и сям трупами подростков в военной форме. Кир Доунте сидел на небрежно брошенной на броню просаленой сумке, держался обеими руками за поручень и подставлял лицо теплому ветерку.
Когда бронетранспортер выезжал из поселка, вслед ему неслись проклятия. Кир хоть и не знал языка, но понял это по лицам стоящих вдоль дороги женщин с детьми. Они просили взять их (детей) с собой, как потом пояснил ему бородатый. Но делать этого было нельзя. Организовать нормальную эвакуацию можно было позже, когда сюда придет колонна гражданского транспорта из Эш-Вааля. Того места, к которому они сейчас и мчались на всех парах, оставив позади бронетранспортер с кислородом, десятка три боевиков и несколько волокущих на себе свой скарб крестьянских семей.
А до этого времени люди очень даже могли и не дожить, поскольку за уничтоженное здесь подразделение имперских карателей (Сергей-Верг называл детей в форме именно так) положена месть. Чья месть, правда, оставалось неясно.
Только не верить дикого вида попутчику причин покамест не было. И было жалко тех, кто должен пострадать не за свои грехи.
Верг этот вообще оказался довольно словоохотливым экземпляром. Правда орать эти самые слова, до которых он был охоч, ему приходилось в самое ухо собеседнику. Кир при разговоре слегка заикался, но это, как ему сказал бородатый, абсолютно нормально после того места, из которого Кир, по его же словам, недавно прибыл. На резонный вопрос, где это место находится, тот только хитро щурился.
Оказалось, что группа "повстанцев" и два бронетранспортера ждали в поселке единственно Кира. Ждали долго, почти месяц. И едва не пропали из-за него в переделке, когда по их душу нагрянул-таки "карательный отряд".
Кир еще довольно плохо соображал, но из обилия сыпавшихся на него незнакомых военных терминов, наименований неведомых ему населенных пунктов и полного непонимания ни где он находится, ни кто эти люди, в его слабой пока голове начинала уже складываться цельная картинка.
Он решил временно всецело положиться на окружающих его людей, особенно на этого, с бородой, тем паче что окружающие покуда не проявляли к нему никакой враждебности и даже, наоборот, кажется, считали за своего.
Вести себя как примерный ребенок, здраво рассудилось ему, будет в сложившейся ситуации самым благоразумным уже потому, что, во-первых, он потерял память, а, во-вторых, в месте, где его невесть как угораздило оказаться, шла, кажется, самая настоящая война.

***

...скоро здесь будут наши... пить хочется... надо дождаться... кх ...нормально все...
Боженька, когда же все это закончится...

***

Песок и камни по обочинам дороги полностью вытеснили лишайники. Попадались уже и стелющиеся деревца-карлики. Кир с трудом узнал в них березу и бук. Временами броневичок пересекал неширокие ручьи и тогда все соскакивали с брони, чтобы смыть накопившуюся на коже пыль и набрать воды. Кир пробовал пить эту воду. Она была кисловато-горькой.
Холмов понемногу становилось больше и петлястая дорога все более затрудняла продвижение на северо-запад. Водитель-стрелок, затянутую грязной тканью макушку которого было хорошо видно из постоянно открытого люка, почти беспрестанно матерился, заглушая порой даже рев дизеля, а сидевшие на броне по очереди сменяли сидевших в десантном отделении броневичка. Спускались "подышать".
В одну из таких смен вниз спустились и Бородач-Верг со своим протеже.
Захлопнулся люк и со свистом стал восстанавливаться нормальный состав воздуха. Утопленная в потолок, горела лампочка ("точечный источник света" - воспоминание). Тусклая - при таком свете не почитаешь, но лицо собеседника различить можно. Освещение Кира вполне устраивало - он обнаружил, что от яркого света, дневного или искусственного, у него начинали болеть и слезиться глаза. Нервное истощение. Зато такое вот тусклое освещение он переносил вполне сносно.
Воздух в броневичке был затхлый, отдавал горелым порохом, дизельным топливом и еще чем-то неопределяемым, но зато позволял на время снимать ненавистные воздуховоды и маски. Звукоизоляция была к удивлению Кира хорошей - рев двигателя низводился до едва слышного урчания. Видимо, хозяин давно оборудовал транспортное средство под свои нужды.
"Наверняка, допрашивал тут не одного пленного", пришла в Кирову голову странная мысль. Стояли две имповизированные лавки, укрытые грязными пледами, всюду громоздились канистры с топливом (судя по издаваемой ими вони) и баллоны, заправленные кислородом (судя по маркировке на них). В углу было навалено и кое-как закреплено оружие, рюкзаки, ящики с патронами. Посередине заплеваного пола, привареная намертво, стояла маленькая убогая электроплитка. Как раз разогреть банку консервов.
- Ну что, - сощурился хозяин, протягивая гостю-или-пленнику открытую жестянку, с торчащей ложкой и чем-то похожим на вареный рис с волокнами мяса. - Давай что-ли вводить тебя в курс, Кир свет Алонсович? На лице у его собеседника, видимо, было написано что-то очень смешное, Верг хмыкнул. - Чеку-то тебе не сорвет от всего? Ну, это, в истерику там не кинешься, а? Спрашивай, давай.
- Кэ-э...кто я такой?
Верг улыбнулся в бородищу и потер переносицу (сомневается в том, что хочет сказать).
- Ну имя свое ты знаешь. А кличку мы тебе еще придумаем. Ты - космический врач. Старший лейтенант медицинской службы колониального флота Земли. Родился ты по твоему летоисчислению в году 2159-м. Тебе (биологически) двадцать пять лет, и на родине ты никого не оставил. Потому что в колонисты набирали только одиночек.
- Где я? - Кир от волнения даже перестал заикаться. Верг терпеливо объяснял.
- Не на Земле, - тут он выдержал эффектную паузу. - На Новой Европе, если тебе это название что-нибудь говорит. Когда планету открыли одновременно две космические обсерватории, ее назвали Зоя, ну, это... "жизнь" что-ли по гречески. Заметь, сделали исключение, не просто индекс там какой-нибудь по каталогу присвоили, как миллиону других, - настоящее название.
Эт`потому что в ее спектре обнаружили воду, - здесь он многозначительно поднял палец. - Много капельножидкой воды...
Манера говорить у Верга была несколько странноватая. Он то говорил удивительно четкими, словно отрепетированными заранее фразами, то вдруг принимался густо пересыпать свою речь словечками-паразитами типа "это", "ну","значитца", "короче" и тому подобными. А еще он проглатывал гласные звуки, иногда - и целые слоги. Кир решил, что проанализирует эту особенность своего нового куратора позже, сейчас он был еще слишком слаб, чтобы соображать трезво. Хватит и того, что он просто его внимательно выслушает.
- ...Ок`залось, знач`т, что планета от своего светила находится на том же точно р`стоянии, что и Земля`т Солнца. И светил`то по возрасту как Солнце, ну разве чуток моложе. А ещ`на ок`залась по массе и диаметру почти точной копией нашей с т`бою, значит, родной планеты. И даже спутник у ней есть один, с массой как лунная. Одни, к`роче, "почти" да "примерно"... Такие вот чудеса. Ты ведь этого не помнишь ни фига, да?
Подождав, пока Кир отрицательно мотнет головой, он продолжил, сноровисто вскрывая тем временем вторую банку тушенки.
– Ну, значит, когда на Земле и в ее околосолнечных колониях уже назревал, эт`самый, ну... ресурсный кризис (здесь он облизнул нож), наши яйцеголовые (ткнул ножом вверх) решили основать колонию здесь. Освоить, понимаешь, планету, создать тут искусственную биосферу и все такое. И в течение сотни с гаком лет помирающая Земля отправляла, значит, сюда, за хрен знает сколько солнечных лет, "Ковчеги" с заморожеными людьми, пищей, воздухом там, семенами и всяким разным оборудованием. По дороге большая часть "Ковчегов", т`го, затерялась или погибла. А небольшая часть, несколько десятков, каким-то чудом, знач`т, дошла. Вот так тут и возникла жизнь.
Новая Европа находится от м`трополии далеко, поэтому мы тут оказались, это, в полной ...эт`й ...изоляции, к`роче. Ни связи тебе, ни обратного сообщения кораблями. Вообще ни хрена, к`роче.
- Как да-давно?
Пауза. Кир, не отрывая глаз от вергова рта, черпнул ложкой от содержимого жестянки.
- Несколько веков. Сейчас тут идет триста восьмидесятый год новой эры, если быть точным. Вникаешь, мы здесь н`ходимся действительно о_ч_е_н_ь д_а_л_е_к_о от Земли, - он сделал акцент на этих словах. - Тут даже время течет п`другому. У нас от прибытия первого "Ковчега" прошло без малого пятьсот лет, а на Земле в это время... - он пожал плечами. - Может семьсот, а может и всю тысячу. Некому ведь проверить, правильно?
- Что сейчас с Зе-землей?
Верг опять хмыкнул.
- Хороший, блин, вопрос. "Ковчеги" на Новую прекратили прибывать лет двести назад. Эт`может означать все что угодно, но скорее всего эт`значает то, что жизни, разумной по крайней мере, в окрестностях Солнца пришел, того... конец.
Еще одна пауза. Намного длиннее всех прочих. Верг расправился с отстатками тушенки, выкинул банку и утер пальцами бородищу. Достал из нагрудного кармана жвачку. Пальцы у него были без папиллярного рисунка. Протезы.
- Как я зде-здесь оказался?
- Также как и я. Сначала в холодильнике - "ковчегом", а п`том, после разморозки на орбите, "челноком" - сюда.
- Они, эти... ко-ковчеги, ведь ты сказал они п-перестали уже пэри...прибывать?
- Оч`правильный вопрос. Перестали, да только эт`ведь не значит, что всех прибывших сразу же разморозили и бросили на плантации. Кислороду бы со жратвой всем не хватило. Те, кто отправлял "ковчеги", были куда-а-а дальновиднее. Они знали, что изоляция неизбежна и что ран`ли поздно колония, предоставленная сама себе, одичает. Поэтому несколько холодильничков все еще болтаются на стационарной орбите и хранят в себе культурное, т`кскэть, наследие. Двадцать пять тысяч таких вот как ты д`я. И часть, очень незначительную, время от времени оживляют.
Лет нам с тобою сейчас, братишка, будет все тысячу. Каждому. Ощущаешь себя живым ископаемым?
Верг замолк и, жуя, уставился на него. Кир смотрел сквозь стену. Глянул на Верга исподлобья.
- По-очему я... этого... не помню?
- А п`следствия заморозки. Постепенно память к тебе вернется. Не полностью, конечно, но вернется. Она к тебе начала было уже возвращаться раз - у орденских. Если их послушать так они тебя `тправили... более-менее адекватным. А потом караван пропал. В пустыне. Мы тут решили подождать еще чуть-чуть,на всякий т`кскэть случай, а ты вдруг возьми да и объявись. Без памяти. Может шок. Я вот ни разу не слыхал чтобы кто-то в одиночку переходил Зачин. А ты, значит, шел один, без воды, да еще и календарь, блин, вел.
- Какой календарь? - Кир ничего не понимающим взглядом скользнул по мечу, который вместо ответа достал Верг. Обнажились царапины, оставленные его рукой и он что-то вспомнил.
- Держи, - Верг передал Киру его гремящий инструментами пояс, кошелек с золотом. Отдельно передал меч. - Береги его, он - твой статус Старого, понял? Вот у меня такой же, - он показал на свой пояс, из за которого действительно торчала длинная рукоять. - Старых здесь никто не трогает. Мы тут что-то вроде табу. Священные коровы, - он ухмыльнулся и почесал пятерней бороду. - Только эт`... не шибко на фетиш-т`полагайся, учись пользоваться. Тут, знаешь, не курорт, отморозков хватает.
Дожевал последний комок пресного риса. Вздохнул, отставил банку в сторону.
- С тобою должен был идти как минимум один провожатый. Из Ордена или нанятый им. А его-т`с тобою, значитца, и не было. Мы тебя нашли полудохлым на границе пустыни. Одного. Что-нибудь помнишь про это?
Кир покачал головой.
- Ладно, эт`потом. Разберемся еще. Живой пока, ну и радуйся. Врачи здесь, значитц, на вес золота. Даже дороже. Подожди, вот пройдет неделька-другая, восстановятся, глядишь, твои профессиональные навыки. Будешь лечить. Война у нас тут, сам понимаешь. Местных штопарей да травников учить некому, а "из холодильника" к нам новенькие-т`приезжают редко. Вот мы тебя и встречаем как родного.
- Кэ-э...кто вы такие?
- Я уже представлялся. Такой же вот как ты, понимаешь, "гость" из прошлого. На планете уже больше семи лет. В данный момент дерусь за армию Конфедерации Свободных Земель, к которой орденские после курса реабилитации приписали и тебя тож. Как военного консультанта. Эти люди, - тут он ткнул пальцем вверх, в сторону брони, - повстанцы. Ты - военспец, как и я. Только я больше по военной части, а ты - по специальной, понимаешь? Это у Организации политика теперь такая, Землям оказывать всестороннюю помощь, а раньше-т, при старом Президенте, они больше все с Югом братались. Разделяй, короче, и властвуй. Но эт`все пустое, политика. А нам с тобою выживать как-то надо.
В данный момент я - твой проводник, переводчик, наставник и кормилец в одном лице. Отец, короче, и командир, - улыбнулся он и добавил уже серьезным тоном. - Пока окончательно не освоишься, будешь все время ходить возле меня. Как привязанный. Потом поищем тебе дело. Может быть уже очень скоро. Времени на окончательно очухаться у тебя, ск`рее всего, мало.
При подчиненных называй меня "Серхио", а лучше просто "команданте" - в клане полно испаноговорящих. При русских можно Вергом. Званий у нас никаких, понятно, нету - партизаны - так что тебе оно, пожалуй, и попроще будет. Ты по-aнгл`цки-то лопочешь, нет?
Кир неопределенно пожал плечами. Верг вздохнул.
- Ну ладно, вспомнишь`ще. Тут с языками вообще полная каша, общаться нормально первое время сможешь только со мною, да еще кое с кем из наших, из "старичков". Здесь даже русские т_в_о_й русский не всегда поймут. Вавилонское столпотворение, короче.
Выдержал еще одну эффектную паузу. Шмыгнул носом.
- Ну вот, значт, время от времени небольшими партиями нас - отмороженное, т`кскть, культурное наследие - реанимируют и сп`щают на поверхность. Тут новички проходят месячный курс реабилитации на Востоке, на территории Ордена, здесь теперь Организация(3)т`к называется, а потом направляются каждый в соответствующий клан там или род... п`разнарядке, значит... Да ладно тебе, не т`шуйся, через это все у нас пр`ходят. Я вон тоже п`началу на стенку лез, а потом ничего, понял что и здесь жить можно. На Земле-т`щас, поди, куда как хуже...
Верг еще продолжал болтать, а Кир тихо сидел, молча уставясь в стену, и медленно переваривал все, так вдруг свалившееся на него. Ему было душно и как-то гадостно-тоскливо.

(3)Орден, Контора, Организация – различные наименования Мирового Правительства, исторического правопреемника ООН на Старой Земле. На Новой Орден свои функции правительства утратил и занимается главным образом сохранением унаследованного научно-технического потенциала. Орден здесь – фактически самостоятельное государство.

***

...мамочка дорогая, как же мне больно...

***

Кир расположился на груде тряпья, уложенного на топчан. Верг перебрался в водительское отделение и, поглядывая на Кира, орал там что-то в гарнитуру спутникового телефона. Его голос не пробивался через прозрачную переборку. В десантный отсек по двое спускались повстанцы, неспешно ели и, подремав час-полтора без масок, вновь поднимались на броню. На Кира внимания никто не обращал.
Постепенно им овладела дремота и, сам того не ожидая, он снова оказался на каменистой площадке перед шеренгой серых капюшонов.
Прямоугольник черного пластика все еще был у него в руках. Полуразвернутый. Постепенно он делался все более жестким, сохраняя приданную ему форму. Он, казалось, обрел собственную жизнь. Он светился мертвенно-зеленым, по нему в несколько колонок, изгибаясь вместе с плоскостью листа, бежали буквы и цифры. Позади этого всего медленно вырастал вращающийся шар с пульсирующей на его поверхности ярко-алой точкой. Единственный гигантский континент довольно глубоко рассекался заливами на большой западный, поменьше - южный и крохотный восточный полуострова-субконтиненты. Указатель мерно вспыхивал почти точно в центре суши. Кир вспомнил давешнее упражнение и попробовал контролировать течение текста. Текст подчинился. Колонки остановились. Одна, озаглавленная "Личная информация", заполнила весь прямоугольник.

Доунте Кир Алонсович. 2159/07/04. Место рождения: г. Антанариву. Холост. Детей нет. Без в/п. Код в генетическом банке (такой-то). Образование: высшее, АКФ-М (г. Бристоль). Доктор медицины, проф. кафедры косм. медицины Окского университета (с 2183/07/05). Статус: колонист дальн. кол. Новая Европа (Zoe, FPC Pisces 19.127d) капитан медицинской службы колониального флота. Специальность: абдоминально-торакальная (в т. ч. и гипогравит.) хирургия, травматология, нейрохирургия. Доп. спец.: реаниматология и интенсивная терапия, радиология, военная гигиена и эпидемиология...

Взгляд зацепился за рамку вокруг слов "Биографические данные". Рамка послушно растянулась, заполнив экран. Предыдущий текст схлопнулся в буквы "Лич. инфо", которые, крутнувшись на месте, шустро юркнули в угол экрана. Слабо поблескивающая сквозь текст сфера постепенно приобретала краски и рельеф, продолжая неуклонно приближаться...

Закончил в 2179 медицинский факультет Академии Колониального Флота. Стаж работы в качестве врача экспед.(Mr187, Марс, колония им. Александра Буллока) - 1,3 станд. года...

И тут Кир начал вспоминать...

***

Солнце почти зашло. В пыли перед Шастрами вновь разворачивалась тяжелая техника. Легкие транспортники на воздушной подушке вздымали в небо потоки пыли. Завесу над дорогой пронзали лезвия прожекторов, высвечивая углы лачуг, колючую проволоку и лежащие трупы в форме. Сквозь рокот двигателей и щелчки помех надо всем разносился десятикратно усиленный голос полковника Шиноды.
- Жители Шастров! Жители Шастров! Имперское военное командование выбрало ваш поселок в качестве объекта для акции возмездия. Вы предоставили убежище бунтовщикам. Здесь были убиты солдаты имперских вооруженных сил! Ваши дома будут разрушены. Выходите на площадь и ничего не бойтесь!

***
Кира растолкал Верг. Лицо у инструктора по адаптации было невеселое.
- Опоздали мы, браток. Каратели в поселке. Едва наши с беженцами ноги унесли, как они, суки, и нагрянули. Жалко, брат...
Кир кивнул ему и снова повалился на топчан. Ушел.

***

Шинода мерно прохаживался перед рядами темных от загара, одетых во что попало штатских. Штатские жмурились от бьющих в глаза прожекторов и жались друг к другу. Раздавался приглушенный масками плач замурзанных детей. Женщины старались их успокоить, понимая, что разжалобить солдат не стоит и пытаться, их можно только распалить и тогда, войдя в раж, они убьют больше чем положено по закону.
Люди здесь привыкли к войне. Приграничные поселки вроде этого вообще частенько становились объектом спора в военных конфликтах.
Шинода прибыл спустя десять часов после того, как с была потеряна связь с колонной Маруша. Прибыл во главе моторизированной бригады. Шастры были им заняты без боя - повстанцы ушли. На въезде в поселок стояла перевернутая, изувеченая техника. По периметру поселка лежали тела людей. Его людей.
Судя по следам, мальчишка попытался штурмовать поселок в лоб, но напоролся на минное поле, окружавшее поселок. Проходы в минном поле были проделаны ценой потери большей части бойцов - идиот-капитан даже, видимо, не понял что случилось, - а оставшихся повстанцы добивали уже прямо на улицах из стрелкового оружия. Городишко внутри был превращен в настоящую крепость. На изрытых окопами, заваленных баррикадами и затянутых колючкой улицах Шинода не видел разве только противотанковых "ежей". Он оценил также и грамотное расположение огневых точек, аккуратно выложенные из мешков с песком "гнезда". Эти повстанцы не были обычными повстанцами. Батальон разгромили не дилетанты, с которыми обычно имело дело его ведомство. Кое-кто тут у них действительно умеет воевать.
Тело самого горе-капитана нашли в каком-то сарае, прошитое короткой очередью - парень лежал скрючившись в луже засохшей крови. На нем был бурый от крови форменный бушлат. Никто из солдат на бушлат не позарился. На дыхательный аппарат,измазанный в чем-то напомнающем выбитые мозги, тоже. Судя по изувеченному лицу Маруша, его перед казнью как следует допросили. Представитель военной прокуратуры наскоро брезгливо описал труп и забрал "смертник" из дорогого сплава для освидетельствования и передачи родственникам.
Шинода сплюнул себе под ноги. Он никогда не любил этих самоуверенных и бездарных выскочек из аристократических семейств. Сам-то он присходил, как говорят, "из низов" и на верхушку лестницы военно-полицейской номенклатуры пробился исключительно собственной энергией и жесткостью при исполнении приказов.
К щенку, останься он жить, мог бы быть предъявлен нехилый счет. А теперь за погибших людей и проваленную операцию перед военным департаментом предстоит нести ответ ему. Он, непосредственный начальник бездарного капитана, будет опять краснеть из-за дурацких чужих амбиций! Этому идиоту, недоучке Марушу, пришлось доверить две роты, тогда как всем было ясно что для него и взвода много! Как же, Враг его побери, внучатый племянник маршала Кобу!
Шиноде никогда особенно не нравилась его работа, а теперь он ее порой просто ненавидел. Не дело военных такие операции. Вот с тем, кто организовал тут бойню его людей он, Шинода, лично, повоевал бы с удовольствием. Эти же... - Шинода еще раз оглядел ряды хилых от вечного недоедания селян - внушали ему жалость. Он снова сплюнул, отдал распоряжение и, не оборачиваясь, пошел прочь.
Когда он уже почти сел в машину, начали раздаваться одиночные выстрелы. Солдаты срывали с гражданских дыхательные аппараты и расстреливали слабеющих от удушья. Вопящих женщин, стариков, робко цеплявшихся за руки убийц.
Росла горка дыхательных аппаратов, корчились на песке погибающие.
Тьфу, от этой работы непривычные люди сходят с ума. А привыкнуть к ней по большому счету невозможно.
Солдаты вооруженные прозрачными пуленепробиваемыми щитами образовали три кольца сдерживания. Одно окружало отнятые дыхательные аппараты, другое изолировало умирающих от пытающихся им помочь родственников, третье живым загоном отделило предназначенных для казни поселенцев.
У кого-то из стоящих вне оцепления гражданских (да полноте, гражданских ли?) оказался автомат. Он открыл огонь по солдатам и попытался прорвать кольцо чтобы вытащить из "загона" свою не то жену, не то сестру. Реакция была мгновенной - смельчак упал разорванный несколькими очередями, а рядом с ним в толпе легло еще несколько случайных людей.
Орущих селян оттеснили, автомат с раздробленным прикладом подобрал какой-то офицер (Шинода из-за растояния не разглядел его лица), а труп, или, вернее, то что от него осталось, швырнули в общую кучу.
Несколько рядовых безумец успел-таки легко ранить. Их тут же заменили другие, а в вагончике передвижного лазарета стало меньше свободных мест. Солдаты после такого демарша остервенели и если бы не присутствие полковника, известного своей строгостью в вопросах дисциплины, поселок, наверное, был бы ими вырезан начисто.
Половина жителей согласно инструкции для этих случаев была уничтожена, половина лачуг была разрушена; частично - взрывчаткой, частично - корпусами и траками бронетранспортеров. Ровнять их с землей не было необходимости, достаточно нарушить герметичность, - в них и так никто уже не станет жить. Легче построить новую мазанку чем восстанавливать поврежденную.
Сам Шинода происходил из такой же мазанки, только находилась она на Юге...
По неписаному закону сохранили в целости ферму, оранжерею и колодцы. Затем собрали снятые с убитых аппараты и раздали их оставшимся в живых. Люди подходили и забирали принадлежавшие родственникам маски и баллоны из рук солдат. На лицах их в тот момент было написано многое.
Какой-то сержант не выдержал прожигающего взгляда потерявшего дочь старика и, дико заорав, ударил его прикладом. Затем без паузы начал добивать его, уже упавшего на землю, штыком. Шинода велел арестовать этого солдата. Если бы не угроза трибунала, он бы его пристрелил. Атмосфера напряжения уже начинала действовать и на него.
Военные собрали погибшую роту Маруша и погрузили тела в специально ехавшие с колонной грузовики-катафалки с траурной белой полосой. Облажавшийся капитан был оставлен где лежал - не выполнивший приказ и попавший в плен живым офицер теряет право быть похороненным как буси.
Его тело местные вместе с телами своих земляков измельчат и со всякими церемониями погрузят в биореакторы. Мертвых здесь не хоронят - трупы в бедной кислородом и пронизываемой жестким ультрафиолетом атмосфере толком не разлагаются - лишь мумифицируются. Жителям же живущего натуральным хозяйством поселка нужен кислород, зерно, овощи, корм для свиней и карликовых коз, которые в изобилии дает только оранжерея. А для ее бесперебойной работы необходима почва. Жирная, плодородная, влажная почва. Из тела Маруша, наверное, выйдет первосортный компост. А может быть его просто и без церемоний скормят свиньям на ферме. Вот свиньи-то обрадуются...

Спустя четыре с половиной часа после прибытия едва ли не в полном составе карательного корпуса сухопутных войск поселок осиротел. Сколько времени понадобится оставшимся для восстановления былой численности? Вернутся ли беженцы, ушедшие из поселка незадолго перед появлением карателей? Или они попросту бросят Шастры, последовав примеру жителей многих других деревень и поселков в приграничной зоне, и переберутся в ближайший город южнее или западнее пустыни? Налоги в имперскую казну с этого местечка, в любом случае поступать ближайшие несколько лет уже не будут, а ненависть, которую вызывают у населения подобного рода акции лишь добавляет повстанцам сторонников. О чем только думает Президент-Император?
Шинода горестно вздохнул, вспоминая о лучших днях, которые видала Империя, некогда еще молодая, динамично развивающаяся, возглавляемая деятельным Императором, отцом нынешнего. Что стало с людьми за это время? Потеряли они разум или просто забыли лицо своих предков?
"Воистину этот мир есть лишь мир росы и доживает он свои последние дни", положил итог грустным размышлениям старый полковник, потер ноющие колени, и в последний раз взглянул сквозь толстое стекло на отдаляющиеся лачуги.

***
Перед Киром, сидящим на пятках в кругу серых, были разложены листы светящегося изнутри черного пластика.
Два капюшона приобрели лицо.
Одно лицо было Вергом, другое было женским и очень увядшим. Оно показалось Киру знакомым.
Лица эти были спящие. Мертвенно мраморные.
В листах, аккуратно разложенных рядами, отражались книги.
Учебник военно-полевой хирургии, справочник лекарственных средств. Анатомический атлас...
Над головой Кира, на фоне бурлящих облаков, парил гигантский, немного сплюснутый к полюсам глобус, слабо подсвеченый изнутри. Глобус этот не был правильным сфероидом. Словно гигантская картофелина с тонкой пленкой атмосферы, или кусок глины, побитый в руках Демиургом и грубо приближенный им к шару, прежде чем оставить его в покое и дать завестись здесь жизни, он висел ни на что не опираясь и горделиво поворачивался. Неровности глобуса были как отпечатки пальцев Бога...
Над Океаном и Континентом распластались матовые спирали-циклоны. Стоило Киру сфокусировать зрение на точке поверхности, как глобус с немыслимой для такой громадины скоростью поворачивался к Киру этой самой точкой , а рядом немедля, как мишень-солдатик в тире, вставала торчком подсказка. Так Кир, к примеру, узнал, что Океан, занимающий три пятых поверхности планеты, называется Всеевропейским.
В центре единственного континента, неподалеку от точки со странным названием Эш-Вааль, по прежнему мерно вспыхивал и тух красный огонек...

***
Больно.
Я разлепил склеившиеся веки.
Сквозь туман в глазах увидел над собою полог из листвы.
Вдохнул полной грудью свежий зеленый воздух. Закашлялся.
Было мне хреново.
А хреново мне было потому что, во-первых, сильно болела голова, перед глазами от слабости летали черные точки. И, во-вторых, ужасно хотелось пить. Во рту обнаружилась вторая Зачин, конечно куда менее обширная чем первая, зато такая же сухая.
Кажется, потерял много крови.
Тело ниже туго перебинтованной шеи не ощущалось вообще.
Может оно и к лучшему.
Впрочем все это мелочи. На данный момент главной хорошей новостью было то, что, очнулся я не в мире теней. Я был, хвала Создателю, все еще жив...

***
Солдаты из сергеевой личной охраны спорхнули вниз первыми. Кир осторожно сполз с брони следом.
Под ногами была земля. Не песок, не камень, а настоящая почва, сквозь которую пробивалась настоящая изумрудная травка.
Он попрыгал, все еще не в силах поверить в это.
- Что, не верится? - словно угадал его мысли Верг, чья голова в замшелом подшлемнике торчала из десантного люка. - Эту земельку тут по крохам делают. Десятилетиями. Она на планете основная ценность после кислорода.
Бородач слез с бронетранспортера. Начал разминаться. Местное солнышко уже давно перевалило зенит и целенаправлено шло к закату. Однако хорошо прогретый за день воздух остывать и не думал. Задувал невесомый ветерок. Зефир. Они ехали сюда, как ему показалось, целую вечность, время от времени заливая в баки топливо из канистр, которыми броневичок был набит изнутри и меняя подвесные баллоны с кислородом. Верг говорил, что едут они самым коротким путем, по дороге много срезая. В пути они несколько раз останавливались на пару часов в каких-то мелких селениях, где заправлялись топливом и кислородом, отдавая за это по нескольку захваченных в Шастрах винтовок. Люди в селениях все как один были кофейного загара, но на Кира, когда он выбирался размяться, пялились неодобрительно. Прицеп, волочившийся по рытвинам и ухабам за броневичком, к концу путешествия изрядно полегчал.
Верг в паузах между сидением на броне проинструктировал Кира насчет пользования мечом и спиростатом. И то и другое оказалось весьма занятными приспособлениями. Меч, например, конструировался так, чтобы идеально резать любую органику и композитные материалы. Скажем, кевлар "меч старых" рвал, оказывается, "как тузик тряпку", что Верг тут же и продемонстрировал на собственном рукаве. Помимо того, меч был снабжен устройством биодетекции и "идеально резать" соглашался только в руках Старого, за которым он был закреплен. В чужих руках он мгновенно тупился и превращался в декоративную игрушку. Узор на ножнах и гарде был стилизованной космической картой. Красным крестиком обозначалось Солнце. Когда Кир выпускал свой меч из рук, крестик заметно тускнел.
Спиростат был устроен не менее хитро. Маленькое приспособление крепилось на верхушке кислородного балона и представляло собой гибрид редуктора, смесителя, увлажнителя и термостабилизатора дыхательной смеси. Говоря проще, он снижал давление порции кислорода, смешивал ее в нужной пропорции с атмосферным воздухом (постоянно эту нужную порцию соизмеряя с потребностями пользователя), подогревал и обогащал парами воды перед тем как подать в воздуховоды или маску. Более того устройство было очень экономичным: на каждый цикл готовилась порция смеси такого объема, чтобы быть полностью утилизировннй за один вдох. Пара датчиков на маске или мудштуке воздуховода снабжали процессор спиростата информацией об уровне кислорода в крови и о том, в какой фазе дыхательного цикла находится грудная клетка хозяина. Запаса кислорода в одном стандартном (мужской девятого размера) баллоне при средней физической нагрузке хватало на 30 местных часов (4).

(4)Сутки на Новой короче земных примерно на 1/6 и длятся девятнадцать стандартных часов и сорок три минуты, что связано с меньшим периодом обращения планеты вокруг своей оси. Система исчисления времени аналогична земной, сутки здесь также разделены на 24 часа, но один местный час длится соответственно около 47 земных минут.

На второй день путешествия началась равнина и спустя еще несколько часов они въехали в небольшой городок. Здания в городке были в массе своей одно- или двухэтажными, но на широких довольно улицах лежал настоящий асфальт, а по перекресткам моргали двуцветные светофоры, побитые кое-где пулями.
- Эш-Вааль, - пояснил, сладко потягиваясь, Сергей. - Один из самых крупных городов в этой части материка. Почти пятьдесят тысяч жителей. По ту сторону пустыни, - он махнул назад, - начинается территория, которую контролирует Орден, там поселения покрупнее будут, но ежели с местными мерками подходить, Эш-Вааль - натуральный мегаполис.
Он отправил куда-то "казачка" с устным донесением, сам же влез на броню и блаженно растянулся, нахлобучив на лицо подшлемник и задрав бороду торчком.
Кир тем временем с итересом изучал внешний вид броневика. На броню аккуратно были привинчены зеленые коврики из пластика для удобства вползания на нее пехотинцев и для защиты антикоррозийного покрытия от их (пехотинцев)ботинок. Там, где покрытие было все-таки поцарапано расплывались рыжие пятна ржавчины. Бросались в глаза огромные воздухозаборники, защищенные от пыли фильтрами. Кислорода в атмосфере, по словам Сергея, было что-то около десяти процентов вместо положенных для нормальной работы людских организмов и техники двадцати-двадцати двух, поэтому к внутренней подвеске броневичка кроме топливных баков крепились еще и баллоны со сжиженным кислородом для обогащения топливно-воздушной смеси. Иначе она просто отказывалась сгорать в цилиндрах. Работали двигатели в такой атмосфере, естественно, с грехом пополам, поэтому больших скоростей планета не знала.
Позади на броневичке красовалось намалеванное белым: ХРЕН ДОГОНИШЬ.
- Верг, а откуда у тебя эта кэ-э...кличка? - тот, к кому Кир обратился, поднял голову и с комичным недоумением пожал плечами.
- А кратко от "Вергилий". Меня так еще мой инструктор по адаптации прозвал. Не знаю почему. Мож`т за речистость. Я тогда салага совсем был, - пояснил он и снова задрал свою нелепую бороду к небу. Солнце понемногу наливалось кровью.
"Доунте и Вергилий, - залезла в голову Киру презабавная мысль, - Вергилий и Доунте"
Он постоял еще немного, попинывая землю, и побрел искать тень.

Подрулил легкий автомобиль без верха, напоминаюший доисторический лендровер. Из него выскочил отправленный Вергом почти час назад "казачок" и помчался к командирскому броневику. Заснувший Верг дернулся, когда его начали расталкивать и едва не сверзился на землю. Повстанец начал что-то ему объяснять, экспрессивно размахивая руками. Кир издали с любопытством наблюдал за сценой, сидя под раскидистым красавцем-платаном, одиноко торчавшим посреди площади, на которой они "разбили бивак". Мимо сновали подозрительно косящиеся на военную технику бюргеры в цветастых балахонах. Бородач спокойно дослушал подчиненного и, поморщившись, свистнул Киру, сопроводив сигнал энергично-похабным жестом. Кир поднялся с травы с побрел к броневику, куда уже стянулись из разных тенистых уголков остальные телохранители.
- Да шевелись ты, так твою растак, - кипятился на броневичке крепыш Верг. Кир несколько прибавил ходу.
- Значитц`вот что, - начал "отец и командир". - Мы остаемся тут. Нам при госпитале выделили квартиру. Ребята наши и беж`нцы с Шастров подтянутся сюда в течение пары дней, а мы тут д`лжны бум организовать им нормальный прием. П`нятно? Слышь, дохтур? - здесь он по-хамски ткнул Кира пальцем и тот еле удержался чтобы от души не врезать начальничку. Однако ж не стал ронять его авторитет при подчиненных. - Придется, однако, тебе поработать в тут`шнем лазарете.
Память за истекшие двое суток уже начала возвращаться к Киру и он нимало не сомневался, что справится с работой. Вопрос заключался только в том, чем из оборудования и медикаментов здесь располагали, а также каков уровень медицинских знаний у сотрудников "тутошнего лазарета".
- Ну все, аники-воины, по коням, п`ехали квартэру смотреть, - бодро, будто и не спал еще пару минут назад, скомандовал Вергилий, кряхтя оторвал от брони свою обширную задницу и выставил ее, нимало не смущаясь, на общее обозрение. Полез в люк.
Кир поймал себя на безотчетном желании помочь ему пинком.

Город представлял собою скопление множества поселков типа того, в котором пришел в себя Кир (как он там назывался, Шарты или Сарты?), соединенных между собой отрезками шоссе. Пустыри между районами были заполнены ветрозащитными полосами из какого-то очень богато облиственного кустарника. Повсюду вдоль шоссе торчали многометровые ветряки, то и дело попадались обширные "поляны" солнечных батарей. И зелень, зелень, зелень. От обилия ее у Кира уже начинала кружиться голова.
Броневичок пересекал улицы, с названиями на английском, арабском, испанском и суахили. Некоторые надписи были сделаны кириллицей, но русский язык (если э_т_о было русским языком) показался ему странным. На некоторых вывесках красовались намалеванные от руки семейные, как объяснил Верг, знаки, - драконы, волки, стилизованные птицы, лошади о двух головах, кошки, единороги. При этом с первого момента своего пребывания на планете Кир не видел еще ни одного дикого ли, домашнего ли животного. Видимо в силу того, что они здесь либо не водились вовсе, либо были большой редкостью, картинки не отличались большой реалистичностью. Шерсть волков была радующего глаз зеленого цвета, у кошек были прекрасно переданные художником человеческие глаза, маховые перья птиц всего более напоминали изящные пальцы, а экспрессивно выгнувший лебединую шею монстр, которого Верг назвал "единорогом", больше походил на жирафа, лишенного пятен, но награжденного вместо этого эффектным витым бараньим рогом на конце морды.
Всюду, несмотря на отмеченный Киром выше недостаток прочей живности, толкались люди. Одетые в робы, в военную форму, в красивые цветные балахоны, в бурнусы. Полуголые, с лоснящимися от солнцезащитного геля щуплыми торсами; в набедренных повязках, поддерживаемых поясом, на котором болтался лишь баллон дыхательного аппарата; с узорчатой от татуировок кожей; коротко стриженные, бритые наголо и, наоборот, заросшие диким волосом. Они словно не замечали броневика.
По всему им такое зрелище было не в диковинку.
Люди плавным потоком обтекали тихо ползущую машину, словно ручей - случайно попавший в него камень. Людей здесь было много. И люди здесь отличались особой, живописной, пестротой.
Броневик преодолел несколько отрезков шоссе, некоторое время лавировал на узких улочках, словно сделанных с фотографий городков середины двадцатого века, и притормозил напротив весьма приметного кирпичного здани. Здание раскинулось несимметрично распластаными а-ля "лапа ворона" крыльями по краю изрытой воронками городской площади. Над тремя сходящимися к центру двухэтажными крыльями господствовала шестиэтажная "свечка". Рядом с широкими односторонней прозрачности дверями (изрядно продырявлеными и аккуратнейшим образом заклееными лиловым герметиком) красовалась статуэтка с узким, похожим на кишку, шипасто-волосатым восточного вида драконом, который зачем-то стянул кольцами инкрустированную цветными камнями вазу из чуть тронутой коррозией нержавейки.
Над драконом и дверями значились аккуратно намалеванные киноварью буквы латинского девиза:
QUEM MEDICAMENTA NON SANANT, NATURA SANAT (5).
Верг соскочил с брони, равнодушно мазнул взглядом по дракону и надписи, влез по ступенькам и толкнул дверь. Зашипел выходящий воздух. За Вергом в "предбанник" последовали его оборваные воины и Кир, который внешне уже не отличался от прочих боевиков. Если, конечно, не считать его а)черноты, б)худобы, в)общей нескладности и г)пренелепого меча.

(5)Если не лечат лекарства, вылечит природа (лат.)

***

Я лежал, пялясь в прозрачный потолок оранжереи и вдыхал пахнущий зеленью воздух когда появилась она. Старуха.
Выглядела она довольно жутко. Представьте себе невысокую Смерть, одетую в свитер широкой вязки, с ввалившимися красными глазами и сложеными на плоской как доска груди маленькими костлявыми ручками. Она бесшумно появилась из-за грязно-желтой занавески и ничего не говоря внимательно смотрела на меня. Мне стало страшно.
Божий одуванчик стоял, буравя карими, еще довольно энергичными, глазками меня - совершенно беспомощного, спеленутого по рукам и ногам, потерявшего уйму крови.
Я напряг растрескавшиеся губы и улыбнулся. Совершенно иррациональный поступок.
Старуха вышла.
Когда она вернулась, в руках у нее была пластиковая фляга. А во фляге полоскалась Вода.
Самое святое, что только есть на этом свете.
Старуха ободряюще кивнула и я припал к этому источнику чуть соленой, божественно прохладной жидкости. После пяти глотков старуха отняла флягу. Поправила кучу тряпья на которой я возлежал, и снова вышла. Когда она вернулась в следующий раз в руках у нее был мешок с голубоватым раствором и система для внутривенных вливаний.
Игла оказалась жутко ржавая и тупая. Я мычал от боли, слабо отпёхиваясь, а старуха лопотала на своем наречии что-то успокоительное. После того, как игла прочно угнездилась в вене, изрядно ее растянув и ободрав изнутри (я, казалось мне, чувствовал стенками сосуда каждую ее, иглы, неровность)стало получше. Стало тепло, по телу разлилось спокойствие и сытость, дыхание выровнялось. Старуха приволокла еще одно одеяло и бережно накрыла им меня. Так я и уснул.

***

Кир рассматривал человека, которого только что представили ему как Кэмитакэ Сироту, ведущего специалиста клиники Рэн. Это был сухонький бритоголовый старичок лет восьмидесяти с лишним в круглых очках без оправы и с аккуратной седой эспаньолкой. Одет он был не в халат, как весь остальной персонал, а в сильно заношенную зеленую спортивную куртку и широченные желтые штаны с заплатами на коленях. С лица старичка во время разговора не сходила радушная улыбка. Говорил он короткими фразами, словно стрелял. Верг стоял рядом и не без некоторого труда эту стрельбу переводил. Тут же торчал с преглупым видом и молодой повстанец, тот самый, которого Верг отправлял с донесением. Маска болтается на шее. Винтовка. Жуткого вида боевой нож. Звать Хорхе.
Расположились они в просторном кабинете Сироты с видом на городскую площадь. Сам старичок выскочил при их появлении из-за стола с голопроектором и принялся усаживать их в глубокие кресла. Кир, еще не вполне восстановившийся после Зачин, присел, а Верг от приглашения отказался. Так же поступил и охранник. Остальные четверо верговых головореза остались внизу, в просторном холле, служившем одновременно и приемным покоем, где толпились в ожидании осмотра и другие повстанцы вперемешку с местными жителями. Было много легкораненых. Причем как среди первых, так и среди вторых. Старичок еще раз кивнул гостям и затараторил на некотором подобии японского. Верг с видимым трудом, переводил.
- Добрый вечер, доктор Доунте. Сэр. Рад нашему знакомству. Мы будем какое-то время работать вместе. Наша клиника очень старая. Мы начинали еще до возникновения Империи. Клинику основал Пол Кастелло, Старый. Почти сто лет назад. Из его учеников самым достойным был признан Стивен Мо. Мой учитель. Я и мои коллеги ведаем делами клиники уже двадцать пять лет. У нас самое совершенное оборудование и самый вышколенный персонал среди клиник территории Ста Холмов. А с тех пор, когда... - тут он осекся, - с тех пор как город Оай Шен перешел под юрисдикцию Конфедерации, мы, вероятно, являемся самой респектабельной клиникой на территории свободных Земель, - он поклонился в сторону Верга. - Если, конечно, не считать тех образцовых клиник, которые создает на территории Конфедерации высоко всеми чтимая Организация.
Верг поклонился в ответ. Кир последовал его примеру. Разговор перешел в деловое русло.
- Полагаю спрашивать сколько времени вы намерены провести в нашем учреждении будет несколько самонадеяно?
- Мне кажется, доктор Сирота, что это закрытая информация, - ответил, глянув на Верга, Кир. Тот чуть заметно кивнул.
- Хорошо, будем исходить из того, что вы пробудете у нас по крайней мере несколько недель, - невозмутимо продолжил ведущий специалист. - Приходилось ли вам ранее встречаться с огнестрельными ранами?
- Нет.
- Но вы военный врач?
- Да, доктор Сирота, однако во время, когда я обучался и работал, люди не использовали уже травмирующее оружие. Впрочем я неплохо осведомлен о характере лечения огнестрельных ран и об особенностях течения раневого процесса. Теоретически.
- Прискорбно осознавать, что блаженные времена, о которых вы говорите, миновали. Хорошо, а приходилось ли вам работать в атмосфере, бедной кислородом?
- На Марсе мне приходилось оперировать в условиях, когда в воздухе содержание кислорода было менее тринадцати процентов.
- Неплохо. Доктор Доунте, вы должны понимать, что лечение раны, полученной в ходе боевых действий на Новой Европе, отличается от лечения подобной раны на Земле. Радикальное отличие - микрофлора. У нас преобладают анаэробные агенты и без интенсивной оксигенации раны почти всегда осложняются клостридиальной инфекцией. Газовая гангрена - вот то, с чем нам чаще всего приходится сталкиваться. И при том гангрена, нетипично, с точки зрения классической хирургии, протекающая. Возбудитель сильно мутировал за те столетия, что человек живет на этой планете. Вам придется нелегко. На первых порах.
Антибиотики в условиях военного времени к нам поступают редко и приходится больше полагаться на перекись водорода и барокамеры. С кислородом, впрочем, также бывают перебои. Раны как правило запущены и в период активных боевых действий оперировать приходится почти круглосуточно. Вы, конечно, не сразу станете работать в полном объеме, вам еще необходимо время чтобы оправиться. О вашем одиночном переходе через Срединную Пустыню мы все тут уже наслышаны. Это было поистине героическим предприятием.
Под ваше начало перейдет группа интернов-хирургов из трех человек и отделение реанимации. Ведь вы, насколько я понимаю, обладаете еще и некоторыми познаниями в интенсивной терапии?
- Да, это обязательный курс при подготовке космического врача, доктор Сирота.
- Хорошо. Также на вас будет лежать обучение студентов-хирургов и реаниматологов. Полагаю вам будет приятно с ними пообщаться, ведь студенты - это будущее нашей с вами профессии. И они занятные ребята, эти студенты. Очень.
- Я постараюсь принести посильную пользу в подготовке новых сотрудников, доктор Сирота. Хотя мне в прошлом и не приходилось выступать в роли наставника.
- Ничего, господин Доунте, вы, я уверен, справитесь. Преподавать не так уж и сложно. Наши ученики схватывают на лету. Ваша задача - только показывать что и как делать и отвечать на их вопросы. А последних, я вас уверяю, у них будет много. Для них, поверьте, большая честь учиться у настоящего Старого.
- Я приложу все усилия чтобы оправдать ваши ожидания, господин Сирота. Мне потребуется некоторое время, чтобы познакомиться с техникой и медикаментами, имеющимися в вашей клинике, а также изучить опыт, накопленный вами и вашими коллегами по лечению ран в гипоэробной среде.
Сирота удовлетворенно кивнул.
- Вас разместят в гостевых комнатах клиники. Вас, вашего инструктора по адаптации и его охрану. Сегодня вы будете отдыхать, а завтра, если не возражаете, мы начнем включаться в работу.
Старик чуть стукнул пальцем по невидимому наушнику и что-то проговорил в невидимый урбаник-линкер в вороте куртки. Вергов боевик сменил позу и как бы невзначай положил руку на оружие. Сирота притворился что ничего не заметил.
- Сейчас вам покажут ваши комнаты и, если вы не слишком устали, организуют небольшую экскурсию по клинике.
- Спасибо, мы нисколько не устали. Для меня большая честь сотрудничать со столь заслуженным и компетентным коллегой, каким, без сомнения, являетесь вы.
Верг запнулся, когда переводил слова "компетентным коллегой". Так же точно, как он запинался ранее на словах "анаэробные агенты", "оксигенация", "клостридиальная инфекция", "гангрена", "гипоэробная среда" и некоторых других. Зато стал с уважением поглядывать на Кира, которого обилие романизмов в речи почтенного эскулапа нисколько, кажется, не смущало.
- Для меня также большая честь находиться под одной крышей и работать с человеком, который, родился и получил образование в одно время с учителем моего учителя, доктор Доунте.
Обмен вежливостями на этом закончился. В кабинет вошел чрезвычайно серьезный подросток лет пятнадцати в белом халате с гербом клиники Рэн и вежливенько встал в стороне.
- Знакомьтесь, это Масахира Хираока. Он - ваш студент-интерн и сегодняшний гид по клинике.
Подросток с достоинством поклонился. Сирота перехватил удивленный взгляд Кира и пояснил.
- Вам нечему удивляться, доктор Доунте. Ученики у нас начинают курс обучения с семи лет и заканчивают его в семнадцать. Иначе было бы невозможно удовлетворить все растущий спрос на врачей... Этот мир - мир сражающихся и работающих детей, доктор Доунте. О да, сражающихся и работающих. Проведи гостей по их комнатам, Масахира.
Атаев_Ренат