Гессен был монахом-художником. Перед тем, как начать рисовать, он всегда настаивал на том, чтобы ему заплатили вперед, и запрашивал высокую цену. Он был известен как "скупой художник".
Однажды гейша заказала ему картину. "Сколько вы сможете заплатить?" - спросил Гессен.
"Сколько ты запросишь, - ответила девушка, - но я хочу, чтобы ты работал передо мною."
Итак, в определенный день Гессена позвали к гейше. Она устраивала праздник для своего покровителя. Гессен усердно трудился над картиной. Когда картина была закончена, он запросил самую высокую цену, о какой только слыхали в его время.
Он получил запрошенную сумму, а гейша, повернувшись к своему покровителю, сказала: "Этот художник хочет только денег. Его картины прекрасны, а ум низок. Деньги развратили его. Невозможно показывать картину, нарисованную таким отвратительным человеком. Она годится лишь для одной из моих нижних юбок."
Приподняв юбку, она попросила Гессена сделать другой рисунок на изнанке юбки. "Сколько вы сможете заплатить?" - спросил Гессен.
"О, сколько хотите!" - ответила девушка.
Гессен назвал фантастическую цену, нарисовал картину требуемым образом и ушел.
Много лет спустя кто-то случайно обнаружил причину такой жадности к деньгам. Когда-то в его родной провинции случился опустошительный голод. Богачи и не думали помогать беднякам в беде. Поэтому Гессен тайно построил амбары в родном краю и наполнял их зерном на случай чрезвычайной ситуации. Никто не знал, откуда привозят и за чей счет людям раздают зерно.
Еще одной причиной алчности Гессена была многокилометровая дорога от города к его деревне. Она была в таком ужасном состоянии, что даже волы не могли по ней двигаться. Дорога приносила немало страданий пожилым и слабым, когда им было нужно по необходимости добираться в город. Гессен оплатил ремонт этой дороги.
И, наконец, была еще одна причина: храм для медитаций, который всегда мечтал построить учитель Гессена. Гессен построил этот храм в память о своем любимом учителе.
После завершения строительства дороги, храма и амбаров, Гессен забросил краски и кисти, вернулся в горы, чтобы предаться созерцанию природы, и не написал больше ни одной картины.