У нас катастрофически мало фиков по Ями. Надо срочно исправляться
Кстати, надеюсь, все помнят, кто такой Тода? Обозвать его шикигами - это надо совесть как следует поиметь...

СОЖГИ МЕНЯ
Автор: Ariss Tenoh (taiphhingsailom @ hotmail.com)
Переводчик: Эсси Эргана (essyergana @ narod.ru)
Бета: Моэри (moiarie @ yandex.ru)
Пейринг: Цузуки/Тода
Рейтинг: PG13 / R
Жанр: angst
Summary: когда Хозяин зовет, шикигами должен подчиняться

Я чувствую его зов и силу, заключенную в нем, еще до того, как слышу сами слова.
Хорошо, что я всегда один. Это все упрощает. Никто не замечает, что он зовет меня. Кроме, быть может, самого Дворца, Тенку… Но даже он… нет, даже оно  знает свои функции и обязанности шикигами, а потому здесь царит тишина.
            Он хранит тишину еще и потому, что мы служим одному Хозяину.
Едва только отзвучали последние слова, а я уже ощущаю, как скрытая за ними сила пытается поглотить все мое существо.
Последнее, что я вижу, прежде чем языки пламени достигают моего лица, это как лунный свет серебрит лепестки огромной водяной лилии. Я не могу не думать о том, что свет превращает нежный розовый оттенок лилии в темно-красный. Почти что цвет крови.
Тьма, болезненный жар и резкий звук вытесняемого воздуха охватывают меня, и я исчезаю с каменной дорожки около пруда, где стоял всего несколько мгновений назад…
 
… Кольца черного пламени спадают с моего тела и превращаются в маленькие сгустки огня, которые постепенно тают в черноте комнаты. Я стою, коленопреклоненный, на полу частных апартаментов Дворца. Моя голова и мой взгляд опущены в знак уважения. Эта поза очень уязвима, но я не боюсь, так как знаю, кому принадлежат эти апартаменты. Они всегда закрыты, когда их владельца нет внутри.
            - Тода.
            Это слово одновременно и имя, и приглашение, и приказ, который несет в себе предупреждение о последствиях неповиновения. И на него есть лишь один ответ, и я произношу его уверенным, но почтительным тоном:
            - Хозяин.
            Бывает время, когда мне разрешено говорить с ним на равных. Но не сейчас.
            Я поднимаю на него взгляд.
            Он сидит в кресле. Одна нога поверх другой, тело расслаблено, голова слегка откинута назад, открывая длинную шею, пальцы согнутой в локте руки чуть касаются подбородка, на губах играет улыбка.
            Вся его поза - это сочетание недопустимой распущенности и восхитительного изящества.
            Я замечаю мелкие детали, которые говорят о том, что он ждал моего появления. Высокий воротник его рубашки расстегнут. Три пуговки. Тяжелый шелк почти соскальзывает с одного плеча, частично обнажая  белую кожу груди и шеи, и она кажется еще бледнее в свете лампы, стоящей рядом с креслом.
            Это единственный свет в комнате. Слабым облаком он окутывает его фигуру. Глаза Хозяина блестят острыми гранями холодных аметистов. Фиолетовые глаза совершенно… околдовывают. Волнуют.
            Его рука вырывает меня из грезы. Протянутая мягкая ладонь рождает невыносимо острое желание ощутить ее прикосновение.
            - Подойди.
            Я поднимаюсь и молча приближаюсь к нему. Но едва наши пальцы дотрагиваются друг до друга, как я снова падаю на колени. На протяжении какого-то бесконечного мгновения он смотрит на меня.
            Почему? Он всегда делает так, когда приходит. Неужели он полагает, что моя внешность может со временем измениться? Так же, как это происходит с людьми? Конечно, у меня есть человеческое обличье, но это только обличье, не более того. Сила, молодость, красота всегда останутся, время не властно надо мной - шикигами, богом. Так же, как не властно оно и над моим Хозяином.
            Его ладони медленно ложатся на мои щеки. Нежное прикосновение силы…
            Маска с легким звоном падает на пол, эхо разносится по комнате…
            Еще один щелчок - и за ней следуют и мои «лимитеры».
            Интересно, знает ли Золотой Император, что их может снять кто-то, кроме него? Тем более человек. Я сдерживаю истерический смешок. Кем бы ни был мой Хозяин, я-то точно знаю, что он совсем не обычный жалкий человечишка.
            Он откидывается обратно на спинку кресла и сверлит меня настойчивым взглядом.
            Он ждет, а терпение никогда не было одним из его достоинств.
            Внезапно мне перестает хватать воздуха. Сквозь полуприкрытые глаза, я вижу, что в его взгляде, становящемся все более темным и переменчивым, сквозит ожидание. Внезапный поток собственной силы завладевает моим телом, как мощная река, наконец-то прорвавшая плотину, и, ослабев, я падаю на четвереньки.
            Сильная рука берет меня за подбородок и заставляет поднять взгляд.
            Улыбка Цузуки одновременно добрая и властная, и я вновь вспоминаю о том, как на самом деле могущественен мой Хозяин.
            - У тебя такие прекрасные глаза, Тода. Как кровавые рубины. - Его низкий голос кажется очень громким в полутемной комнате. Кривая усмешка. - Я почти понимаю одержимость Мураки моими глазами.
            Мураки. Человеческий доктор, который не совсем человек. Единственное существо, которому Хозяин показал себя настоящего. Кроме меня.
            Я не ревную. Не думаю, что я способен испытывать это чувство. Но… мне не нравится делить.
            Он притягивает меня к себе на колени. Мои мысли затуманены, и я слишком поздно вспоминаю о своих острых когтях, когда вцепляюсь ему в плечи. Черная волна, в которую превратились мои волосы, сбегает вниз по спине.
Наш поцелуй глубок, страстен, он ранит и сближает настолько, насколько могут быть близки два существа, не соединяющие своих тел. За ним следуют резкие укусы, мягкие касания языка и безмолвное желание большего.
- Постель, - произносит Цузуки так, словно ему тоже немного не хватает воздуха.
Этот приказ я всегда рад слышать из его уст…
 
… Хозяину очень нравится раздевать меня. И это приятное чувство, будто ты драгоценный подарок, который с восхищением разворачивают.
Я лежу на животе и наблюдаю за ним. Голова покоится на ладонях, волосы окутывают тело, и их черный цвет резко контрастирует с белизной моей кожи… ноги и все тело в изящной позе вытянуты на кровати… В конце концов, есть разные формы наслаждения.
Он восхищается моей фигурой, стоя рядом, у постели, раздеваясь. Во всех его медленных движениях есть какая-то неуловимая грация. Должен признать… мне тоже нравится смотреть на него.
Он поворачивается лицом ко мне и забирается на широкую кровать…. И слова исчезают в вихре ощущений…
 
… Я чуть приподнимаюсь, чтобы заглянуть ему в глаза, руки опираются о подушку по обе стороны его лица… Его фиолетовые глаза кажутся почти черными от желания, в них безмолвный приказ…
Сила. Величайшее умение - разделить ее с другим. Потому что ты ощущаешь себя в безопасности, когда рядом тот, кто сильнее. Доверие. Величайший дар, которым один может наградить другого. Потому что его чаще пытаются заслужить, чем оказывают. Желание. Величайший из всех комплиментов, который можно подарить своему возлюбленному. Потому что взгляд гораздо более красноречив и значителен, чем все пустые слова любви.
Мой возлюбленный. Мой Хозяин.
- Тода.
Его рука скользит в моей, наши пальцы переплетаются.
- Сожги меня.
Я наклоняюсь и целую, а потом подготавливаю и беру его так же, как он брал меня уже столько раз… Но я знаю, что он гораздо больше любит получать удовольствие, чем дарить его… Третий поцелуй и… Вскоре мне кажется, что мир снова сорвался с оси…
 
… Я медленно возвращаюсь к реальности, ощущая руку, перебирающую мои волосы. Подняв взгляд, я вижу, что Хозяин сидит, его плечи распрямлены, и он смотрит в никуда. Простыня обернута вокруг его талии, и я гадаю, не холодно ли ему.
- Цузуки. - После того, как мы провели ночь вместе, мне позволено называть его по имени. Я все еще помню, что произошло, когда я поступил так без разрешения. Это было… не слишком приятно.
Он поворачивается ко мне. Упавшие пряди темно-каштановых волос слегка скрывают лицо. Их цвет напоминает мне о той сладости из мира людей, которую он так любит. Впрочем, он любит все сладкое. Даже если это медовый яд.
Цузуки улыбается и притягивает меня к себе. Я кладу голову ему на колени, а он продолжает перебирать мои волосы. Мне нравится, когда меня так ласкают,  - думаю, вот почему я все-таки свыкся с дворцовыми кошками. Хотя едва ли хоть кто-то живой или мертвый сможет мне понравиться.
- Ты расстроен, - говорю я.
- Это не так.
Я с сомнением фыркаю и слышу его смешок.
Короткое молчание, а потом он начинает говорить:
- Хисока пришел, чтобы найти себе шикигами.
А, да, этот человеческий ребенок, которого Сэйрю возненавидел с первого взгляда. Даже меня он не удостоил такой чести.
- Ты боишься, что он встретится с Курикарой, - без преамбул заявляю я.
Он смеется над моей прямотой.
- Да, и не думаю, что я смогу остановить его.
- Он усвоит этот урок, если только Курикара не убьет его.
Рука в моих волосах сжимается. Немного больно.
- Ты же знаешь, что я не позволю ему умереть.
Облачко темных мыслей рассеивается в его голове, и он снова гладит мои волосы. Боль быстро уходит, смытая его нежностью.
Я наблюдаю за ним краешком глаза. Выражение его лица слегка торжественно, и он будто окружен аурой спокойствия.
Его детская манера поведения и вечная улыбка могут любого обмануть. Он несет на себе бремя чужих ожиданий и волнений, бремя своей вины и своего могущества - столь огромного, что и граф Энма в Мейфу, и Золотой Император в Генсокай следят за каждым шагом Цузуки. А ведь есть еще демоны, которые считают, что могут украсть его силу и воспользоваться ей. Неудивительно, что он надевает эту маску в попытке защититься от своих врагов, которых всегда было бесчисленное количество.
Удивительно пожалуй только то, как безукоризненно он создал эту иллюзию для окружающих. Единственный дефект его маски состоит в том, что себя самого обмануть Цузуки не может. И это одновременно благословение и проклятие.
Мне нравится верить в то, что я здесь как раз для этого.
- Все будет хорошо, - тихо говорю я. Не потому, что в это верю, но потому, что знаю: ему нужно сейчас это услышать. И слишком немногие могут сказать ему это честно, одновременно сознавая истинную суть. Даже Повелитель Теней не понимает, кто  на самом деле мой Хозяин, и он предпочел оставить его и наблюдать со стороны.
ИДИОТ.
Да, я верю в то, что я здесь именно за этим. Всё так, как я и сказал. Никто не причинит вреда Цузуки, пока я рядом.
Ни-кто.
Он наклоняется и целует меня в губы - так мягко, так нежно, будто боится, что я могу разбиться.
- Мне правда нравятся твои глаза.
В его голосе - тепло, на лице написана искренность. Напряжение, что было несколько минут назад, теперь ушло.
Я чувствую, что должен что-то сказать. Странное ощущение. Какой-то внутренний голос настойчиво советует мне что-то сказать. Немедленно.
- И мне твои.
Мой голос даже более низок, чем обычно. Почти шепот.
Цузуки ничего не отвечает. Он просто смотрит на меня, и его лицо будто ничего не выражает. Я чувствую себя… уязвимым. Почему? Словно я  незащищен и попался во вражеские сети. Да, чувство именно такое. И еще это необъяснимое желание, чтобы он произнес сейчас хоть какие-то слова… какие угодно.
Что со мной происходит?
И так же внезапно, как возникают мои странные чувства, лицо Цузуки озаряет счастливая улыбка.
- Отлично! Тогда давай спать. Я не спал всю прошлую ночь и не думаю, что кто-нибудь расстроится, если я немного опоздаю к завтраку. - Его голос кажется мне неприятно громким и довольным.
Цузуки ныряет под одеяло и прижимается ко мне.
Я обнимаю его. Не то, чтобы это нужно было сделать, - скорее, просто рефлекс. Какую-то часть моего сознания это волнует. Я отбрасываю подобные мысли. Это всего лишь знак того, как я близок физически к своему Хозяину, вот и все.
Чуть приподнявшись, я устраиваюсь на широкой кровати поудобнее, - мне приходится быть осторожным, чтобы не разбудить Цузуки. Наши обнаженные тела соприкасаются, оставляя приятное теплое ощущение.
Я снова обнимаю его.
На самом деле, я знаю по крайней мере нескольких человек, которые будут рассержены - ну или хотя бы недовольны - тем, что он проспит допоздна.
Сэйрю будет злиться, что Цузуки забыл о встрече в полдень, но это обычная ситуация. Он всегда из-за чего-нибудь зол. Этот человеческий мальчишка тоже будет сердиться, хотя скорее из беспокойства. И с таким глупым и наивным хранителем, как Бьякко, он точно впутается в неприятности. Интересно, заметил ли Цузуки, как мальчишка смотрит на него? Кажется, ребенок и сам этого не понимает. Он думает, что знает моего Хозяина, и для него будет настоящим шоком, когда он наконец поймет, что совершенно не знает Цузуки. Да уж, однажды это станет проблемой. Надеюсь только, что в результате на плечи Хозяина не ляжет новое бремя вины.
            И еще Сузаку. Огненная шикигами наверняка подумает, что я убил Цузуки или сделал с ним что-нибудь нехорошее. Хммм… Я ухмыляюсь. Что ж, возможно, в последнем она оказалась бы права. Чертовски приятно сознавать, что мне принадлежит то, чего у нее никогда не будет. Прекрасная награда за ту вражду, которая зародилась между нами с момента первой встречи и только возросла после случившегося в Киото.
Эта глупая птица просто не понимает Хозяина. Видит только то, что хочет видеть. Не замечает, что тьма - такая же часть его души, как и надоедливое желание помочь каждому, кто встретится на его пути.
Но, не видя тьму Цузуки, она не может увидеть и его печаль.
Я убираю прядь темных волос с его лица.
Подозреваю, что Рикуго знает о моих встречах с Цузуки. Невозможно что-то скрыть от того, кто практикует Искусства. Но он ничего не расскажет, даже Сэйрю. Рикуго понимает тьму так же, как и свет, это обязательно для того, чтобы постичь основы Инь и Ян, а через них - всю вселенную, которую изучают и которой управляют Искусства.
В противном случае он не послушался бы зова Цузуки и не согласился ему служить.
Кровь к крови, и подобия тоже тянутся друг к другу…
 
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. 
Слабые лучи фальшивого рассвета просачиваются в комнату сквозь длинные занавески.
Мое внимание вновь переключается на Цузуки.
Я смотрю на своего Хозяина. Облик человека, тело шинигами, лицо ангела, глаза демона, сила двенадцати богов-шикигами, готовых исполнить любой его приказ, и душа - такая сложная и необъяснимая душа…
Впервые за последние восемь столетий мне хочется вздохнуть.
Потому что, несмотря ни на что, я знаю, что ты просто хочешь любить, и чтобы тебя любили в ответ.
Удивительно ли, что ты околдовываешь меня и вселяешь страх в остальных?
Я нежно целую тебя в лоб. Внутри меня идет война между яростью и любовью…
Ты заходишь в Генсокай от случая к случаю. Твои визиты становятся все реже, а ведь только здесь мы можем быть вместе.
И несмотря на то, что ты сказал…
я боюсь, Цузуки, что это ты будешь тем… кто…
сожжет меня………..
Illness_Illusion