Дааа, народ, что-то вы совсем разленились. Никто ничего не выкладывает. Кому-нибудь что-нибудь вообще надо? Ну и ладно, тунеядцы, пусть вам будет стыдно=)

КЛАДБИЩЕ

Автор: Saint-Olga
Rating: PG-13
Pairing: Северус Снейп/Гарри Поттер, Гарри/ОМП
Жанр: Romance, angst
Summary: Мальчик-который-выжил – выжил. А остальные… Миниатюра.

Мы всегда приезжаем сюда в этот день, весной. За окном открывается живописнейший вид: озеро, в котором отражаются развалины замка. И между ними – кладбище. Я остаюсь в машине, а он пересекает шоссе и идет к ровным рядам надгробий – белых, серых, из красного или черного гранита. Останавливается перед первым из них; склоняет голову. Переходит к следующему. К следующему. И к следующему…

Он читает имена на могильных плитах. Одно за другим. Я знаю это, потому что когда мы приехали сюда в первый раз, я пошел вместе с ним. Потом я никогда этого не делал, но тогда я еще не знал… Я следовал за ним от надгробия к надгробию, отставая на два шага, и слышал, как он произносит имя за именем, и каждый раз добавляет: «Простите…»

Джон Велси. Простите. Амалия Адкопф. Простите. Джастин Финч-Флетчли. Прости. Арчи Закстер. Простите. Вероника Ташен-Флагг. Простите. Амос Диггори. Простите. Джереми МакЛоган. Простите. Ванесса МакЛоган. Простите. Блейз Забини. Прости. Таннета Форкенштайн. Простите. Маркус Флинт. Прости. Колин Криви. Прости. Деннис Криви. Прости. Джанет Варт. Простите…

Сотни имен. Может быть, даже тысячи. Это большое кладбище. Не знаю, как я их запомнил. Но я помню, все до единого.

Вариша Танн. Простите. Джулиан Будро. Простите. Агата Тиммс. Простите. Лаванда Браун. Прости. Симус Финнеган. Прости. Хассан Мустафа. Простите. Джек Порстон. Простите. Флер Делакур. Прости. Джоан Роулинг. Простите. Виктор Тратто. Простите…

Мы приезжаем рано утром, но солнце уже перекатывается через зенит, когда он добирается до последних могил. Высеченные на них имена, видимо, означают для него нечто особенное, потому что у этих камней он задерживается гораздо дольше.

Чарльз Уизли. Прости. Вильям Уизли. Прости. Джинни Уизли. Прости меня, малышка. Фред Уизли. Прости. Джордж Уизли. Прости. Персиваль Уизли. Прости. Молли Уизли. Простите. Артур Уизли. Простите. Рональд Уизли. Прости, Рон, старина Рон… Гермиона Грейнджер. Прости, Герм.

У него блестят глаза. Но он не плачет.

Рубеус Хагрид. Прости меня, Хагрид… Филиус Флитвик. Простите, профессор. Ремус Люпин. Простите. Сириус Блэк. Прости, крестный. Минерва МакГонагалл. Простите. Альбус Дамблдор. Простите.

Это последняя могила в последнем ряду. Но есть еще одна. Чуть в стороне, возле обгорелого остова огромной ивы, в траве лежит черный камень. В тот самый первый раз, произнеся последнее имя, он внезапно повернулся ко мне – я даже вздрогнул, мне казалось, что он давно забыл о моем присутствии – и бесцветным голосом произнес: «Не ходи туда. Не надо. Подожди меня в машине, ладно?»

Я послушался. И не стал задавать вопросов. Было в его глазах что-то такое… хотя нет. Не было. Ничего в них не было. Они были пустыми, как будто он умер много-много лет назад. И блестели.

Поэтому я не знаю, чье имя начертано на черном камне. Но он долго стоит перед ним, сырой и студеный ветер с озера треплет его непослушные волосы, прикладывает холодную ладонь ко лбу, туда, где на гладкой коже – темно-красный тонкий рубец в виде молнии. И солнце уже вовсю соскальзывает в закат, когда он возвращается в машину, забирается на заднее сиденье – после посещения этого места он предпочитает сидеть там. На щеках его видны белые змейки – следы слез.

В молчании мы возвращаемся домой. Он выглядит полностью погруженным в себя, мне иногда кажется, что я один сижу в пустом салоне, что он – лишь моя нелепая фантазия. Но один взгляд в зеркало заднего вида доказывает обратное: его лицо бледным пятном виднеется в сгущающемся полумраке. В таком освещении он выглядит до невозможности юным, совсем мальчишкой.

Мы вместе уже много лет, но я до сих пор удивляюсь, что он нашел во мне.  Представляя нас рядом, я не могу придумать более неподходящую пару: он, зеленоглазый, хрупкий и сильный одновременно, дьявольски привлекательный – и я, высокий и худой, с длинным крючковатым носом и черными волосами, которые, сколько их не мой, выглядят противно-сальными. Но когда я спрашиваю его об этом, он только грустно улыбается, и его взгляд на минуту устремляется в неведомую мне даль.

Этим вечером мы не будем заниматься любовью. Он будет долго лежать, глядя в темноту, не позволяя обнять себя, пока не забудется сном. Во сне он будет бормотать странные бессвязные слова: «Умерли… все умерли… я выжил… Авада Кедав… умерли… Рон!.. Экспеллиармус… Мерлин, Малфой!.. Фините…  все умерли… умерли…» А перед самым рассветом он проснется от собственного крика: «Северус!!!» И рухнет мне на руки, задыхаясь, всхлипывая, отчаянно комкая простыни, не видя и не понимая ничего, уставившись в никуда, шепча: «Мальчик-который-выжил… Я выжил… они нет… все, все!.. мальчик-который-выжил… один… мальчик и магглы… последняя битва… мальчик-который-выжил… а ты – нет… Северус, Сев… я выжил… почему…» Я буду гладить его по спине, по взъерошенным волосам, стирать слезы со щек. И буду стараться не думать о человеке, которого  он так отчаянно зовет. Я догадываюсь, что имя этого человека выбито на черном могильном камне. Я догадываюсь, почему он всегда молчит, даже на самом пике страсти закусывая губу и не выпуская рвущееся на свободу имя. Я даже догадываюсь, почему иногда, обращаясь ко мне, он делает странную паузу, будто вспоминая, как меня зовут.

Я догадываюсь о многом. Но мне страшно узнать, что все мои догадки – правда. И потому я никогда его ни о чем не спрошу.
Illness_Illusion