Ларс фон Триер
Lars Trier
( 30.04.1956 года )
Дания (denmark)

В Москве выходит новый фильм Ларса фон Триера «Мандерлей», продолжение нашумевшего «Догвилля».




Автор: Антон Долин

Сайт: Газета (gzt.ru)

Статья: В мире полным-полно мазохистов, а садистов решительно не хватает





- Вы по-прежнему не путешествуете? Россиянам нечего даже надеяться на встречу с вами?


- Теоретическая возможность всегда существует… Хотя для меня даже поездка в Канны - настоящий ад.


- От которого вы спасаетесь, проживая в самой, как говорят, дорогой в мире гостинице - Hotel du Cap?


- Выбор был сделан не мной, а моим продюсером Вибеке Винделоу. Она богатая женщина, сами понимаете. Но и мне там сразу понравилось, с первого раза. Там я избавлен от клаустрофобии, которая неминуемо настигает меня в Каннах. Вообще-то я бы предпочел отель подешевле, меня роскошь не прельщает, но в Hotel du Cap так хорошо! Даже в теннис играется хорошо.


- Как вы все-таки добираетесь до тех же Канн из Дании?


- На машине. Это занимает три дня. Когда кто-то другой за рулем, меня это не так уж и смущает. Особенно хорошо мне спится во время пересечения немецкой границы.


- Но виртуальные путешествия в США вас по-прежнему интересуют? Может, съезди вы туда, ваше критическое отношение к этому государству поугасло бы?


- А зачем? По-моему, критическое отношение к чему бы то ни было очень полезно! Я ничего не знаю о Штатах, но кто из режиссеров знает достаточно много о том, что становится темой его фильма? Профессора фильмов не ставят… и знают ли профессора достаточно много? Сомневаюсь.


- Чем вас так привлекает тема рабства?


- Я хотел рассказать о том, как соблазнительно подчинение другому. Не претендуя на то, что полностью раскрою неисчерпаемую тему. Например, я коснулся сексуального рабства совсем чуть-чуть, этот аспект, возможно, заслуживал большего внимания. Тяга к подчинению охватила весь мир: в нем полным-полно мазохистов, а садистов решительно не хватает (смеется).


- В «Мандерлее» на глазах зрителей умирает старый порядок и приходит новый. Вы, как убежденный католик, не видите здесь невольных параллелей с выборами нового Папы Римского?


- Я и старым, знаете ли, не слишком был очарован. Я слышал, что он боролся с контрацепцией. Но если ты возглавляешь институт со столь огромными полномочиями, как католическая церковь, то ты просто вынужден быть идеалистом. Однако я не буду сравнивать Папу Римского со Сталиным. Все-таки, я католик, и меня ждет встреча с Богом… позже.


- Вы всерьез считаете себя католиком?


- Я крестился и стал католиком, когда мне было 30 лет – тогда родился мой первый ребенок. Подчинение какой-то внешней силе так соблазнительно… А еще я обожаю ритуалы. Но из меня вообще-то плохой католик. Я даже не верю в Бога, потому что мне кажется, что жизнь – слишком ужасная штука, чтобы быть созданной Богом.


- Главарь гангстеров в «Догвилле» и «Мандерлее» напоминает Бога Отца, не так ли?


- Для меня это скорее добрый старый консерватор, человек «правого крыла», который всегда знает, что хорошо, а что плохо. И всегда в конечном счете оказывается прав.


- Сами вы надеваете маску вседержителя на съемочной площадке? По легендам актерам не так-то просто сказать вам слово поперек, не говоря о внесении изменений в сценарий.


- Начнем с того, что актеры читают сценарий прежде, чем сказать «да». А в сценарии я сделал ровно одно изменение, именно по просьбе Дэнни Гловера. Я исключил сцену линчевания.


- Почему в вашем представлении смертная казнь так тесно связана с Америкой? В «Танцующей в темноте», теперь здесь…


- Я в детстве читал много об Америке. Моей первой книгой была автобиография Авраама Линкольна. Нет, вру, Бенджамина Франклина. Правда, там, кажется, ничего не было о смертной казни. Но ребенком я очень боялся, что по ошибке меня отправят на электрический стул. Что, кстати, бывает в жизни. Но в кино вы это чаще всего видите именно в американских фильмах. Не знаю уж почему.


- В «Мандерлее» есть что-то автобиографическое? Вы видите в героях фильма и в насаждаемой ими насильственной демократии себя и свои методы?


- Можно и так сказать. Иногда мне действительно хочется выпороть актера и заорать на него: «Да заткнись ты, наконец!» Если говорить серьезно, то я верю в свободу. Если ты не дашь людям свободу, ты никогда не дождешься от них ничего взамен. Даже если по мнению гангстера в исполнении Уиллема Дефо такая свобода – фальшивка.


- Каково вам работалось с Брайс Даллас Ховард, исполнившей роль Грейс? Иначе, чем с ее предшественницей, Николь Кидман?


- Должен сказать, что на съемках у меня не возникало проблем ни с одной ни с другой. А между съемками… Николь была очень мила со мной, но она в отличие от Брайс не подносила мне чай с ромашкой (смеется). Хотя я этого ни от кого не требую! Но это было очень приятно.


- Это правда, что в третьем фильме трилогии, «Васингтон», Брайс и Николь встретятся?


- Да, вообще-то это идея Николь. Они должны встретиться и играть двух сестер, одна из которых – Грейс. Добрая сестра и злая сестра. Как Жюстина и Жюльетта маркиза де Сада. Интереснее, конечно, будет роль злой сестры. Но кто ее будет играть, я еще не решил. Сценарий тоже еще не закончен, я не удовлетворен его теперешней формой. Сначала мне нужно с самим собой разобраться, а потом уже с Брайс и Николь.


- Отдохнуть?


- Отдыхать я не то чтобы не люблю, просто у меня не получается. В качестве отдыха я хочу снять маленький фильм на датском языке. Идеальные каникулы. А потом перейду к третьей части «U.S.A.».


- А закадровый голос Джона Херта там тоже будет?


- Да, он необходим. Мне с самого начала хотелось, чтобы в этой американской истории закадровый голос говорил с британским акцентом и английской интонацией. Хотя, когда Джон читает мои сценарии, он всегда говорит, что ничего английского в них нет. Все равно я обожаю его голос, и он очень нравится мне как актер. Кстати, в «Васингтоне» он появится и перед камерой. Он сказал мне: «Я дважды дарил тебе мой голос, теперь я хочу видеть на экране свое лицо!» Что ж, его лицо мне тоже симпатично.


- Я понимаю актеров, которые соглашаются работать с вами, а многие ли отказываются?


- О, многие! Особенно пожилые.


- Это не связано с оплатой их труда?


- Вы будете смеяться, но я понятия не имею, сколько они получают. Спросите у моего продюсера – она знает.


- Вас обвиняют в том, что вы умелый кукловод, дергающий за ниточки своих кукол-актеров, а заодно и зрителей… Вы согласны?


- Наверное. Только сценарий «Мандерлея» был написан так хорошо, что и дергать было не за что. У меня самого оставалось меньше режиссерской свободы, чем хотелось бы. Может, дело в том, что я во второй раз использовал совершенно тот же самый кинематографический язык.


- И ту же музыку…


- Потому что я, поверьте, долго искал такую же подходящую песню, как «Young Americans» Дэвида Боуи, и не нашел! Ну что ж, решил я, эти три фильма будут заканчиваться одной и той же песней. Тем более что до сих пор не могу разобрать ее текст.


- Все-таки постоянное использование одного стиля имеет какие-то конкретные причины? Вашу любовь к Брехту, к примеру?


- Нет, это не только Брехт. Он меня вдохновлял прежде всего потому, что основой для сценария «Догвилля» послужила песня «Пиратка Джейн» из «Трехгрошовой оперы». Нет, этот стиль связан с моим желанием как-то разомкнуть границы кинематографа, который слишком закрыт для всего нового. И мне нравится делать кино именно так! Правда, стоило бы уже попробовать сделать что-то новое. Хотя три фильма «U.S.A.» должны быть выдержаны в одном стиле.


- Вы стоите за соблюдение однажды принятого решения? За беспрекословный порядок?


- Сам я как зритель люблю фильмы, в которых гораздо меньше порядка, чем в моих собственных. В них все слишком математически просчитано… чтобы себя обуздать я и выдумал правила «Догмы». Вообще-то мне самому не понравился бы такой фильм, как «Мандерлей».


- А «Дорогая Венди», поставленная Томасом Винтербергом по вашему сценарию, вам понравилась?


- Очень. Зато такой фильм я сам бы ни за что не стал снимать.


открывший Америку


Самый знаменитый датский кинорежиссер Ларс фон Триер, обогнавший по популярности и влиятельности даже своего великого земляка и учителя Карла Теодора Дрейера, родился 30 апреля 1956 года в Копенгагене. Он начал сниматься как актер еще в детстве, делал любительские короткометражки и мультфильмы. Учился в Датской киношколе, в 1984-м снял полнометражный дебют «Элемент преступления». Этот фильм был укомплектован двумя другими картинами, составившими «Е-трилогию»: «Эпидемия» (1988) и «Европа» (1991).

Основал вместе с другом и коллегой Петером Олбаком Йенсеном компанию Zentropa. Получил широкую известность на родине после сериала «Королевство» (1994), продолженного в 1997-м.

В 1996 году получил Гран-при в Каннах за драму «Рассекая волны», а в 2000-м – Золотую пальмовую ветвь за «Танцующую в темноте»; вместе с «Идиотами» (1998) эти фильмы составили еще одну трилогию «Золотое сердце».

Создал в 1995-м вместе с Томасом Винтербергом движение «Догма», для которого придумал ряд правил и запретов.

В 2003-м начал новую трилогию «U.S.A.» фильмом «Догвилль», также представленным в Каннах; в 2005-м ее продолжил «Мандерлей», на очереди «Васингтон». Живет и работает в пригороде Копенгагена.