Пока гремят кастрюли на кухне, и не кружится голова, я напишу о тебе.
… Я сидела на пляже и любовалась. Но не морем. И не солнцем. А твоим лицом. А мои клетки несли какую-то странную информацию: я всегда, всю жизнь сидела вот так. И над моей жизнью всходило Твоё лицо.
И захотелось сказать:
- Мне всё это надоело. Я не хочу так. Не тот сценарий. Не мой роман.
-А как ты хочешь?- спросил бы ты,- Море останется морем, солнце-солнцем. А ты - собой.
-А я хочу, чтобы любовь- это я. И чтобы жена-это я. И чтобы блондинка-это я. Всю жизнь.
Ты загадочно улыбнёшься улыбкой, собранной с туманных побережий каких-нибудь скандинавских озёр, так, как улыбался тысячу лет назад какой-нибудь покоритель женских сердец местного племени.


- А не слишком ли много ты хочешь?
А я в тон тебе отвечу, что для девушки, умеющей готовить фруктовый салат из ничего и зашивать куртки,- не слишком. И тут же подумаю, что в твоей жизни я всего лишь эпизод; представитель какой-то неизвестной тебе второстепенной жизни.
И, глядя на усталость сутулой спины - будто все заботы других ты несёшь на своих плечах - помечтаю о том, как бы я прикоснулась к твоим губам щекой.
Моя щека помнит твои губы. Плечо - твоё плечо. Клетки - твою древнюю неизведанную в этой жизни любовь. Будто когда-то уже было так, тысячу лет назад, в одном из древних племён. Было это же море. Этот же профиль. Этот же густой зной.
Я смотрю на тебя и почему-то мне кажется, что сидим мы здесь в последний раз, и видимся в последний раз. Я мысленно говорю тебе самые нужные и самые нежные слова, каких я когда-то не сказала, и уже не скажу никогда, едва дотрагиваясь, глажу по уставшим плечам.
Но, оторвавшись от мыслей и успокоив беспощадный зов своих клеток, я уйду по-английски. Просто из самолюбия, как уходили неизвестные, но величественные баронессы, кровь которых течёт во мне. А ты подумаешь, что я дура и хамка. И кому нужно будет это моё самолюбие?!
Я пойду на вокзал и представлю, как страстно буду рассказывать девчонкам о крымских помидорах. А на меня будут смотреть с восхищением. А я почувствую себя легко и уютно, как в тёплой ванне после бокала любимого вина. Опьянённая, буду рассказывать о беспокойных ночах, которыми ждала, о Питере и проблемах с матерью; о ненужных диетах и сырке, который месяц уже лежит в холодильнике, и как схожу с ума по тому, который никогда меня не полюбит.
А они, открыв рты, будут смеяться и завидовать. И им тоже захочется диет и бесперспективной любви.
В наш век современных технологий каждая вещь используется максимальные функционально и даже после своей смерти вынуждена приносить какую-то пользу. А такая антикварная редкость, как любовь, если не нужна тому, на кого направлена, не нужна вообще никому. Никому не нужна моя любовь, талант и преданность. «Через силу» - это когда сила тянет в одну сторону, а я и поезд - в другую. Мы с поездом победили. И теперь он уносит меня прочь от твоих знойных глаз в долгую счастливую жизнь.
Но ведь будет другое лето...


Emilly