Я, надо сказать, начала готовиться к конкурсу. И три раза в неделю у меня занятия по три часа. Дороги туда три четверти часа на трамвае и потом пешком. Времени, которого и так не было, не осталось совсем. Никто меня не видит. Я сама себя не вижу. Занятия начинаются в час, ухожу я с работы в двенадцать, поэтому ем я на ходу.

С тех пор как началась у меня такая жизнь, начальник технических служб, почти каждый день без пятнадцати двенадцать заходит в библиотеку, останавливается около меня, спрашивает где я сегодня обедаю и не хочу ли пообедать в его обществе. В трех случаях из пяти я отвечаю, что вообще не обедаю (съеденный на бегу бутерброд назвать обедом у меня язык не поворачивается.) Тогда он со мной доходит до трамвайной остановки, которая на полпути к кафетерии, где мы и расстаёмся. Сегодня он, как обычно, около меня задержался, и едва он отошел, Изабель, очень официальным тоном меня попросила зайти в её кабинет. Ну я зашла. Изабель начала так : «Я совершенно не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но будет лучше, если ты попросишь начальника технических служб с тобой на рабочем месте не разговаривать ». « Что за глупости ?- возмутилась я. - Все только и делают, что разговаривают на своих рабочих местах. С чего это я буду делать исключение.» « Потому что, -сказала Изабель, сбавляя официальный тон, - все только о вас и говорят. Ты сейчас – основная тема разговоров в подсобке.» « Знаешь, что, - сказала я, - насколько мне известно, супружеская неверность, даже когда она имеет место, во Франции пока еще преступлением не является и уголовно не наказуема. Я может только из-за этого и выбрала Францию, как страну проживания. Да и потом нравится мне наш начальник технических служб. И внимание его мне очень приятно. Так что даже и не рассчитывай, что я перестану с ним разговаривать, потому что, видите ли, коллеги этого не одобряют. И вообще, какое отношение всё это имеет к работе ?» « Понимаешь, - ответила Изабель переходя на тон полуофициальный, - всякий раз, когда Мишель с тобой разговаривает на рабочем месте – мне бегут об этом докладывать. Вот, две недели назад он даже около тебя присел, помнишь? » - « Не помню. » - « Вот, ты даже не помнишь, а мне тут же донесли. Мне уже надоело им говорить : да отъе..., да оставьте вы её в покое, раз на работе это не сказывается. » - « Это ещё что, - сказала я дружелюбно улыбаясь, - подумаешь, бегают докладывать. Они вон мужу моему позвонили и, не представившись, продиктовали номер телефона, марку и номер машины Мишеля » - « Ты серьёзно ? »- у Изабель округлились глаза. « Похоже, что я шучу ? » -« Какие суки ! » – совершенно неофициально с чувством выдохнула Изабель, закуривая и придвигая ко мне свои сигареты. « Вот, вот» - подтвердила я, жадно затягиваясь после семилетнего прерыва, и борясь с желанием заныкать еще одну сигарету « на потом ». « Ну раз так, - сказала Изабель, - пожалуй, делай что хочешь, я с этими су.., с ними то есть, как-нибудь управлюсь. »

Ну а теперь посудите сами разве я не необыкновенно исключительный человек ? Скоро три недели как во Франции чрезвычайная ситуация. Горят машины, горят магазины, органы правопорядка вооружаются, в некоторых городах введён комендантский час. Газеты, журналы, радио, телевидение только об этом и говорят. Президент внепланово обращается к народу одновременно по всем телеканалам. Весь мир с тревогой следит за развитием событий в этой стране. А для некоторых моих коллег нет ничего интереснее и важнее моей личной жизни.

Ну как после этого не возгордиться?