Песни, не вошедшие в альбомы.

(пока)

Я – Бог.
Гори.
Любовь, Истина и Свет.
Палач.
Деревенская.
Депрессивная зима.
Уголь и перья.
Что за день?!
Дело к войне.
Убогие и нехристи.
Повешенный.
Жилплощадь.
Сны.
Постгород.
Где ты?
Там вдали за рекой...
Провожать.

Я – Бог.

Фары машин слепят меня,
Я двигаюсь поперёк.
Свет реклам напоминает мне,
Что я всё таки это смог.
Миллиарды существ играют в эту игру,
Не разумея, какой здесь подвох...
Я – Бог!

Вместе с ними я ставил драйвера,
Разработку программ и винды.
Оперативная память была рассчитана нами
На сто четыре зимы.
Клавиша «enter» была невесома,
Как первый во вселенной вздох...
Я – Бог!

Зациклены файлы, замкнуто небо,
Люди по кругу идут.
Бегает вирус, ищет двери,
Которые отсюда ведут.
Что мне зараза? Я сам её разработал.
Мне это как об стенку горох.
Я – Бог!

Гори.

Научись согревать Свет в ладонях,
Приносить на порог его ночью...
В глухой защите я закроюсь.
Самолётик сорвётся с крыши в клочья.
Был ли ты мною? Был ли я тобой?
Был ли ты со мною долгою зимой?

Ты горел, а вокруг грелись новые лица...
Грелись новые звери, новые грелись птицы.

Научись уходить не прощаясь,
И тебя не найдут и искать не посмеют.
Мастер Улыбок всё ещё здесь. Улыбайся и ты, когда сердце болеет.
Был ли ты мною? Был ли я тобой?
Был ли ты со мною короткою весной?

Ты горел...

Чтоб купить сердца моего огонь,
Не найдётся у мира банкноты.
Разбегайтесь, звери, в чистое поле.
В добрый час вам удачной охоты!
Был ли ты мною? Был ли я тобой?
Был ли ты со мною, когда я с тобой?

И я горел!...

Любовь, Истина и Свет.

Если ты смотришь на солнце, не отводя глаз,
Значит ты уже знаешь, что сейчас
Не время думать, не время спать,
Нет больше паузы тупо ждать
От телевизора новых чудес,
Где едва ли не каждый святой в грязь руками полез,
И парашютными куполами
Церкви охраняют людей от Небес.

Любовь, Истина и Свет!
Содружество семи планет
Да оградит меня от сна!
Я требую пробуждения!

Мои письма разрушают кордоны границ,
Мои песни вынимают людей из петли,
Но я часто нахожу что этого мало,
И требую большего у матери-Земли.
Плакать без причин,
Без причин всегда улыбаться.
Между всеми разрываться,
Всё время сознавая, что я один.
Любовь, Истина и Свет....

Когда лжец принесёт тебе правду,
Когда убийца согреет любовь,
Когда шлюха почтит чистоту и верность,
тогда приду я вновь.
Когда судья попросит прощения,
Когда клятвы потеряют вес,
Когда вор раздаст своё добро,
Я скажу за тебя, как за себя самого:

Любовь, Истина и Свет!

Палач.

Сопли по подушке, пальцы в простыню...
Твой ценник равен нулю.
Слёзы подскажут, отчего
Тебе нужно избавиться прежде всего.

Захлопнуть снаружи дверь, слёз не ронять.
Стеклянных шариков бисер в метро раскидать...
В грязи бороздить пространство улиц
И ненасытно себя искать.

Увы, я не Спаситель , я всего лишь палач.
Я не веселье приношу, но лишь раскаяния плач.
А нехристь в земле проживёт, как черви слепые живут,
Ни сказок о вас не расскажут, ни песен овас не споют.

Новое затмение , лунный календарь,
Я опять босиком, на улице январь.
Я убегал из дома как был босой,
А теперь всё чаще я бегу домой.

Ты изошёл 100 путей, десятки стран...
Кого не грел дыханьем, где не был пьян?
Но только в сером городе, где вечно дождь идёт,
Ты знаешь, что тебя всегда здесь кто то ждёт.

Увы, я не Спаситель...

Здесь согретые её теплом, распахнутые для друзей,
Дома моего ставни моих дверей.
И всё чаще я боюсь , что не дотяну,
Чтоб не оставить в чистом поле её одну.

Протянутые руки не будут долго ждать.
Всё , что ты взял – ты должен теперь отдать.
Но мера , что ты отдал , всегда мала,
Ведь теперь у тебя нету дна.

Деревенская


  - Народная  рок-клубная с Рубинштейна, 13

   

Ой, цветёт на нашем поле конопля. 

Ой, пойдём с подружкой вечером в поля.

Хорошо с дивчиной вечером вдвоём.

Средь полей широких косячок забьём!



Ой, растёт у Васьки в огороде мак,

он дурак не знает что это ништяк!

Мы пойдём с подругой маков надерём,

Как заварим ханки и торчать начнём.



Ой, дают в аптеке нашей эфедрин,

прямо без рецепту приходите, блин!

Я пойду к подруге, захвачу баян,

и её я вмажу, и замажусь сам.



Все кайфы в натуре есть у нас в селе!

Ну а девки наши, это ж 'ля вооще!

На хрена живёте вы по городам?

Хорошо в деревне, приезжайте нам.



Депрессивная зима.




Как листья носятся в танце,

Танцуют пьяные руки.

Тяжелой обкуренной улыбкой

Меня встречает утро в холодной кровати.



Зима наступает на ноги.

Морозом ошпарены пальцы.

И дети смотрят голодными глазами

На жратву в теплых витринах.



Депрессивная зима съедает слабых.



Замёрзшие окна в трамваях

Рисуют фильмы про лето.

Голодные птицы дохнут в сугробах,

Как осенью мухи под заблёванной дверью.



Мне вслед заметает дороги

Старый дед, что приносит подарки.

Его ждут дети, а  по вечерам

Они смотрят на календарь, где нарисовано лето.



Депрессивная зима съедает слабых.



Косые до одури ночи

Плетут хороводы смело.

И снова последний поезд мой

Провожает слепая метель хохотом пьяным.



Простужено с утра запела

Гитара в оркестре нашем.

Всё небо рухнуло на лица

Каплей водки и стаканом портвейна.



Депрессивная зима съедает слабых.



Уголь и перья.




Оттаивать снега,

Жить на краях дорог,

Тормозя машины...

Случайная зима

Будет гнаться за тобой,

Вызванная ими.



Войны колдунов

Связь нарушат хода дней.



Фитили масляных ламп.

Перебиты номера дверей,

и молчат деревья...

Озёра синие, народные поверья,

а на руках моих только лишь одни...,

а на руках моих лишь уголь и перья!



В штольнях, до крови сдирая руки,

оберег искать...



По знакомым фотографии свои же

Собирать, и сжигать устало.



Холод за окном собачится,

из памяти стереть!...



Негоже ,птице-мне ,на змеиный свист

Лететь в заброшены селенья...



Озёра синие, народные поверья,

а на руках моих только лишь одни...,

а на руках моих лишь уголь и перья!



Озёра синие, народные поверья...



Что за день?!




Как хотелось бы мне написать сейчас песню, 

да не лезут слова...

В животе улеглась еда

и клонит в сон трава.

Если б кто-нибудь мне позвонил

и позвал веселиться,

вечер нас бы всех проглотил!

Совсем не спится... Что за день?!



Как хотелось бы мне сейчас выпить

и почувствовать себя в гостях...

Вокруг будут сидеть странные люди

на эмоциях и страстях...

Если б кто-нибудь мне позвонил

и позвал в такую квартиру,

я б  на радостях встряхнул пакет

и свернул папиру... Что за день?!



Как хотелось бы мне написать сейчас песню,

на я вроде уже написал?..

Возвращаются в гнёзда заплутавшие мысли,

для меня этот день пропал!..

Если б кто-нибудь мне позвонил

и вытащил меня из кровати,

я б ему всё простил,

и ворчал бы некстати: «Что за день?!»



Дело к войне.






Автор текста – Фрол Жуков-Белогородский



Сознание глядит из петли бытия.

Я шил себе Лето, а вышла Зима!

Эх, кровь с молоком на седьмом киселе!

Похоже что дело к войне!



Бог заявил, что Его больше нет.

А мрак изловчился и выключил свет.

Снова иконы поднялись в цене - 

- похоже что дело к войне!



Дети готовятся кинуться в бой,

и каждый второй - настоящий герой!

Смерть помела помелом по земле...

Похоже что дело к войне!



Убогие и нехристи.




Люди жмутся в щелочки,

Обчихались елочки,

А по мне, убогому,

Все не гори трава!



Мне ушанка, снега хруст,

Да с девчиною под куст.

Усмотреть меня не смогут,  

В чистом поле не возьмут!



Отмеряли у реки 

Ходики-ходулики

Мою жизнь щекотную

 Смеха моего.



Что, темноволосая,

Без рубахи, босая?

В избу стрельчатую бёгла,

Да обратно хода нет.



Статью красны пацаны

В нашем крае издавна,

Да девчонки ладные 

Смотрят все в окно.



Да враги неистовы,

Норовят, нечистые,

За монету душу склюнуть,

Упырям перепродать!



Нехристи – убивицы,

Что вы с людом сделали?!

На трех искушениях

Ваша власть стоит!



Господу помолимся,

А чуть позже подсуропимся,

Что, глядишь, дешевле купим – 

Подороже продадим....



Повешенный.




Если нет победы, то не будет песни.

Если есть тут двери, то не будет мыслей.

На пролетах лестниц не увидишь света,

На пролетах тех остались чьи-то руки.

Если верить ночи, то придет спасение, 

И глаза прозреют через дно стакана,

Да по скользким крышам потечет луна,

Завоют трубы, уйдет она...





Не прощают окна пристальных взглядов.

Сквозь прозрачные стекла утекает вера,

Вера в лучшую долю да счастливый конец.

Остаются веревка да гнилые стулья.

И увидят люди в лице посиневшем

Тень улыбки спокойной, покоя бездну.

И не тронут глаз его душевной болью.

Он нашел свое, заплатив за волю.



Он оставил всех, идя своей дорогой.

Он нашел калитку в мир пустой квартиры,

Обретя подругу с жестокой усмешкой,

Заключив союз с бельевой веревкой.







Жилплощадь.


Тень зеленых бутылок оседала на окнах,

Неприлично и пошло, и без всякого смысла.

Дядя Ваня на кухне, собирая осколки

Ткнулся вилкой на горло, да подох на пороге.

Мы споем над ним ночной рок-н-ролл

И зароем под пол. 

Тетя Маша с авоськой, гремя об пол костылями

Забивает все щели антресолей рублями,

А на сданные банки, обдолбившись соломой,

Будет песни горланить охрипшей вороной.

Мы возьмем с ее постели белье и задушим ее.



Толстый дедушка Вася, прикрываясь тельняшкой,

Ел украденный мусор вместе с кошкою Машкой.

Безобидный на вид, с топором за спиной,

И нашли его мертвым через час за стеной.

Ну а наш козел-сосед с кирпичом

Как всегда не при чем.



Утром бабушка Настя, заползая в санузел,

Зацепилась за ручку и осталась болтаться. 

А весь вечер по окнам барабанили капли.

Это кто-то блевал, затаившись на крыше.

Мы залезем с тобой на карниз

И столкнем его вниз.



Наш дом – это жилплощадь с проходным коридором,

Где уходят в ничто непонятные люди

Под слепой перезвон запыленных бутылок,

И под топот сапог серых псов в погонах.

Только мы остаемся всегда. 

Тут живем ты и я.





Сны.


Мы снова на старте, в четвером перед дверью,                

Перед рухнувшим домом, что уходит провалами окон

В темно-синее небо. Значит все надоело,

Значит мы пробежим, что ж, конечно, не все.

По заброшенным шахтам недостроенных лестниц,

Коридорам без начала, без конца и без края,

Как безумная стая, потерявшая нечто,

Без чего не может каждый, у кого в руках



Припев: 

Птицы белые в снах, 

Лица в темных углах, 

Свет на той стороне,

Где все будет вдвойне

Спокойно, тепло и уютно

В голове у меня,

Где в забытую даль

Уходит серая тень

Моего корабля.



Мы бежим, рассыпаясь по обваленным стенам,

Мы ползем, сдирая руки, только выше и выше

В многоэтажную пропасть по висящим перилам,

Оставляя в обломках тех, кто шел перед нами.

И бегут секунды безупречно и мертво,

Ударяя в виски, словно пуля в затылок,

Оставляя надежду добежать, не погибнув,

Только лишь тому, у кого в глазах нашли приют 



Птицы белые в снах....



И я опять проиграл, и они не дошли,

Проиграв свою жизнь в игре на то, что никто

Никогда не видал, только лишь потому, 

Что те, кто выиграл в не, не возвращались сюда.

И я встану опять перед дверью на старт

Потому, что хочу уйти отсюда совсем,

Потому, что в моих полузакрытых глазах

Пролетают, крича, и машут крыльями мне



Птицы белые в снах....







Постгород.




Сказывали  волки про город,

Что стоит за горами непорочно и прочно,

Где встаёт по утрам сине-розовый шарик,

Освещая плевки на просмотренных стёклах.

Сказывали кошки про город,

Что стоит где-то здесь, за углом моего

Серо-блочного дома из прокуренных листьев,

Где-то рядом совсем, на песочнице детской.



С последним приходом

Ты уйдёшь чёрным ходом,

И не станет тебя.....



Сказывали крысы про город,

Что лежит под асфальтом, в крышках люков чугунных,

На вонючих помойках, в застоявшихся лужах,

Отражаясь в задохшихся подвальных окошках.

Сказывали люди про город,

Что стоит над кроватью в час последнего вздоха,

На холодных руках, в погребальном затишье,

Он растёт на глазах,

Зовя свечою в окошке.



С последним приходом

Ты уйдёшь чёрным ходом,

И не станет тебя....



Там не воют ветра, не кричит вороньё,

И не лают собаки на забытых прохожих,

Там, наверное, нет тех заученных сказок,

О которых под вечер шепелявят старухи.

Там поклоны бьют шляпами грибы,

Там рисуют они круги под глазами,

И с порезанным детством ходит девочка тихо,

Напевая устало: «спи, мой город, спокойно!»



С последним приходом

Ты ушёл чёрным ходом,

И не стало тебя...



Где ты?




Где ты, когда по скрученным венам

Растекается холодная упрямая смерть?

Где ты, когда сижу я на кухне

И мечтаю отсюда далеко улететь?

Где ты, когда колючим мокрым снегом заносит руки

По локоть, и в глаза смеётся ветер,

Занося в них только серый пепел,

Тяжёлый как слеза?



Где ты, когда никак не согреться

В холодной постели с чёрно-белыми снами?



Где ты, когда хожу я один 

по многолюдным  квартирам проходными дворами?

Где ты, когда встречаются люди

С пустыми глазами и фальшивой улыбкой,

Которые ходят, попадаясь повсюду

С верёвкой в руках, с последней открыткой?



Где ты, когда над моей головой

Поднимаются руки?

Где ты, когда из меня уходит жизнь

Через ломки и муки?

Где ты? Почему я один, всегда один

Против липкой грязи выплываю со дна?

Где ты? Я найду тебя,

И приду среди ночи и скажу:

«Вот и я.»



там вдали за рекой...






Там, вдали за рекой,  рассветает солнце вновь,

Но там не будет ничего, что помешало б мне опять

Гадать по картам на судьбу весёлую мою, 

Такую злую и непреклонную, гордую.

Там, вдали за рекой, опять не слышно голосов,

Которые сказали б: «Жми! Ну что ж ты, парень, не томи

Свою голодную печаль, и топай в свою даль

Такою долгою и бесконечною дорогою!»

Свободный да свободен будет!

Свободный да хранит огонь! 

Свободный да свободен будет!

Через снега несёт меня мой чёрный конь....



Там, вдали за рекой, опять воют стаи псов,

Которые ждут того конца, что предначертан мне судьбой.

И будут сдерживать слюну, такую жадную,

Такую жёлтую и беспощадную, кровавую.

Там, вдали за рекой, опять не вижу я себя,

Когда взрывается могилами земля,

И поминутно, каждый час,

Уходит за реку один из нас,

За такую светлую, сине-голубую, мёртвую.



Свободный да свободен будет!....





Провожать.


Стёкла на глаза. Спрятать душу свою..

Слёз не будет, не жди!

Я курю...

Знаю, больше не быть возвращений к утру.

Объявили посадку. 

Я молчу...

Ты уедешь к ветрам

Пыль дорог собирать

И даже нет нужды тебя ждать,

Глупо ждать. Прости, что я

Пришёл тебя

Провожать.

Провожать....



Вещи твои я раздам друзьям,

Город, где ты теперь, 

Я придумаю сам.

Тебя будут искать,

Нападать на след,

Но следы твои я запутал,

Их нет.

Никому не звони,

Не прощайся ни с кем,

Будет легче мне стереть тебя совсем.

Людям всем придётся лгать,

И тебя, как всех,

Провожать.