У бабушки - женщины завораживающе притягательной, безбожной, не умевшей ни читать, ни писать, различавшей деньги по цвету и прожившей, как многие из нашего рода, 101 год и, как многие же, закончившей свой жизненный путь трагично - было десять детей. Её последыш и тайная стыдобушка ("Бабе скоро полтинник стукнет, а она снова рожать удумала!" - то имитационной полифонией, то каноном осуждающе качали головами соседи), мой папенька, перенявший у матушки добрый нрав, прохладное отношение к родственным узам третьей воды на киселе, горячую ртуть вместо крови и отменный литературный русский язык, режущий ухо в местности, где все говорят на суржике, родился в Саратовской губернии, куда мы, собственно, и ехали.

Поглаживая пузики вольготно раскинувшихся на спальном месте чихов правой рукой и удерживая себя от сползания вниз вместе с матрасиком упёршейся в передний ряд левой, я вспоминала папеньку, бабушку, летние саратовские походы за смородиной и на рыбалку - сугубо женское развлечение в нашей семье, одновесельные лодки-плоскодонки на реке, проходящей рукавом прямо через бабушкин сад, весёлого козла Борьку о трёх ногах (таким уж родился), уверенно себя позиционировавшего как собаку, дядьку Павло, в речи которого я застревала на первом же слове и увязала в почти что знакомых, но совершенно непонятных словах, глупо улыбаясь в ответ, иконку 19-го века, используемую бабушкой в качестве подставки для горячего, маки...
На маках, наверное, я и заснула. И тут же поплатилась, слетев стариком Хоттабычем вместе с ковр.., то есть матрасом, на грешную землю, то есть на пол, на колдобине. Нет уж, это не я такая дубинушка непредусмотрительная, это машина у нас другая оказалась. "Мерседесы-Вито" эти, как выяснилось, внутри бывают совсем разными, и все мои промеры на предыдущем варианте, удачно перешедшие впоследствии и на "Мерседес-Спринтер", здесь не прошли, матрасики, любовно выбранные, не подошли, да и сидения отличались фантазией дизайнера, то есть были сконструированы эргономично сидеть. Странные люди. Ну кто же в дороге на выставку сидит, если можно лежать?
Чихи, удачно к этому моменту взгромоздившиеся на оставшуюся незыблемой подушку, усмехались в две наглые морды, но старательно делали вид, что полёт мамы их совершенно не развеселил. Потому отдуваться пришлось профу: "Вооот, а я говорииила, что надо купить два таких, как под Кирюшей. Он тооолстый и шершавый, он не свалится. А я знааала. Кто всегда прав?.. Мама всегда права!" Проф предусмотрительно не возражал. Пришлось угомониться и, водрузив конструкцию на место, найти таки точку опоры в лице собственной увесистой попы, удачно пристроив её противовесом и надеясь на приличную дорогу.
Дорогой до Саратова много и часто пугали. Однако, если не считать 5-7 км по плитам и незначительного кошмара на подъезде к городу, всё было не хуже, чем в родной губернии. Через 7 часов и 514 км неспешного передвижения мы уже въезжали в Саратов, с удивлением не обнаруживая на въезде поста ГАИ, где предполагалось спросить, куда дальше ехать. Но искать не пришлось - всё было под боком и в пяти минутах езды. У длиннющего забора, в тени, уже стояли ранние машины и одинокий московский собаковоз. По то ли парку, то ли скверу гуляли собаки и коллекционеры бутылок. Пахло сельским хозяйством и крепким кофе - чистая фермерская Англия в пять утра. На часах тем временем было 7.30. Выгуляв чихов, периодически отбиваясь от шуточек владельцев собако-гигантов, и разбудив сладко спящего хендлера, заехали в ворота на территорию ФОКа, удачно пристроившись на ещё полупустой стоянке. Ну где ещё, как ни в Саратове, или там в Москве, можно встретиться с земляками? До соседнего дома в неделю не дойти, а пара сотен, а то и тысяч, километров нам, бешеным собакам, не расстояние, чтобы сесть на грязную травку в некогда белых штанах, выпить подостывшего кофейку из термоса и, наконец-то, поговорить ни о чём.
Мгновенно образовавшаяся на регистрации очередь была ликвидирована тут же - принесли дополнительный стол, к коему прилагался человек. Не знаю, платил ли кто-либо за ветконтроль, но у нас была справка и мы ни копейки не выложили. Хотя через полчаса очередь снова возродилась, но нас в ней уже не было. Ясность, к какому рингу пристраивать свой нехитрый скарб, отсутствовала. "А давайте Соколова будет вот в этом ринге?" "А давайте", не возразили организаторы. И мы надолго осели по месту, ещё не подозревая, что будет чертовки жарко, а обещанный дождь затопит ринги на улице, но не принесёт облегчения, умотав по своим мокрым делам.
В рингах привычных дорожек не нашлось. Вместо них щедро возлежали солидные куски коврового покрытия практически по всей площади обоих рингов, по два на ринг. Если бы по ним не скакали лошади типа лабров и пуделей, цены бы такому рингу не было. Центробежная сила движения раздвигала покрытие и в месте стыка образовывалась щель в ладонь шириной, которую "мелочь" считала серьёзным препятствием и натужно, выпучив глазки от усердия, преодолевала в полёте. Проф в перерывы пару раз поправлял причину собачьих переживаний, но чихам не повезло - после пуделей, французов и тоев паузы не было.
Пока суть да дело, отправились искать самое насущное. Насущное располагалось на втором этаже, не имело половой ориентации и напоминало сауну. Впечатление усиливалось от того, что краны и унитаз были заточены исключительно под горячую воду и парили немилосердно. В итоге я смело зашла за колонну и, сделав вид, что меня там нет, нагло переоделась прямо в зале. В ринговую одежду. Большое белое облако в роли хендлера при Бэтси было мною. Малое белое при Кешке - Кирюшей. Кто же мог знать, что придётся ещё и на сравнение на ЛПП Бэтси вести, и в юниорском бэсте с ней развлекаться. А с утра, в силу наличия конкуренции, больше чем на "сас и все свободны" я и не рассчитывала, а один заход уже осиливаю без проблем.
Проф за пиво, я за веер, Соколова за экспертизу. Побежали коккеры. Началось.