Заходите в гости [url]www.ohrimka.narod.ru[/url]

Знаешь... Все действительно изменится. Но это незабываемое чувство - когда кончаешь школу. Это как выходишь из душной комнаты на свежий воздух. Выйти страшно, но понимаешь, что обратно не войдешь уже ни за что. Это сброшенный кокон, школа!
И, кстати, тут-то и выясняется, кто из школьных друзей был настоящим другом, а кто не очень.
Да, конечно, всякие выпускные слезоточивости - дело неизбежное. И даже порой приятное.
Но, если глянуть трезво, ведь школа подбирает людей случайных. Это станет видно сразу как только ты поступишь в институт, по контрасту.
Да, кстати, куда ты будешь поступать, в Морис-Терезу?

ИНСТИТУТ ЛУЧШЕ. ПОВЕРЬ МНЕ НА СЛОВО.

Не знаю, мне просто немного страшно. Здесь я встретила 2 своих лучших подруг, но мне почему-то кажется, что когда кончится школа, мы останемся небольше чем знакомыми, жалко как-то. А поступаю я в АНХ, знаешь такой?

Нет. Академия народного хозяйства? (ну не НАХ - и то хорошо!)

именно туда.

А от есть еще какая-то школа IP-менеджеров (не помню где, но сокращение АНХ там тоже было)...

Да, знаешь, у меня после школы друг остался. Один. Еще одна подруга держалась почти 10 лет, но потом я как-то от нее отдалился. Прекрасный человек, но СЛИШКОМ уж она напоминала мне о нашем благословенном гадюшнике...
Хотя могу быть необъективен. Ибо трудно вспоминать с благодарностью о школе тому, кого там травили. За непохожесть на остальных и непризнание общепринятых ценностей. И как раз со вторым "травимым" мы и дружим до сих пор.

Ты не любил вообще школу?

Это долгая история...
Это была не очень хорошая школа. Если не считать того, что это была гуманитарная гимназия при Инязе. Просто она переживала не лучшие времена, и это очень сказывалось на атмосфере.
История была такая. Был наш класс, была у него классная руководительница – дама старой закалки, вела русский и литературу, и мы с ней хорошо ладили, несмотря на мою вселенскую лень, и вообще класс ее любил по большому счету. И училась в классе нашем внучка другой учительницы. После девятого класса нас ждал некоторый шок: нас забирают у Веры Степановны и отдают этой другой учительнице, чтобы внучка была у нее под крылышком. А Вере Степановне достается параллельный класс, который к ней не привык, и к которому она не привыкла. Вообще наш класс считался «смирным», а тот - «диким».
Но все это проглотили, хотя и знали, что это несправедливо – отнимать у руководителя класс из-за одной внучки одной бабушки, которой кровь с носу нужна была золотая медаль. Все смирились. Кроме, естественно, меня. И я написал заявление, чтобы меня перевели к Вере Степановне, в параллельный класс.
Тут-то и началась моя дольче вита. Потому что в моем классе к моим странностям все привыкли – и к старомодности, и к религиозному воспитанию, и к величественному пренебрежению к окружающей действительности. А ту это все восприняли как вызов общественному мнению – и с удовольствием включились в травлю. И когда я, порядком побитый, приполз к Вере Степановне… нет, она ничего не сказала, но я понял, что она не может меня защитить. Более того, я не имел права просить ее о защите. Она не могла отстаивать одного меня против чужого ей класса. Не мог я требовать от нее такой жертвы. Продержался я около полугода. Те, с кем я дружил раньше, побоялись связываться с теми, кто травил меня. Отбиваться толком я не мог – травили девочки. Кое-кто радостно предал меня, кто-то грустно отошел в сторону – дескать, ты знал, на что шел. А изгои были слишком слабы, чтобы как-то объединиться. Потом были драки, разборки прямо на уроках, ад на переменах. Я не желал играть по их правилам и признавать, что они самые крутые, и они это очень чувствовали. Я их презирал, молча, но настолько сильно, что даже мое молчание действовало на них как красная тряпка.
Через полгода мне уже было все равно, кто у меня будет вести литературу. И я вернулся из класса «грубиянов» в наш класс «подлипал». Но я уже не мог воспринимать его так, как раньше. Я понял, что и они мне теперь чужие. Меня уважали за ум и талант, но «своим» я уже не был, и гром меня разрази, если меня это сильно волновало. У меня к тому времени уже была Она, и никто другой мне уже не был нужен. Я жил только перепиской с ней, почтовый ящик был лучшим другом, почтовое отделение – вторым домом. А в школе я только учился – друзьям я теперь слишком хорошо знал цену.

У меня очень похожая история, но толькоона меня почти не коснулась. Не знаю, писала я этто или нет, не помню. Я проучилась в своей школе до 6 класса. Апотом ушла в частную школу, а потом там(в частной школе) произошла не очень хорошая история и я не захотела там больше учиться, в результате, я вернулась в старую. Самое интересное меня там приняли давольно тепло. СВОЯ. Но когда я уходила у нас была учительница от бога, полкласса ее любили, вторая боялась, она была очень хорошая, я ее любила. потом я ушла, а туда пришла девочка-новеньая, вместе с мамой. И вот теперь ее мама наша класска... Единственное, что могу про ее сказать-это только, что она очень любит свою дочь и готово сделать для нее все.

Вот-вот, та же фигня... Самые лучшие оценки всегда получали подружки внучки. Им доставались дополнительные материалы и их сочинения всегда объявлялись самыми оригинальными.

вот, вот! На самом деле ее дочка очень страдает. С ней практически никто не общается, она никуда не может пойти одна, всюду с мамой, даже на курсы ездиют вместе. Не знаю, может у них там че-нибудь в семье, но факт остается фактом, она наша классная, а когда мы выпустимся, она хочет пойти в дочкин иститут. Жалко их всех. Но с другой стороны она мне столько мерзости за полгода сделала, что кошмар.

Да... дочку жалко. Но, думаю, с институтом у ее маменьки этот номер не пройдёт. Даже если она туда пролезет, институт - не школа, там все по-взрослому. И дочку она уже так за руку водить не сможет, и к ней самой уже будет другое отношение.

Знаешь, чем все кончилось с внучкой и бабушкой? Внучка с детства была слабая, а бабушка всю дорогу делал из нее невесть что, благо Ксюша своенравием не отличалась. И уж конечно ее готовили в золотые медалистки и в престижный вуз. Она пахала как каторжная по всем форнтам, получила медаль, с блеском поступила - и у нее от перенапряжения лопнул в мозгу какой-то сосуд, ее еле спасли, все лето пролежала по больницам. Короче, бабушка получила за свое честолюбие по полной...

Академия Народного Хозяйства? или что-то с IP?

академия народного хозяйсва. на экономику. наша "дочка" никогда не будет перечить маме, а мамочка от большой любви сама выберет для нее путь, мужа, друзей, хотя последние мало вероятно...

А мне кажется, что, глотнув вольного воздуха в институте, дочка посмотрит на это дело иначе.

неа, только не она

А с другой стороны, любое извращение КОМУ-ТО да подходит... Может, это и есть их способ быть счастливым?

Может быть, может быть.