Десять лет назад в Нальчике с 24 сентября по 4 октября 1992 г. проходил митинг, начавшийся с требований об освобождении президента Конфедерации горских народов Кавказа и перешедший к призывам об отставке руководства республики. В результате противостояния погиб один человек, около 25 получили ранения различной степени.
Те события оцениваются по-разному.

Одни считают, что взвешенные и мужественные действия президента КБР уберегли республику от "чеченского сценария", после чего здоровые силы общества сплотились вокруг руководства, что помогло ей сохранить единство, мир и стать самым спокойным субъектом федерации на Юге России - "Кавказской Швейцарией", где в полном согласии между властью и обществом решаются все социально-экономические и политические проблемы.
Другие уверены, что события десятилетней давности стали одним из основных этапов борьбы официальной власти с оппозицией. В Кабардино-Балкарии появился особый "синдром осени 1992 г.", когда любое инакомыслие и желание иметь свое мнение возводились в разряд экстремизма и посягательств на конституционные основы. Все это в конечном итоге привело к авторитарной форме правления в КБР, отсутствию гражданских институтов общества и проблемам со свободой слова.
Третьи, соглашаясь во многом со вторыми, уверены, что в происшедшем виноваты обе стороны: оппозиция старалась достичь своих целей антиконституционными средствами, а власть, отстояв конституционный строй, приравняла всех инакомыслящих к участникам митинга, обвинявшимся в штурме Дома Советов. В результате республика, испуганная событиями осени 1992 г., пошла не по демократическому, а по авторитарному пути.
Все началось с задержания представителями Генеральной прокуратуры РФ президента Конфедерации горских народов Кавказа (КГНК) Юрия Шанибова. 21 августа 1992 г., через неделю после начала военных действий в Абхазии, по Конфедерации был издан указ, предписывающий всем воинским формированиям КГНК пробиваться в РА, преодолевая с боями любое сопротивление. Тбилиси объявлялся зоной бедствия, а все лица грузинской национальности на территории Конфедерации заложниками. Указ предполагал задержание транспорта и грузов, направляющихся в Грузию и из Грузии. В связи с этим указом и другими действиями Конфедерации, связанными с ситуацией в Абхазии, Генпрокуратурой РФ было возбуждено уголовное дело. Одним из главных фигурантов являлся Юрий Шанибов.
23 сентября 1992 г. около 10 часов Шанибов прибыл в здание МВД КБР, куда его вызвало руководство министерства. Здесь он был передан руководителю следственной группы Генпрокуратуры РФ Радику Савину. При личном досмотре у Шанибова обнаружили миниатюрный австрийский пистолет с четырьмя патронами. После двухчасового допроса из аэропорта "Нальчик" президента КГНК вертолетом доставили в Пятигорск, а затем через Ессентуки и Невинномысск - в Ростов, откуда позже при странных обстоятельствах он совершил побег и возвратился в Нальчик.
Тем временем около 12 часов того же дня на квартиру к Шанибову на ул. Шортанова в Нальчике для проведения обыска прибыли следователь Генпрокуратуры, майор Министерства безопасности РФ (такое название носило тогда нынешнее ФСБ), трое сотрудников МВД КБР и двое солдат-срочников в качестве понятых.
Находившиеся в квартире дочь и зять Шанибова заявили, что обыск возможен только в присутствии хозяина (о его задержании они еще не знали). Пришедшие все же решили начать обыск. Дочь Шанибова вышла на кухню и с балкона второго этажа спрыгнула на козырек под входом в подъезд, оттуда - на землю. Она сообщила обо всем в Конгресс кабардинского народа, располагавшийся в нынешнем здании прокуратуры КБР, и через некоторое время квартиру президента КГНК заполнили активисты ККН. Представители правоохранительных органов покинули жилище, так и не проведя обыск. В квартире в качестве заложника остался прибывший из Москвы майор госбезопасности.
Руководители Конгресса встретились с помощником Генерального прокурора РФ Радиком Савиным, который сообщил им, что Шанибов арестован его следственной группой. Он отказался назвать его местонахождение и сказал, что встреча с ним невозможна. Президент КБР Валерий Коков на встрече с руководством ККН в этот же день отметил, что дело это ведет Генпрокуратура, но обещал разобраться в ситуации.
Тем временем к дому Шанибова стали прибывать активисты ККН и силы МВД. Шли переговоры. Милиция требовала отпустить майора-заложника, представители Конгресса настаивали на освобождении Шанибова.
Сотрудников МВД в квартиру Шанибова не пускали, на силовой способ решения вопроса милиция не решалась. Около 2 часов ночи замминистра внутренних дел КБР Мухамед Жигунов был пропущен в жилище, но заложника там уже не оказалось. Вечером следующего дня майор, по одним данным, был отпущен, по другим, - бежал. В этот день руководство ККН предприняло еще несколько попыток узнать что-либо о судьбе Шанибова и возможности встречи с ним. Этому пытались содействовать министр безопасности КБР Виталий Наводничий и министр внутренних дел Хачим Шогенов, но Радик Савин был неумолим, подчеркнув, что встреча "технически невозможна".
Утром 24 сентября на площади у Дома Советов начался митинг в защиту Юрия Шанибова. Из Гудауты пришла телеграмма с требованием его освобождения, подписанная "добровольцы Абхазии".
В первые дни митинг был немногочисленным, но постепенно число его участников росло. Представители оппозиции объясняли это тем, что власти никак не отреагировали на арест Шанибова. Депутат Верховного Совета Муазин Хачетлов позже во время чрезвычайной сессии КБР скажет: "Ни 25, ни 26 сентября никто из высшего руководства республики и правоохранительных органов не сделал попытки диалога с митингующими". Депутат Верховного Совета РФ и КБР Феликс Хараев в одном из интервью отметил: "Считаю ошибкой, что президент не встретился с митингующими и не объяснил, что Шанибов задержан не республиканскими органами". С другой стороны, по словам председателя Верховного Совета Хачима Кармокова, идя навстречу требованиям митингующих, Валерий Коков подписал телеграмму об изменении меры пресечения Шанибову на имя Генерального прокурора РФ Степанкова. Председатель комиссии Верховного Совета КБР по законодательству Юрий Маиров заявит, что властные структуры приняли представителей митинга: "Лично у меня была делегация, которой я разъяснил, кто задержал Шанибова и как данный вопрос разрешить законным путем. Я знаю, что делегация также была принята президентом".
Необходимость избрания такой меры пресечения для Юрия Шанибова вызывала сомнения и у властей, и у оппозиции, а также во всех слоях общества. Хачим Кармоков скажет позже на пресс-конференции: "Неясен арест и освобождение. Есть в нем и фарс, и отсутствие профессионализма, и элемент провокации. Руководство республики было в курсе этого, как и любой из вас". "Когда стало известно о задержании Шанибова, - отметил на сессии Верховного Совета мэр Нальчика Султан Аброков, - у горожан было недоумение, почему избрана именно такая мера пресечения". Депутат Муазин Хачетлов на этой же сессии заявит: "Арест Шанибова был не просто уголовно-процессуальным актом, а политическим действием, о чем свидетельствует тот факт, что прокуратуре РФ не удалось разместить его в камере предварительного заключения ни в Пятигорске, ни в Ессентуках, ни в Ростове".
Тем временем после ареста Шанибова ситуация в Нальчике с каждым днем становилась все сложней.
25 сентября группа участников митинга, скандируя: "Юра! Юра!", прошла от площади по пр. Ленина к зданию прокуратуры, располагавшейся тогда в начале ул. Кабардинской, и потребовала освобождения Шанибова.
26 сентября участники митинга отправились от Дома Советов к зданию телецентра, чтобы потребовать предоставления эфирного времени представителям Конгресса кабардинского народа для изложения своей позиции. Руководство телевидения заявило митингующим, что эти вопросы решаются на уровне республиканских властей.
Телецентр был окружен силами внутренних войск. Несколько десятков человек, перебравшись через забор, оказались на территории телецентра. Один из находившихся там бронетранспортеров двинулся на митингующих, после чего они, забравшись на броню, вывели БТР из строя. Были побиты стекла нескольких военных автомобилей "Урал". У военнослужащих отобрали два автомата, один из которых затем вернули. С помощью одного из "Уралов" захваченный бронетранспортер был отбуксирован вместе с экипажем на площадь у Дома Советов, где продолжался митинг. Этому пытались помешать депутат Заур Налоев и сотрудники милиции, но это им не удалось. Поздно ночью военным при посредничестве председателя ККН Юрия Калмыкова удалось забрать БТР с экипажем.
В эту же ночь президент КБР Валерий Коков издал указ о введении в Нальчике чрезвычайного положения сроком на 60 дней. Как выяснится позже, принятие указа единогласно поддержали все члены Совета при президенте КБР, члены Президиума Верховного Совета республики. Указ запрещал проведение митингов, демонстраций и других массовых мероприятий.
Однако 27 сентября на 12 часов было назначено продолжение митинга у Дома Советов. Его участники направились на центральную площадь от здания Конгресса на пр. Кулиева. По оценкам правоохранительных органов, митингующих было около 500 человек. На подходе к площади их встретили сотрудники милиции. Необходимо отметить, что к этому времени здание Дома Советов охранялось очень надежно. Кроме сотрудников Министерства внутренних дел КБР в здании располагались специальные подразделения МВД РФ, возглавляемые командующим внутренними войсками генералом Куликовым. Они были вооружены всем необходимым - от спецсредств до гранатометов и крупнокалиберных пулеметов. По свидетельству очевидцев, в центральной башне Дома Советов сидел человек с ящиком гранат Ф-1, которые должен был их бросать на площадь при штурме здания. Оружие получили некоторые члены правительства и депутаты Верховного Совета, которые были облачены в камуфляж.
После непродолжительных переговоров участники митинга были пропущены через милицейский кордон: сотрудники милиции знали многих из участников акции и не могли вступить в силовое противостояние. Непосредственно перед площадью митингующих ждали молодые солдаты внутренних войск. Они попытались остановить массу демонстрантов слезоточивым газом "черемуха", а также дюралевыми щитами и резиновыми палками. Но это им не удалось. Многие солдаты остались без касок, противогазов, бронежилетов и щитов, потеряли пять автоматов. А около 20 из них попали позже в больницу. Один из солдат получил тяжелое ножевое ранение.